Полная версия
Сборник сказок для взрослых
Сборник сказок для взрослых
Анна Синельникова
© Анна Синельникова, 2025
ISBN 978-5-0067-6315-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Сказ о том, как богатый помещик Фрол своего работника порол
Сказка – ложь, да в ней намёк…
Жил-поживал да добра наживал зажиточный помещик Фрол.
Несметными богатствами владел Фрол, хоть и любил пожалиться он, приговаривая:
– Фрол – гол – как сокОл!
Всё ему чего-то для счастья не хватало.
И, вот, однажды его взгляд уколол шикарный «портсигар», изготовленный из редкого и такого прекрасного, блестящего и необыкновенного металла. Фрол случайно увидал, как тот блеснул в кармане его бестолкового работника Харитошки.
– Да кто он таков! Как посмел иметь «эку невидаль», что у самого Фрола таковой никогдась не бывало?!! – возмутился помещик.
Металл явно был редкий, редкоземельный и такого даже у самого Фрола не водилось, хотя все рудники по добыче были его собственностью.
Призадумался помещик, как бы этакий «портсигар» у глупого Харитошки хитростью выманить. Стал разузнавать потихоньку – откуда у того, появилось такое богатство. Что да как.
Но работники все в отказ шли – дескать, не знаем, ничего не видели, нету как бы портсигара дивного вообще, а только привиделся он ушлому Фролу. А никто другой его и не видал.
– Ну нет, – вскипел тогда Фрол, – я это дело так не оставлю! Не пристало работникам простым иметь дорогущие вещицы, да ещё получше моих! Вытрясу с него любым способом! А иначе не Фрол я!
Поручил тогда злющий помещик Харитошке работы трудные, невыносимые. И условие поставил: Коли невмоготу тебе станет – отдай самое дорогое, что есть у тебя – и переведу тогда тебя на райский остров, что в местах Гоакских, да Баливских обитается – кокосы колоть, да на солнышке лежать апельсины заморские чавкать и в ус не дуть.
ПОтом, кровью Харитон обливается, а из рудников опасных не уходит, пощады не просит.
Рассвирепел Фрол:
– Экий упрямец! А вдруг он у меня в рудниках и наворовал МОЙ редкий металл для своего знатного «портсигара»?! Да, торгует там налево и живёт припеваючи, а меня за нос водит. И все работники эти полоумные надо мною втихаря посмеиваются, потешаются?!
Пуще прежнего разозлился Фрол, ногами затопал, бородой затряс, пальцами защёлкал.
И поручил тогда богатей-помещик своим самым доверенным слугам следить постоянно за Харитоном, чтобы уличить его и с поличным схватить.
Что ни новый день, а они докладывают – ничего особенного за наглым работником не замечено. К жене, детям по вечерам ходит, на руднике пашет как проклятый, изнемогает, металлов больше не имеет, один этот «портсигар» дорогущий, и тот мало кому показывает… Да совсем никому. Но они видали раз, что когда он его открывает, то внутри бабочка, из невероятных драгоценных камней выполненная, крылышками машет.
Вот так: бяк-бяк-бяк… И музыка необыкновенно приятная слуху играет. Ти-ти-там-дам… Бам-бам…
Пуще прежнего рассвирепел барин. Пуще прежнего возжелал завладеть секретным «портсигаром» из редких металлов и драгоценных камней с бабочкой волшебной, да музыкой диковинной.
И повелел слугам наказать работника за то, что раньше уходил с рудника по пятницам (к детишкам и жене торопился) – так что – чтобы, немедля, отдавал самое ценной, что есть у него!
Вернулись через некоторое время слуги, головы повесив, а с ними жёнушка Харитошки, да выводок детишек.
– Барин, что прикажешь с ними делать-то? Отдал Харитон самое дорогое, рыдал, но отдал. Барин, чай, говорит, ты с ними плохого не учудишь, уж очень справные малыши и пуще всего на свете он их любит и дорожит ими.
