Вспомни, что с тобой случилось

Вожатую унесли в медпункт. Евгения Николаевна яростно скомандовала «Оболтусам» встать обратно в строй и прикрикнула на Настю и Раду, которые пытались пойти вслед за водителем на помощь. Маша и Марина придерживали Лёху под локти для того, чтобы он ровно стоял на ватных ногах. Кристина уверенно высказала свою догадку: «Я видела, как утром её стошнило. Походу, она беременна».

Что?! Как?! Откуда пятнадцатилетним девчонкам знать такое?

Линейку продолжили, будто ничего не произошло. Подумаешь, человека стошнило, и случился обморок! Куда важнее обсудить жвачки под столами и нецензурные надписи в туалетах.

***

Ольга Владимировна не пришла в столовую. Дело обстояло хуже простого обморока. Медсестра подошла к командиру отряда и попросила кого-нибудь отнести завтрак для воспитателя в изолятор. Сразу несколько человек откликнулись на предложение, в том числе и Лёха, но доктор остановила всех и сказала, что достаточно будет одного. Сердобольная Маша первая схватила тарелку и засеменила вслед за медсестрой. Остальные ребята поручили ей узнать, что случилось.

Отряд остался без попечения, и поэтому к ним приставили Евгению Николаевну. В отличие от своей сестры-близняшки, вожатая третьего отряда обладала стервозным характером и не жаловала просьбы ребят. Когда Лёха попытался свинтить с утренних кружков, чтобы караулить медпункт, она поймала его за футболку и грубо затолкала в танцкласс. Ольга Владимировна никогда не одобряла свободное посещение утренних занятий, но хотя бы разрешала выбирать, куда пойти. Лёха с радостью переключился бы сейчас на настольный теннис, но никак не танцы.

Тренер-воспитатель пятого отряда, куда определили танцовщиц в пачках и парней в лосинах, провела им урок вальса. Скоро предстоял концерт по случаю родительского дня, и ребята должны были определиться с номером. Евгения Николаевна, временно замещающая их вожатую, почему-то решила, что шефство над ребятами теперь за ней, и номером будет бальный танец, хотя можно было бы исполнить отрядную песню. Еле вытерпев скучные движения по кругу и нравоучения по поводу осанки, Лёха первый выскочил из класса.

Медицинский корпус находился за территорией лагеря, и ходить туда без сопровождения вожатых было нельзя, за исключением экстренных случаев. Назвать волнение за свою вожатую таким случаем было невозможно, поэтому Лёха болтался возле КПП, откуда хорошо просматривались окна изолятора.

После завтрака на вопросы ребят Маша пожимала плечами и говорила: «Заболела». Неизвестность пугала больше какого-либо конкретного диагноза.

А если она правда беременна, что тогда? Помирится с женихом и уедет домой?

Лёха не хотел признавать щемящую боль в груди чем-то особенным и утешал себя, что всего-навсего не в восторге от идеи провести остаток смены под присмотром грымзы Евгении Николаевны.

В кармане завибрировал телефон вожатой. Лёха достал его. На экране высветилось «Любимый». Её парень не знал о случившемся, и, наверное, надо бы ответить и рассказать. Боль в груди сдавила ещё сильнее и напомнила, что этот человек ревнует к каждому столбу. Как Лёха будет объяснять незнакомцу, что его девушка упала в обморок и почему вообще её телефон у какого-то пацана? Решил, что это не лучшая идея, и сбросил звонок.

Лёха никому не сказал, что подобрал телефон, так и проходил с ним в кармане всё утро. Часто доставал украдкой и рассматривал переливающуюся всеми цветами радуги металлическую штамповку вокруг кнопочки «ОК», думал, как лучше передать. Расставаться с вещью Ольги Владимировны ему никак не хотелось. Он надеялся, что телефон пробудет в кармане как можно дольше. Он сам лично позже отдаст. И вдруг в голову пришла безумная мысль. Лёха набрал свой номер и дал гудок, затем сбросил и стёр последний исходящий вызов. Просто так. На всякий случай.

