Опасная любовь командора

Когда стол опустел, командор с грохотом поставил на него поднос, сев максимально далеко от гарнизонной целительницы. Сама гарцель на эту демонстрацию не отреагировала ровным счётом никак, невозмутимо и изящно продолжила есть, словно её это не касалось.

Кеммер почувствовал себя окончательно глупо, словно только что дёрнул её за косичку и собирался стукнуть по голове лопаткой.

А ведь он всего лишь повёл себя с Боллар так, как повёл бы с любым другим назначенным через его голову офицером – действовал строго в рамках устава и при этом давал понять, насколько сильно не желает видеть её в части. Вот поэтому его и раздражали женщины на службе – невозможно одновременно обращаться с ними и как с женщинами, и как с военнослужащими.

За то, как она дерзила, любого другого Кеммер посадил бы в карцер на пару суток, для просветления в мозгах. А с ноблариной он так поступить не мог. Именно это и бесило сильнее всего – император вынудил его взять подчинённую, которая отказывалась подчиняться, чувствуя за своей спиной поддержку! При этом применять к ней стандартные меры наказания командор не мог, так как в отношении женщины они казались слишком жестокими.

Что он должен был делать? Игнорировать? Это тоже неправильно, необходимо сразу же установить границы допустимого и за их несоблюдение жестоко карать. А карать очень хотелось. Командор мазнул взглядом по ужинающим офицерам, но достойной жертвы не нашлось, а вымещать гнев на подчинённых без причины он не привык, если только они не нарывались сами.

Однако перспективу перекрашивать ангар днём оценили все, поэтому в столовой царила тишина, нарушаемая только стуком приборов о тарелки. Никто даже не подумал ставить угрозу командора под сомнение – все знали, что слов на ветер он не бросает.

Капрал Фоль скривился и сел за дальний стол у стены. К Блайнеру он относился без особой неприязни и обычно признавал справедливость его наказаний. Однако сегодня командор явно отклонился от привычного курса и лютовал почём зря. Легранд украдкой бросил взгляд на Аделину. Хороша, конечно… Может, командор так горячится, потому что решил сам за ней приударить? Хотя не похоже – они друг на друга даже не взглянули.

Кеммер сосредоточенно смотрел в тарелку, обдумывая сложившееся положение. Съел хорошо если пару ложек – и то через силу. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но за фасадом равнодушия бушевал гнев, который командор изо всех сил пытался усмирить.

Казалось бы, никакой катастрофы не произошло. Подсунули ему в часть неугодную подчинённую, так не первый же раз! С чего его так сильно проняло? Может, зря он так реагирует? Сама целительница пока что держится неплохо, по крайней мере, не истерит. Может, попробовать как-то с ней договориться?

Смирившись с тем, что ужин не задался, Кеммер поднялся на ноги, отнёс свой поднос к стойке с грязной посудой, а затем подошёл к Аделине и сухо распорядился:

– Гарцель Боллар, будьте добры зайти ко мне через час. Необходимо обсудить ваше служебное расписание.

Вернувшись в свои покои, командор переоделся в одежду для бега, а потом широко распахнул окно, находящееся на торцевой стороне здания. Огляделся, убедился, что никто его не видит, перемахнул через подоконник, запер ставни на замок и рванул в сторону старой взлётной полосы.

Бегать Кеммер любил с детства. Словно возвращался в прошлое, когда нёсся сквозь пахнущую лесом ночь, и проблемы не могли его догнать. И чем быстрее он бежал, тем незначительнее они казались, оставаясь позади. И только тогда он мог остановиться и взглянуть на них издалека, чтобы вернуться и встретиться с ними лицом к лицу.

Сегодня он бежал не от проблем, а от собственного гнева, мешавшего принимать взвешенные решения.

Ритмичный стук сердца, бурлящие силой мышцы, размеренное дыхание: четыре касания земли на вдох, четыре на выдох. Тело покрылось испариной, а внутри проснулся азарт. Захотелось побежать ещё быстрее. Быстрее ветра, быстрее мыслей.

Старая посадочная полоса рассекала огромную поляну, как шрам на теле природы. В свете полумесяца она белела среди мерцающего озера ночных полевых цветов и казалась дорогой в небо. Словно Кеммер мог разогнаться по ней до такой степени, чтобы оттолкнуться от земли и взлететь, как маголёт.

Но это была лишь иллюзия.

В реальности его привязывали к земле цепи обязательств, проблем и ответственности. С таким грузом не взлетишь, даже если очень захочешь.

Добежав до самого конца аварийной полосы, тянувшейся до крутого обрыва, Кеммер развернулся и направился обратно к себе. Трусцой.