Разгневался не на шутку Фрол. Да так, что загремел гром и покои его ходуном заходили!
Велел Фрол тащить негодяя Харитошку к нему тотчас же и судить за воровство.
Пригнали верные служаки работника. Обыскали, а чудного портсигара при нём всё равно не обнаружили.
– По карманам одни камни распиханы! – Плюнули сгоряча, служаки-сыщики.
– Где, – говорит Фрол, – краденный портсигар? Из металла чудного, да с бабочкой из камней ярких и драгоценных, что крылышками машет этак – «бяк-бяк-бяк», когда оный открываешь? И музычка дивная слуху играет?
А Харитошка только глазами блымает, да молчит.
Приказал тогда барин Фрол выпороть нерадивого работника, дать ему 55 плетей, пока не скажет, куда штуковину дивную спрятал, да и откуда она у него имеется. Покамест не признается.
Бьют служаки Харитошку, он слезами, пОтом, кровью обливается, на чём свет стоит барина бранит разными словами неприятственными, а не сознаётся.
Завопил Фрол:
– Ты, дурак, верно, Харитон!!! Отдай диковину! Верну твоих детишек малых и жену, отправлю вас всех на дальний рудник с глаз моих! Только отдай портсигар дивный, золотом и редкоземельными металлами исполненный с волшебной бабочкой драгоценными металлами инкрустированной.
Харитон сел на лавке, пот, кровь с лица обтёр об ошмётки своей нищенской, худой одёжи:
– Барин, да нет у меня ничего дорогого, дороже семьи моей. Как сказал, так и есть, – и достал в разорванного карману каменную, обтёсанную шкатулку.
Служки барские зашептались:
– Да эту каменюку мы видали при обыске, ничего особенного то в ней нет…
– Явно ж, умалишённый раз с собой таскает…
– Надо было выкинуть, ещё в барина не дай Господь пульнёт!
И только ринулись работнику непутёвому руки снова заламывать, как щёлкнул тот пальцем, да раскрылся камень, а внутри фото милой жёнушки Харитошки и детишек его малых красуется.
Да, как засветится камень от улыбок евонных и превратится тут же в руках Харитона в «портсигар» дивный из редкого метала исполненный, и бабочка вольная и красивейшая с драгоценнейших камней выполненная, крылышками замотала так – «бяк-бяк-бяк», да мелодия удивительная заиграла: «Ти-ти-там-дам… Бам-бам…»
– А вот же он! – заверещал барин, – Ах, ты сукин сын! А вы куда глядели? – Фрол в ярости зыркнул на слуг верных.
Кинулись они вперемешку, один опережая другого, хватать у Харитона «портсигар» дивный, лишь бы быстрее барину услужить и задобрить его.
А «портсигар» сияет, на солнце переливается, глаз радует, бабочка машет крылышками. Ну диво дивное. Неслыханное-неслыханное.
Фрол руки потирает:
– Вот оно, моё, моё, моё!
Слуги кутерьмой своей навалились на Харитона, и так как каждый хотел первым ухватить «портсигар» редкий и услужить хозяину, выбили с рук работника его. Выпал он из рук Харитона, любящего мужа и отца семейства, и тут же обратно в каменюку обыкновенную обратился.
Лишь фото семьи Харитошки ещё долго кружилось в воздухе, подхватываемое порывами ветра, пока не упокоилось на дальней от произошедшего невиданного случая поляне…
А без фото любимой семьи волшебный «портсигар-шкатулка» больше так не работал. Каменюка – в дивный, золочёный, из редкоземельных металлов выполненный портсигар с бабочкой из драгоценных камней – более не превращался. Даже в тёплых и любящих руках Харитона.
Не всё то золото, что в чужом кармане блестит. Так-то.
Март. 2025Новая сказка-притча Деревня «Мудаково»
1
Деревня «МудаковО», где всё до боли знакомо.
