Я упал к вам с миром

Роман Лотоцкий

Я упал к вам с миром

Я упал к вам с миром

За сетчатым забором громкий голос из дешёвой акустики тоскливо повествовал про какой-то централ и северный ветер. Перед небольшим домом печально висел на флагштоке бело-сине-красный флаг в ожидании хоть северного, хоть южного ветра; гордому полотнищу любой бы подошёл, даже ветер перемен, но штиль безраздельно властвовал под сибирским солнцем. Рядом с флагом воткнут был в землю пляжный зонт, прикрывший своей тенью столик со стоящей на нём бутылкой, содержимое которой угадывалось даже без этикетки. Дополнял общий вид хозяин дачного участка, расхаживающий с голым животом, на полметра выступающим из расстегнутой рубахи. Судя по тому, как владелец дачи невпопад пытался подпевать печальному исполнителю, настроение у него было великолепнейшее.

Глядя на эту картину, сельский бухгалтер Иванов подавил в себе желание сплюнуть: «Вот почему, как только первые по-настоящему тёплые майские деньки наступают, так местное население начинает чему-то радоваться? Было бы чему: солнце яркое, белое аж жуть, да ещё и печёт всё сильнее. То ли дело вечером или утром, приятные красные оттенки, и прохладно к тому же. Вот это благодать!» На взгляд Иванова, у этого месяца было только одно преимущество – комаров ещё нет.

«Тьфу ты, напасть!» – бухгалтера передернуло при воспоминании об этих коварных и безжалостных тварях, и он всё-таки в сердцах сплюнул.

– Эй, слышь? – крикнул Иванов.

Он не помнил, как человека за забором зовут по имени, да и не очень-то хотел помнить.

– Слышь, говорю?

Хозяин дачи наконец-то расслышал сквозь хрип музыки, что к нему кто-то обращается, нехотя повернулся кормой к своему домику, животом к бухгалтеру.

– За электричество пора платить, давай показания счетчика, – Иванов сдвинул кепку на затылок, достал из пиджака блокнот и карандаш. – И за вывоз мусора собираем, по норме пять кубов с человека.

Обладатель живота несколько погрустнел, вновь развернулся и выключил музыку. Блаженная тишина молотом ударила по округе.

– Так вроде норма за вывоз меньше? – неуверенно произнёс он.

– Меньше – не меньше, а вывозят его тоннами, будто не село у нас вовсе, а прости господи, свиноферма какая-то. Ты в мусоре хочешь утонуть, или как? – Иванов пнул сапогом подвернувшийся камушек, тот, описав дугу, плюхнулся в лужу возле забора.

Тяжело вздохнув, владелец дачи обреченно поплёлся в дом; вернулся с деньгами и клочком бумаги с коряво записанными показаниями счетчика.

Иванов произвел расчёты, отдал сдачу, сунул блокнот в карман и, не попрощавшись, быстро зашагал дальше. Ему осталось посетить два дома, и он волен заниматься чем захочет, но настроение почему-то так и не улучшилось.

Да и с чего бы?

Пятый десяток лет он тут торчит, и какое применение он себе нашёл?

Сельский бухгалтер!

И это с его-то могучим интеллектом, который тут никому не нужен, они тут и без него отлично справляются. Иванов в сердцах пнул очередной попавшийся не к месту камушек.

Следующее владение принадлежало хорошо знакомым ему людям. Особенно он уважал главу этой семьи: тот был трудолюбивый, всеми днями чем-то занят: своими пчёлами, огородом или что-нибудь строит по хозяйству несмотря на то, что зрение почти оставило его. А по вечерам он садится на скамейку возле оградки дома и начинает играть на аккордеоне. Вот эту музыку Иванов очень любил, что-то в ней было космическое, по его мнению.