Недовольство и злость растворились в бешеном беге, и Кеммер снова был спокоен и собран. Теперь, когда удалось отбросить эмоции, он вынужден был признать, что выходка с покоями и выданной без объяснений формой – ребяческая.

Однако если Боллар согласится на его условия, не поздно исправить ситуацию. Объяснить занюханную каморку тем, что часть оказалась не готова к появлению гарцеля (и это чистая правда!), а потом переселить целительницу в нормальные покои и заказать ей форменное платье нужного размера. Подчеркнуть, что униформу ей выдали ту единственную, что имелась в наличии (и это тоже чистая правда!).

В общем, как-то сгладить норовящий выйти из-под контроля конфликт, но при этом дать понять, что главный здесь – командор, и именно от него будут зависеть условия службы гарцеля.

По-армейски за минуту приняв душ и перекусив сытными ореховыми батончиками, Кеммер был готов к встрече с Боллар. Когда она появилась на пороге и постучалась, он не просто сказал ей войти, а подошёл к двери и жестом пригласил присесть.

– Нобларина Боллар, думаю, вы согласны с тем, что нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию.

– Вы имеете в виду моё служебное расписание? Я вас внимательно слушаю, – чуть насмешливо отозвалась гарцель.

– У меня есть предложение, которое, как я надеюсь, устроит нас обоих. Вы наверняка уже знаете, что прорывы у Разлома случаются лишь в середине месяца. В связи с этим я предлагаю вам находиться в части только шестнадцать дней из тридцати шести. С восьмого по двадцать четвёртое число каждого месяца, в дни боевой готовности и максимального напряжения. В остальные дни вы можете находиться в городе. Не волнуйтесь, служебный транспорт я для вас организую. Кроме того, я понимаю, что ваши временные покои оставляют желать лучшего и готов пересмотреть условия вашего проживания.

Кеммер выжидательно уставился на сидевшую перед ним Боллар. Попытка пойти на уступки её ничуть не впечатлила, и вместо того чтобы согласиться, она скептически протянула:

– Насколько мне известно, увольнительные военнослужащие получают на полнолунную неделю с тридцатого по тридцать шестое число каждого месяца или в другие дни, близкие к полнолунию.

– Для вас я готов сделать исключение, – терпеливо проговорил Кеммер.

– Исключение, которое впоследствии позволит влепить мне письменный выговор за отсутствие на рабочем месте? Премного благодарна, но вынуждена отказаться от столь щедрого предложения, – с насмешкой ответила гарцель. – Неужели вы думали, что я так просто дам вам возможность меня подставить и уволить за прогулы?

В их первую встречу она вела себя совершенно иначе. Да, сразу дала понять, что в ней есть фунт упрямства, но всё же казалась куда более восприимчивой и уязвимой. Сейчас Аделина Боллар смотрела на командора с вызовом и явно не собиралась искать компромиссы.

Вот драконово дерьмо! Ну почему она вернулась? Должна же была сбежать в ужасе ещё после первой встречи…

Кеммер осознал, насколько сильно просчитался, но он всегда плохо понимал женщин, не доверял им и уж точно не стремился иметь их в подчинении, чтобы избежать лишних проблем. Однако теперь лишняя проблема сидела перед ним и требовала какого-то решения.

– Нобларина Боллар, давайте я буду с вами откровенным, – наконец вздохнул командор. – Мне бы хотелось, чтобы вы как можно меньше времени проводили в части, и я готов документально заверить вас, что буду закрывать глаза на ваше отсутствие.

– Спасибо, но этого не требуется. Вы поселили меня в столь комфортабельные условия, что право, даже не знаю, как смогу теперь от них отказаться, – фыркнула гарцель. – Да и доверия вашему слову у меня больше нет. Вы уже показали, что способны на крайне сомнительные поступки и безосновательные обвинения, поэтому я останусь в части столько, сколько предписывает устав, командор Блайнер. И уверяю вас, что буду нести службу безукоризненно, чтобы через три месяца вы не только подписали документы о моём назначении, но также присвоили мне звание. Судя по уставу, с которым я успела ознакомиться после ужина, должность гарцеля, как заместителя командора по медицинской части, предполагает капитанские знаки отличия. С нетерпением жду момента, когда вы лично их мне вручите. Думаю, это доставит мне особое удовольствие, – язвительно закончила она.

Утихший гнев вспыхнул в Кеммере снова, однако он не подал вида и сохранил равнодушное выражение лица. Разговор о звании капитана был вопиющей наглостью, сам он получил его только через четыре года практически круглосуточной службы, и даже это считалось стремительным карьерным ростом.