Деревня «МудАково», где всё у всех одинаково.
Жили-были в деревне эдакой мужики-мудаки. А баб там и вовсе не было.
По ночам мужики самогон пили, в карты, нарды, домино играли, разговоры баламутские вели, сплетни туда-сюда гоняли, а горя не знали. В конфронтации и бои друг с другом не выступали, даже в кулацкие. Рыбалка – кабак! Всё так, – всё так!
Урожай (будущий) засадят, соберут, закрутят, заготовят и год живут без забот – полон еды рот.
Но только вот незадача. Стала деревня вымирать, деды померли, а новых мудаков не народилося.
Стали мужики в круг собираться и думу думать.
– А коли бабу завести?
БОльшая часть голосовала против:
– Забот не оберешься с ею. Вы что сбрендили? Нашему уюту, комфорту конец тогда придёт! Вымрем, так и пущай! Только без баб.
– Ни в какие ворота баб не пущать! Они тут такое разведут!
– А детишки малые! Да вы что! С ними покоя не будет вовсе!
– Лучше мудаков в соседнем селе отращивать и к себе переселять, заманивать жизненной устроенностью нашей, порядком и спокойствием.
– Жили без баб и неча начинать, – ерепенились мудаки.
2
Жил у них на селе мужик, и звали все его Бзик. Сам-то он Толя, Толик, Анатоль. Но народ прозвал так неслучайно.
Уж очень крутого нраву был, импульсивен, излишне. Давно его мудаки по-тихому хотели выселить в соседнюю деревню Батраково. Сплавить, так сказать. Да он всё ворочался.
Вдруг слово взял Толя Бзик, да заявил:
– В Батраково у мя женщина и пара ребятишек уже имеется, завтрева же свезу их в Мудаково!
– Ну ты Бзик мужик, а не мудак, не делай так! Езжай сам к ним! Какой же с тебя мудак-то теперича?! – раскричались с досады мудаки.
Но Бзик стоял на своём!
– Нет, и всё тут! Хочу тута жить со своей Аксиньюшкой! И ребятишек мудачьей жизни обучать тутово!
Ударил он по столу кулаком.
Отозвали старшие в сторонку Бзика, да по-отечески наставить хотели:
Так ежели ты бабу свезёшь сюда, к нам, все так захотят! И твову Аксиньюшку могут отвадить от тебя, да соблазнить. Сам посуди – полна деревня мудаков!
Толя пораскинул мозгами, призадумался на миг, но настоял на своём (по своей мудачьей сути):
– Везу Аксинью, беру в жены и жить тут в Мудаково семьёй желаю! Вот такой у меня бзик, и всё тут!
Махнули на него собравшиеся мудаки рукой удручённо:
– Вези, Ирод треклятый.
3
Привёз Анатоль жену, стали семьёй жить в Мудаково.
А мужики местные-то навострились все, напряглись и работать невмоготу им стало, то и дело ходят глазеют как Аксиньюшка чужая с хозяйством справляется, да как одевается.
Особливо в банный день цельная очередь сбираться стала.
А отдельные мудаки так и прямо клинья стали к Аксинье подбивать:
– Так мол и так, хочу тебя, не могу, на своём дворе видеть! Хоть в гости захаживай, хоть женой законной становися, век буду твой вечный раб!
Только выйдет Аксинья в огород работать, как мудаки тут как тут, аж заборы загибаются от их желания неуемного.
Зырят и зырят во все глаза.
– Ай-люлю, ай-люлю, я тебя уже люблю! – Хором кричат.
Только загнётся Аксинья сорняки вырывать, али вскопать что, как члены мудаков об забор стучат, стучат «тык», «тык», «тык», «тыктыктык», как будто град с неба срывается и о забор лупит, аж дыры и вмятины остаются.
А Аксинье хоть бы хны, своими делами занимается, по хозяйству хлопочет, на мудаков внимания не обращает, будто бы и нет их вовсе.