***

В обед Марина и Маша договорились отнести подносы с едой в медицинский корпус. Лёха увязался за ними.

– Зачем ты идёшь с нами? Тебя медсестра всё равно не впустит, – Марина осторожно несла поднос с супом, стараясь не пролить.

– Мне нужно одну вещь отдать, – Лёха надеялся, что вернуть телефон – это лучший предлог увидеть вожатую.

– Давай мне, что там у тебя? – Маша хотела протянуть руку, но передумала, когда стакан с компотом и тарелка второго опасно закачались на подносе.

– Нет. Я сам. К тому же вам должен кто-нибудь двери открывать.

– Как знаешь! Меня не впустили утром. Медсестра сказала оставить поднос при входе.

Маша оказалась права. Девочек не пустили в палату к Ольге Владимировне, но они хотя бы зашли в корпус, а его бесцеремонно выставили за порог.

– Пожалуйста! Мне нужно кое-что отдать, – умолял Лёха медсестру за дверью. – Хотя бы скажите, что с ней?

Медсестра не открывала. С досадой он пнул стену, собрался ударить кулаком в дверь и чуть не заехал Маше в лоб, которая в этот момент выходила.

– У неё опасный вирус! Вон отсюда, хулиганы! – медсестра выставила всех троих и закрыла за собой дверь на ключ.

***

Евгения Николаевна, как цербер, везде следовала за отрядом. Отлучиться по своим делам было просто невозможно. В туалет на тихом часу она отпускала только в своем сопровождении. Когда она вышла проследить, как очередной несчастный идёт пи́сать, Лёха улизнул из корпуса через задний выход. Перед этим он видел из окон общей спальни, как медсестра уехала с водителем по своим делам в город. Похоже, что Ольга Владимировна в медпункте осталась одна.

В лагере стояла тишина. Все дети сидели по корпусам, на улице никого. Он дошел до ворот КПП и открыл калитку. Оглядываясь по сторонам и опасаясь быть схваченным, Лёха настороженно вышел за территорию и направился к медицинскому корпусу. Тропинка к зданию была усеяна полевыми ромашками. Лёха нарвал несколько штук и остановился перед ближайшими окнами. В какой палате находилась вожатая, он не знал и обошел вокруг домика наугад. Одно окошко оказалось открыто.

Ольга Владимировна сидела на подоконнике, подставив лицо солнцу, и читала томик Гоголя. Лёха подтянулся на руках в окно и опёрся локтями на карниз.

– Привет.

– Что ты здесь делаешь? – вожатая отложила книгу и оглядела улицу за его спиной.

– Хотел проведать. Вы очень нас напугали утром.

Под глазами Ольги Владимировны залегла тень, но выглядела она чуть лучше, чем утром. На ней был невесомый топик, джинсовые шорты, колени накрыты одеялом, русые волосы распускались по плечам. На пару секунд он залюбовался блеском её локонов.

– Да уж, прости меня. Мне лучше, – она улыбнулась и поправила ему челку.

Лёха вручил ей скромный букетик ромашек и спросил, запинаясь:

– Что с вами? Вы ждёте… ма-малыша?

– С чего ты взял? – она вытянула лицо и уставилась на него.

– Да там говорят, что вы…

– Это просто отравление, – перебила она, понюхала ромашки и нахмурилась.

Лёха зарёкся верить слухам, хотя по её реакции непонятно, правда это или нет. В любом случае, у него отлегло. Вожатая сама могла бы ему рассказать о таком, если бы захотела. По крайней мере, она с ним откровенничала ранее по поводу желания иметь детей, а значит, непременно бы поделилась насчёт себя.

– Я хотел вам отдать, – Лёха вспомнил про телефон и сунул руку в карман. – Нашел на площади у флагштока.