– Интендант Лейн прослужил в части почти десять лет, прежде чем получил капитанские нашивки, а вы всерьёз рассчитываете на них через три месяца? Думаете, что протекция императора откроет вам любую дверь? Вы явно переоцениваете и себя, и свою полезность для части, и степень влияния императора на то, что реально происходит у Разлома. Да, он может вынудить меня принять ваше временное назначение, но если вы станете большой головной болью, гарцель Боллар, то я не стану этого терпеть. Это моя часть, и вам лучше проявить гибкость и пойти мне навстречу.

– Я готова была проявлять гибкость и идти на все возможные встречи ровно до того момента, когда вы обвинили меня в том, что я якобы превращу медкабинет в бордель, командор Блайнер, – саркастично процедила Боллар. – Это было личным оскорблением, и теперь я буду действовать строго по уставу. Никаких уступок с моей стороны можете не ждать.

– Неужели вы думаете, что я ни разу не видел того, о чём говорил? – хмыкнул Кеммер. – Хотите, назову две причины увольнений женщин из состава вооружённых сил? Заключение брака и беременность, гарцель Боллар. За всю историю Разлома ещё ни одна женщина не ушла со службы по выслуге лет. Я также знаю, что на любые гражданские должности в части подаются тысячи заявок от незамужних девиц только с одной целью: выйти замуж, желательно за офицера. Однако в вашем случае это невозможно, и я понятия не имею, как именно будут развиваться события дальше. Не будь вы прокляты, я бы не имел ни единого возражения против вашей службы, быть может, даже сам приударил бы за вами. Даже если после вашего появления эскадрилью полихорадило бы пару недель – это не конец света. Самых ретивых я бы приструнил, остальные со временем остыли бы сами. Но вы – не поддающаяся вычислению переменная, а я не хочу усложнять свою и без того непростую жизнь решением запутанных уравнений. Хотя признаю: если бы мне действительно нужен был целитель, то я бы пошёл и на это. Но целитель мне не нужен.

– Вы уже столько раз это повторили, что я начинаю задаваться вопросом: кого вы пытаетесь в этом убедить, меня или себя? – отозвалась гарцель.

– Хорошо. Я вас понял. Я попытался прийти к соглашению, но вы дали понять, что вам интереснее накалять обстановку, чем налаживать отношения. Типичное поведение для Боллар, с моей стороны даже странно было ожидать другого исхода, – не без сердитого удовлетворения резюмировал Кеммер.

– Чтобы наладить отношения, вы для начала должны принести извинения, командор Блайнер! – сощурилась его собеседница.

– Хорошо, я готов принести извинения, если время покажет, что я ошибся, – ледяным тоном проговорил он. – Но лучше просто подожду, пока вы вступите в неуставные отношения, и уволю вас в связи со служебным несоответствием.

– Что ж, ждите на здоровье, – язвительно отозвалась гарцель Боллар. – Удачи вам на этом поприще. А пока вы ждёте, я займусь своей непосредственной работой. Сделаю инвентаризацию имеющихся средств и материалов, а затем направлю интенданту запрос на закупку недостающих. Надеюсь, хотя бы процесс укомплектования медицинского кабинете вы саботировать не станете. Хотя не удивлюсь, если из-за желания досадить мне вы лишите часть нужных лекарств и зелий.

– То есть вам можно предполагать разные гнусности в отношении меня, а мне в отношении вас – нет? И почему я ни капли не удивлён?

– Вы первый начали, – запальчиво ответила она.

– Можете быть свободны, гарцель Боллар. Ваши рассуждения оставьте при себе и следующий раз либо пишите рапорт, либо я буду вынужден начать наказывать вас за неуместные разговоры.

– Так вы же не оставляете рассуждения при себе… – ехидно заметила она.

– Я – ваш командор, поэтому вы будете слушать мои рассуждения и выполнять мои приказы, а я ваши – нет. Именно так работает военная иерархия, гарцель Боллар. И пока вы этого не поймёте, о капитанских нашивках можете даже не фантазировать. Это последний раз, когда я объясняю вам очевидные вещи. А теперь покиньте мой кабинет.

Тон Кеммера стал властным и холодным, а пространство вокруг рабочего стола командора зазвенело от магического напряжения. Он молча наблюдал за тем, как меняется выражение лица целительницы с насмешливого на удивлённо-настороженное. К счастью, она не стала испытывать его терпение, поднялась с места и стремительно вышла из кабинета.