Взглянул вечером на забор Анатоль Бзик и обомлел. Пригорюнился:
– Чем его латать, твою мать?
Но так, как и сам он был ещё тот мудак, то порешил оставить всё так, как есть. Велика им честь.
Пусть зырят, да завидуют.
Хоть забор спермой не поливают, и то ладно, и так сойдёт. Чай не сахарный он, не растает к осени.
4
Но с тех пор порядок в Мудаково нарушился. Неспокойно стало. Всё набекрень пошло, наперекосяк. Урожаи не собраны, скотина не кормлена, мудаки кручинятся.
Пошёл сам Председатель Никита Мудито к Анатолю Бзику, да на серьёзный разговор его вызвал:
– Непорядок, Анатоль, в селе экий ты вызвал! Дичайший! Посмотри, что творится! Поля не паханы, а уж сеять пора!
– А я почём знаю, возразил Анатоль, я свой участок давно обработал.
– Ну ты дурень, пойми, Аксинья твоя, баба, народ смущает, народ баламутит! Свези её обратно, хоть в деревню «Гадюкино», лишь бы подальше от нас!
– Ведь жили ж, зачем вот это вот всё начинать? – и он широко развёл руками.
Но Анатоль стоял на своём:
– На то я и коренной мудаковец, чтобы жить тут как пожелает моя мудаковская, мудачья душонка! И всё тут!
Мы справно живём и всё у нас ладится. Слову мне поперёк Аксиньюшка не молвит, ухаживает как за барином каким, а вы дураки так и сидите без баб, пока мя законная жёнушка кажную ночь ублажаеть!
Призадумался Председатель, да сгоряча выпалил:
– Экий ты, Толя, мудак! Хорошо ж жила деревня, первые места по урожаю всегда имели, забот не знали!
Плюнул он на порог дома Анатоля, да ушёл восвояси.
5
Но случилось непредвиденное. Аксинья снова понесла и уже к осени народился у них в семье ещё один рот. Еще один мудаковец родился.
Всё бы ничего, но новорождённый оказался ярко-красно-рыжим. А Анатоль чёрный как смоль и детишки первые все в него были.
А младенец просто как две капли схож с самим Председателем Никтой Мудито.
– Как так?!!! – Застыл немой вопрос у Анатоля.
Не мог поверить глазам своим Бзик и потому, естественно, сразу же ушёл в запой. Не обвинять же жену, – мало ли что это и почему так. Верная ж, кроткая, ласковая и молчаливая всегда ж была с ним Аксинья тут, в Мудаково. Всем мудакам на зависть.
Всё хозяйство он позабросил, да стал горе своё окаянное, предательство поганое оплакивать.
Вот как-то в итоге напился Бзик до чёртиков и пошёл Председателя, да и всю шайку его громить.
Пришёл, а там как раз очередное собрание актива первых мудаков идёт.
Анатоль окно разбил булыжником, да дверь с ноги вышиб, заорал дурным голосом:
– Мудачьё проклятое!
А ему Председатель отвечает:
– Так знамо всеми, чай деревня «Мудаково» у нас, а не райские кущи. Ничем не удивил. Пойди проспись лучше. И коли с нами единения не чуешь больше, то можешь съезжать в любую другую деревню, али село. В «Рыжиково-Бестыжиково», например!
– А отпрыска твово тебе оставить? – возмутился Бзик.
– С чего ты взял, что мой? – удивился Председатель Никита Мудито. – ФЕДОТ, ДА НЕ Тот. – Нетушки, твоя семья, сам и разбирайся. Воспитывай. В Мудаково не может быть брака, семейных уз и всё тут! Сам же знал. Другого общим собранием не постановляли!
– Мы, мудаки, отродясь детишек не воспитывали и не будем.
– Это ты сам от общества нашенского отколупнулся, почём я теперь знаю, что там такое у тебя в семейке приключилась.
Выперли мудаки Бзика от Председателя взашей.