– О, я думала, что потеряла с концами! – Ольга Владимировна выхватила телефон из его рук и полезла проверять уведомления. – Никто не звонил?

Лёха предусмотрительно стёр записи о последнем не только исходящем звонке, но и входящем тоже. Очередная ссора со своей пассией ей сейчас совершенно ни к чему. Он чувствовал, что поступает гадко, и соврал, что звонков не было.

Хотелось подольше с ней поболтать, но тут некстати вернулась медсестра, выкрикивая на ходу что-то про хулиганов и целясь в него сумкой. Лёхе пришлось спрыгнуть с карниза и бежать к забору лагеря, не попрощавшись.

***

Вместо вечернего концерта в этот день состоялась первая футбольная игра за смену. Мальчишек в отряде числилось ровное количество для игры, и на скамейках наблюдали за матчем только девочки. Играли с третьим отрядом. Евгения Николаевна, безусловно, болела за своих и лишь для виду сидела с болельщицами «Оболтусов».

Несмотря на разновозрастную команду, сыграли вничью со счётом 3:3. Соперники были младше всего на пару лет. Считай, одногодки с Михой, Жекой и Антоном. Выбились за счёт старших. Олег был на воротах и не сильно старался, полагаясь на свой возраст и силу. Считал, что тринадцатилетки не смогут пробить ему пенальти. Ростик, по всей видимости, умел только по партеру валяться да балетные па выделывать, так как постоянно спотыкался и феерично разъезжался в шпагате. Антон и Жека щелкали клювами и пропускали пасы. Миха вообще не умел играть в футбол и передвигался по полю еле-еле. У игроков не было мотивации, вожатая третьего отряда их не подгоняла и никак не подбадривала. Лёха старался изо всех сил загонять мяч в ворота, при этом играть ещё и за полузащитника не успевал. Однако на последней минуте, за секунду до свистка физрука, он выровнял счет, отправив мяч через всё поле точно в ворота. Он очень надеялся, что в этот момент Ольга Владимировна наблюдает за игрой из окон медпункта.

Девчонки не расстроились и закатили парням вечеринку перед дискотекой: накрыли поляну в своей комнате из чипсов, колы и сухих дошираков, щедро посыпанных сверху специями из упаковки. Лёха не присоединился праздновать со всеми унылую ничью и ушел гулять. Какая разница, кто победил или проиграл, если лучший друг сидит взаперти и не может разделить с тобой эмоции.

Гуляя по территории, он всегда уходил подальше от посторонних глаз, так было проще навести порядок в голове. За несколько дней пребывания в лагере он обошел все доступные углы, но так и не отыскал тихого места. Везде, где-нибудь да были один-два гуляющих подростка или вожатый. Изредка он натыкался на персонал (поварихи или завхоз), которые выгоняли его на общественные места: клуб, аллею или спортплощадку. Вместо этого он шел на речку к купальной зоне и, если везло, оставался там чуть больше пятнадцати минут, пока кто-нибудь из вожатых его не обнаруживал без сопровождения в опасной зоне. В этот раз он не допустил ошибки и не пошел в сторону открытого как на ладони пляжа, а свернул чуть дальше, прямиком к месту, где устраивали прощальный костер.

Пиная догоревшие с прошлой смены угли, он осмотрелся и заметил неподалеку узкую тропинку в камышах. Народные тропы никогда не зарастают, а значит, там тоже что-то есть. Виляя между камышами, он углублялся дальше по берегу реки и начал ощущать, как промокают ноги. Вскоре трава стала ему по пояс, кроссы вязли в грязи. Лёха собрался повернуть назад, как вдруг заметил сетку забора. Здесь кончалась территория, но поскольку строители не могли огородить полностью речку, забор обрывался в пяти метрах от берега в воде. Из-за августовского разлива обойти ограждение по сухой земле невозможно. Пришлось бы переплывать отрезок с болотной травой и корнями, и, по всей вероятности, он не первый столкнулся с этой проблемой. За кустом прямо перед ним виднелась дыра в сетке, достаточно широкая, чтобы можно было пролезть. Не зная всех тонкостей маршрута, Лёха поцарапался, пока втискивался в потайной ход, но это только усилило его желание дойти до конца тропы. За забором рос всё тот же камыш, кусты и высоченная осока, которая постепенно сменилась на песчаный бережок с плоскими камушками.