– Да они насмехаются надо мной! – подумал пьяной головой Бзик.
Пошёл домой, схватил ружье, да побежал обратно, громить мудаков треклятых.
Только ружьё почему-то разряженным оказалось. Холостое оружие схватил спьяну Анатоль. Патроны дома остались. Или Аксинья, дурёха, загодя вынула, испугавшись за него или за себя. Как тут теперь разобраться?!
Так и вернулся Толя в тот вечер домой, озлобленный, не отомщённый. Потому злость свою до поры сохранил.
– В Мудаково жить – по мудачье выть! – смекнул наутро Бзик.
6
Деревня «МудАково», где всё у всех одинАково.
– Так гори всё это Мудаково синим пламенем, – порешил Анатоль на третью неделю запоя. Ведь ежели я воспитывать чужого мальца стану, растить, ума давать – так больше и не мудак я вовсе.
Тогда вывез семью Бзик ночью, а хату свою поджёг. Сгорело полдеревни в ту ночь.
Аксинья и тут смолчала.
– Не баба, а чистое золото! – думал подчас Анатоль, – Вот же свезло – мне досталась!
И теперича только проходящие мимо бывшей деревни поезда выстукивают по-прежнему знакомую всем мелодию или такт:
– Мудак-дак-дак-дак, Мудак-дак-дак-дак, Му-дак-дак-дак…
Как будто ещё помнят памятью своей поездатой прежние времена, когда цвела, гуляла и галдела деревня «Мудаково». Хватала все первые места по урожаям.
Да и Петька рыженький, любимец Анатоля своей рыжиной алой напоминает ему о том страшном пожаре и более ни о чём другом.
Такой славный мальчуган вырос, озорной. На селе «Навеселе», да в деревне «Бирюково».
Сжёг значится Анатоль своё мудачье прошлое в том огне лютом.
Июль’2025Сказ про то, как Иван чёрту душу продавал
На колокольню осторожно взбирался чёрт. Сегодня было полнолуние, и ровно в полночь он условился с Иваном, что придёт за его душой.
Иван основательно подготовился к акту приёма-передачи – намылся, натёрся, отпарился и щедро надушился благовониями.
Итак, в условленный час они оба стояли под колоколом, под который же и искоса светила полная довольная луна.
– Пришёл час, – сказал патетически чёрт, – Давай!
– Эт, а как мне тебе её отдать-то? – почесал затылок Иван.
Тут и чёрт зачесался:
– А давай так: ты прицепишься к языку колокола, а я так хорошенько с тебя ту душу то и вытрясу?!
– Хорошо, – согласился Иван. – Договор, так договор.
Вцепился Иван в язычок, а чёрт давай его раскачивать. Бьётся Иван об колокол, а душа всё с него не выскакивает. Чёрт и так старался, и эдак.
– Видать крепко засела, али зацепилась за что, – говорит чёрт.
А Иван побитый, да пришибленный молчит, как в рот воды набрал. Только с языка колокола сполз и на пол повалился.
– А давай, – говорит Чёрт, – я тебя по ступеням колокольни стану возить – глядишь, душа где и выскочит, отцепится?
– Ну, давай, – промямлил Иван.
Спустил чёрт Ивана со всей винтовой лестницы, до самого низа допинал, ничего не выходит. Умаялся чёрт. Давай его наверх тащить. Еле затащил. Иваново тело бьётся о ступеньки, а душа всё никак не выскакивает.
– Сил моих нет, – причитает чёрт, – эк, как закрепилась.
А Иван так вообще молчит. Избитое тело только ноет его всё.
Присел чёрт. Задумался.
– Эй, Иван, – ткнул его пальцем в глаз чёрт, а давай, я песню заунывную затяну, так душа, глядишь, и проявится, потянется ко мне?
– Давай, – согласился Иван.
– Ох, на полюшке-полянушке, горевали мы по бабушке, мы снесли к погосту пепел, разметал по полю его ветер… А цветочки головы склонили и меня дурного не простили…
– Ой, не простили, – протянул, поддержав черта Иван.
– Эх, сплюнул чёрт. – Не видать и краешка, чтобы ухватить, да потянуть. Крепко засела, небось. А давай, я тебя сейчас с колокольни сброшу, пока лететь будешь, точно в пятки уйдёт, потеряет форму, я её тут же и схвачу?
– Э, чёрт, а тело? Я же его разобью в лепёшку, – засомневался Иван, нахмурившись.
– Ну, договор же, – стал настаивать чёрт, – играть так хоть по последней пятке, а надо.
– Давай, перекурим, слышь?! Запарился я.
– А то, что, давай, – ответил чёрт.
Закурили.
Иван мечтательно смотрел на небо, по которому вальяжно проплывали облака. Ему мерещились мелкие искорки между облаками, которые как будто бы звали Ивана к себе. Он невольно залюбовался ими.
Чёрт тоже засмотрелся на небо, выпуская аккуратненько кольца дыма. Но он видел там синюю табуретку, как раз между трёх облачков сложилась, такая ладная.
– Удобно, удобненько, – подумал чёрт и заулыбался.
– Давай так, – прервал раздумья Иван, – вместе одновременно спрыгнем, тебе то ничего не станется, а там в полёте – ты своё дело и выполнишь, пойдёт?
– Пойдёт, так и быть, по рукам, – согласился быстро чёрт, отбросил окурок и затушил его острым чёрным копытцем, тщательно растирая искорки по деревянному полу.
Прыгнули.
Летят. Летят. Крутится чёрт и так, и сяк, а ничего у него не выходит. Никак никакой души и краешка обнаружить не может, хоть Иван летит и от ужаса воет как буйный оглашенный помешанный.
Итак, шмякнулся чёрт оземь первый, а Иван сверху него.
Очнулся Иван через некоторое время, да поплёлся домой залечивать раны, приговаривая:
– Нет мне смерти, нет мне смертушки…
По пути домой он откупорил заранее заготовленную под кустом в ямке бутылку с самогоном и с усилием влил её себе в горло.
– Фуф… – потряс он головой, зажмурившись, – Полегчало бы… Болит всё, зараза. Была б душа, так совсем бы подох, небось, – и он сделал ещё один большой глоток спасительного напитка.
А чёрт так пришибленный ещё до вечера под колокольней и провалялся.
Ваня же пил горькую, да весь свет материл. Уж больно ссадины и ушибы его досаждали. Анестезия всё-таки, как-никак…
Да, так выходит то, что нет у Ивана никакой души. Так родился. Таким уродился. Только чертей вот всё ходит доставать. Постоянно энтих товарищей на колокольню водит. А что ему станется – души нет, так и тела ему не жалко. Обижен, знаете ли, на весь свет. И на этот, и на тёмный, стало быть.
Сказка о богатыре Илюшке и Волшебной Ватрушке
БогаТырь Илюшка-Душка и его деликатная проблема
Жил-был богатырь силушки невероятной, стати знатной Илюшка-Душка.
Только невесту никак он найти себе не мог, что аж стыдился этого.
Такой крутой и могучий, а девки за него не идут. Куда силушку молодецкую-то и удаль девать?
Горевал его учитель Ерёма-ПолуДрёма, чтоб такое придумать, чем бы его отвлечь, а то, глядишь, как бы Илюха делов не натворил по дури своей энтой молодецкой.
И привиделось ему как-то во сне чуднОм, что в соседнем Тридевятом Королевстве есть такая Волшебная Ватрушка, которая удаль молодецкую удовлетворяет и успокаивает.
Решил он снарядить в поход Илюшку-Душку и другана его Матвея-Ухогрея добыть таку Ватрушку, раз девки за оных не идут.
Обрадовался Илья несказанно тому, что сможет свои трудности так-то вот разрешить, да поспешил за Ватрушкой волшебной.