Здесь намного красивее, чем на территории лагеря, и однозначно спокойнее. Берег расщеплялся на два уровня глиняным обрывом высотой полтора метра, из которого торчали гнилые корни. Сверху огромная поляна с некошеной зелёной травой, снизу узкая песочная полоска и одинокая берёза, торчащая из обрыва параллельно земле. В небольшой заводи под кроной плавали жёлтые речные кувшинки. Рядом с деревом утопал в сыром песке большой плоский камень, скрытый тенью.

Лёха подобрал с земли немного камешков и с размахом запустил в речку один за другим. Камешки несколько раз отскакивали от поверхности воды, как блинчики, а затем тонули, оставляя за собой круги. Когда ему надоело это занятие, он сел в тени на камень возле березы. Достал из кармана полупустую мятую пачку сигарет, которую отобрал у Ольги Владимировны вчера вечером под предлогом, что она слишком много курит. Зажигалки всё равно не нашлось, к тому же он не употреблял эту гадость, поэтому просто задумчиво повертел сигареты в руках. Русые локоны, поблескивающие в лучах солнца, не выходили у него из головы.

Ей очень идет с распущенными волосами.

Давняя знакомая

Перед Алексеем на витрине лежали абсолютно одинаковые с виду китайские смартфоны. Во времена его юности было такое огромное изобилие дизайнов и моделей телефонов, что каждый мог выделиться, как хотел. Сменные панельки, чехлы, цветастые шнурки на шею, брелоки на веревочках в комплекте. Всем этим можно было украсить гаджет по желанию. У каждой модели присутствовала своя изюминка. Чего только стоили раскладушки! А если у тебя был слайдер с выдвижной мини-клавиатурой, как на компьютере, то ты автоматически становился крутым перцем. Сейчас в любом салоне сотовой связи представлены однотипные плоские телефоны с черными экранами и труднопроизносимыми названиями.

Алексей вглядывался в ценники с мизерным шрифтом, искал характеристики, чтобы понять различие между моделями. Каждый из смартфонов можно подержать в руках, посмотреть интерфейс и опробовать камеру. Он взял один из них наугад и стал водить по стандартным иконкам большим пальцем. Отсутствующим взглядом изучал экран и видел перед собой счастливые лица родителей с фотографий. К реальности его вернули женские голоса за спиной.

– Алина, зачем ему телефон?! Он ещё маленький! В школу не раньше, чем через два года.

– Когда пойдет на подготовительную продленку, мы сможем отследить, где он находится. Мне так спокойнее.

– Мы и так будем знать, где он. Туда нужно отводить обязательно в сопровождении взрослого. Будем по очереди, подменю тебя на сессии. И вообще, я считаю, что первокласснику рано покупать. Дети не должны отвлекаться во время учебы!

Голос показался Алексею очень знакомым. Он отложил смартфон и прислушался затылком.

– Ты не понимаешь! Все дети сейчас ходят с последними моделями. Его затравят, если не будет хотя бы самого дешевого.

Откуда ни возьмись мальчишка примерно четырех лет промчался в проходе между стойками и задел своей миниатюрной ручкой Алексея по ноге. Он обернулся вполоборота посмотреть на спорящих покупательниц и заметил, что ребенок прижался к одной из них. Женщина средних лет в приталенном алом плаще любовно обняла мальчика. На её шее аккуратно повязан бежевый шейный платок, русые волосы собраны крабиком, вьющиеся пряди у лица пушились. Взгляд направлен на собеседницу, которую Алексей разглядел в профиль. Та оказалась моложе, лет двадцати, с горбинкой на длинном носу и оливковой кожей. На ней дубленка-авиатор шоколадного оттенка, надетая не по сезону, черные кожаные легинсы и коричневые угги. Темные волнистые локоны она демонстративно откинула на спину и опустила руку. Мальчик тут же вцепился в рукав дубленки, чтобы привлечь внимание.