Ну и дружбана Матвея Дуралея взял с собой за компанию, чтобы скучно в пути не было.
Поход
Идут они уже третьи сутки без отдыху, без продыху, лишь бы побыстрее в Королевство Загадочное прийти и чудо чудное, диво дивное отвоевать.
Матвей одно уши греет, землю, деревья слушает – как же им Волшебную Ватрушку заполучить.
И вот встречный-поперечный Дятел поведал ему такое.
– Близко уже Тридевятое, знаю за Волшебной Ватрушкой идёте. Но даётся она только самому смелому, а вы я смотрю дуралеи. Если Чудище одолеете местное, быть может Царь вам Ватрушку и отдаст. А пока Чудище её пользует. Им без неё никак нельзя – а то Чудище девок насиловать станет и чудища у них пойдут рождаться. А какому царю такое надобно?..
– А кончатся девки, так и неизвестно как от Чудища защищаться, без Волшебной Ватрушки им никак. Не отдадут.
Призадумался Илья, пригорюнился.
Идут дальше.
Матвей всё уши греет.
Встретилась Белка – всё на свете умелка.
Говорит:
– Чудище там страшное, всё королевство в страхе держит. Ежели не одолеете его – и вас поимеет.
Тут и Матвей закручинился:
Больно надо оно ему в такую даль переться:
– Слышь, Илья, обойдусь я как-нибудь без энтой Волшебной Ватрушки. По старинке: на завалинке, да за девками стану подглядывать в бане, да подслушивать их…
– Ты-то точно обойдёшься, – отвечал озлобленный Илья, а я Ерёме обещал добыть – значит добуду, на то аз и есмь Бога-тырь!
– Стырим по-тихому, да и всё, не дрейфь, – наклонившись к уху Матвея, шепнул дружбан.
Идут дальше.
А навстречу им Лось-откуда что взялось:
Молвит человеческим голосом:
– Я знаю откуда Ватрушка Волшебная в том Королевстве взялась. Гений у них там один живёт – Пашка-Одна рубашка, это он её смастерил. Авось и вам смастерит, коли подручные материалы добудете.
Выслушал Илья всех встречных-поперечных и пошёл далее – в Тридевятое, куда путь держал, ибо Ерёме-На Стрёме так обещал.
В Тридевятом
Пришли друганы в королевство. И вправду весь народ в страхе сидит, а Чудище над крепостью и летает, и прям при всех Ватрушку Волшебную сношает. Ни стыда, ни совести.
– Ой, что творится?! – вскинул руки к лицу Матвей-Ухогрей ошеломлённо, да ошарашенно.
Поглядел на это всё и сам Илья, опечалился, закручинился, чернее тучи стал. Меч булатный свой подальше припрятал и отправился к местному царю на поклон.
– Я Богатырь Илья пришёл к вам с миром, на диво дивное ваше позырить – на Ватрушку Волшебную.
А Царь с порога как отрубит:
– Коли Богатырь ты всамделишный, – избавь мя от Чудища адскаго, задарю тебе энту Ватрушку Волшебную, она мне и задаром без него не нужна. Вон, у мя девки одна краше другой, только мазни рукой!
– Девки-то – это хорошо, – отвечал Илья, – ну так и отдай мне красавишну тогда первую свою замуж, ежели сражусь с Чудищем в равном ратном бою. А я сражусь, я могу!
– А Ватрушку тогда брать не станешь? – поинтересовался аккуратно Царь.
– Почему ж не стану? Стану! У мя там полдвора пацанвы ждёт-пождёт, когда я энто диво-дивное, чудо-чудное им представлю на обзор и на, так сказать, тест-драйв системы.
Почесал репу царь. Царь Апогей Аполлинарич. Да не просто репу, а волшебную, и тут же к нему явились советники, а среди них и айти-мастер Пашка-Одна-Рубашка.