– Хочу с игрой про супергероев!

– Будут тебе супергерои. Не висни на мне, Андрей! – молодая девушка недовольно стряхнула ребенка со своего локтя.

– Зайка моя, это очень дорого! Давай хотя бы к Новому году, не сейчас, – поправила мех на её рукаве дама в красном.

Алексей вспомнил, где слышал этот голос. Его пробило холодным потом, он отвернулся и натянул на голову капюшон толстовки. Обошел стойку с телефонами и украдкой рассматривал женщину в красном плаще.

Не может быть! Обознался… Нет, всё-таки, это она!

Девушка продолжила спорить с женщиной, малой под шумок начал отрывать USB-провода от витрины, к которым подключены образцы. К Алексею подошел консультант в желтой футболке и загородил обзор на спорящих покупательниц.

– Вам помочь? Какую конкретно модель рассматриваете?

– Да мне лишь бы звонил, – Алексей, сбитый с толку, пытался выглянуть за плечо консультанта. Троица направилась в другой отдел с чайниками.

– У нас сейчас в топе продаж эта модель. Двухъядерный процессор, шестьсот гигабайт оперативной памяти, зум камеры…

– Этот! – Алексей ткнул пальцем в самый дешевый.

Женщины удалялись в сторону выхода, тянув за собой мелкого. Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели, ноги налились свинцом.

Стойте! Пожалуйста, задержитесь!

– Хорошо, – консультант скривил губы. – На этот скидка не распространяется. Оплачивать будете картой или наличными?

Алексей не слушал. Рванул к выходу так быстро, что по дороге чуть не скинул электрический чайник с соседней полки. Компания с ребенком уже шла за стеклянными дверями отдела.

Успеть бы догнать!

Он видел, как мелькнул алый плащ в толпе и исчез за стенками эскалатора. На выходе его притормозил охранник, и Алексей не сразу понял, что обратились к нему:

– Одну минуту, молодой человек!

Хорош собой, ничего не скажешь! Небритый, в потрепанной грязной после кладбища толстовке, капюшон натянут по самые брови. Бродил молча двадцать минут возле прилавка, для вида выбрал самый дешёвый телефон и стремительно помчался после слов «оплата». Осознав, как это выглядело со стороны подозрительно, он покорно остановился и поднял руки.

– Да, конечно. Я не крал. Смотрите.

Быстрее, товарищ охранник! Сейчас от вас зависит мое прошлое, настоящее и, возможно, будущее.

Охранник повозился с металлоискателем, затем руками похлопал по карманам джинсов Алексея и отпустил.

– Осторожнее. Вы чуть не уронили товар.

Алексей поспешил из отдела. Выбежал в холл, ринулся к бортикам и посмотрел вниз на первый этаж – спускалось много людей, но красного плаща среди них не было. Его цель достигла выхода из торгового центра, минуя последний островок со сладостями. Он прыгнул рывком на эскалатор и поскакал по ступеням. Толкнул тучного мужчину, который загородил всем телом проход, нечаянно задел девчонок-школьниц, снимающих танцы на видео, и помчался к главным дверям, по пути рассыпаясь в извинениях.

На улице он завертел головой в поисках троицы, скрывшейся в неизвестном направлении. Тяжело дыша, он вышел на парковку в надежде, что они, как примерная семья, приехали сюда на маленьком «корейце» и

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сбор отряда в конце дня. Традиционно зажигается свеча в центре комнаты, а дети садятся вокруг и высказываются по желанию о прошедшем дне, делятся эмоциями друг с другом и вожатыми.