Кеммер проводил её бешеным взглядом, с разочарованием отметив, что даже выданная не по размеру форма не скрывает изящной фигуры и возмутительно тонкой талии. А раз это заметил он, заметят и другие. Как он уже говорил, слепых в лётчики не берут.

И теперь он оказался перед непростым выбором: защищать целительницу от чересчур настойчивых ухаживаний, как того требовали честь, совесть и ответственность начальника части, или пустить всё на самотёк, а затем просто уволить её, когда связь с кем-то из офицеров станет очевидной. Кеммер пытался предостеречь её, но она упорно продолжает настаивать на своём.

А что, если именно мужского внимания она и жаждет? Едва ли кто-то в здравом уме стал бы ухаживать за проклятой девицей в городе, а здесь она будет пользоваться бешеной популярностью.

В конце концов, насиловать её никто не станет, да и надругаться над целительницей – задачка нетривиальная чисто технически. Если захочет, любого амбала вырубит одним заклинанием или кому угодно устроит состояние полного нестояния. Поэтому за физическую безопасность подчинённой Кеммер особо не переживал, но что нобларину Боллар в покое не оставят, было кристально ясно.

Даже если бы захотел, Кеммер не мог не заметить, какими жадными взглядами её пожирали в столовой, и ни секунды не сомневался: скоро события начнут развиваться с бешеной скоростью, вопрос лишь в том, на какое крыло решит лечь он сам.

Четырнадцатое эбреля. Вечер (10)

Адель

Наконец меня оставили в покое, даже в столовой никто не подходил.

Освоившись, начала разбирать оставшиеся в наследство от предыдущего гарцеля запасы и документы. Целую кипу документов!

Помимо общего воинского устава, имелся и отдельный устав военврача. Там оказалось много полезной информации. Например, перечень артефактов, инструментов и зелий, положенных части в зависимости от её размера, типа войск и даже сезона.

К примеру, к первому майрэля обязательно требовалось иметь в запасе как минимум два литра притирки от укусов ночных пчёл. Вовремя же я принялась за чтение, осталось всего четыре недели, чтобы не только заказать, но и получить нужные ингредиенты. А потом ещё сварить эту притирку…

Наверняка командор вскоре проинспектирует мой кабинет на соответствие нормам и однозначно не станет закрывать глаза даже на мелкие промахи, отметит все нарушения и влепит письменный выговор, а значит, медблок необходимо содержать в идеальном состоянии.

Я продолжила чтение и параллельно составляла список того, что требуется по нормативам, а когда закончила, принялась за инвентаризацию имеющегося в наличии.

Все флаконы без указания даты изготовления и срока годности опустошила и тщательно вымыла. Остальное отложила в отдельный шкаф – для использования в крайнем случае.

Быть может, это профессиональный снобизм, но чужим настойкам и эликсирам у нас в семье не доверяли, предпочитали делать свои или брать у нескольких проверенных зельеваров. Только так можно быть уверенными в качестве. А что взять с военных? Наверняка закупают самое дешёвое, такими снадобьями скорее отравишь пациента, чем вылечишь.

Простое и понятное занятие умиротворяло. Провозилась почти до полуночи, а затем специально пошла на ужин пораньше и поела одной из первых, чтобы не нарваться на нежелательные знаки внимания.

Командор почти всю ночь отсутствовал на учениях, муштруя часть личного состава.

После трёх курсов обучения в Кербеннской Академии Магии желающие стать лётчиками ещё один год обучались непосредственно в авиачасти. Только после этого им присваивали офицерские звания и допускали к самостоятельным вылетам. Курсантами занимался заместитель командора по учебной части, майор Гордонан, с которым мне пока не довелось познакомиться, потому что большую часть времени он проводил в учебных корпусах.

Согласно уставу, авиабаза жила в четыре смены, а к каждому маголёту приписывалось по четыре команды из пилота и артиллериста, две из которых были готовы к боевому вылету в любой момент. В зависимости от времени суток, одна четверть военнослужащих дежурила, вторая страховала, третья спала, а четвёртая тренировалась или занималась хозяйственной деятельностью, что бы это ни значило.

К должности гарцеля это не относилось, его дежурство считалось постоянным. А ещё по документам мне в штат полагалось как минимум четыре целителя, но надежды на их появление можно было не питать, так что я являлась гордым руководителем медицинского подразделения из самой себя.

Закончив с уставами и инвентаризациями, написала подробный рапорт и перечислила, что необходимо заказать в первую очередь, а что может немного подождать. Затем поискала медицинский фартук или передник, но так и не нашла. Вероятно, нужно было идти на поклон к противному интенданту, однако мне в голову пришла идея получше.

Распорола второе форменное платье, значительно его ушила, особенно тщательно обрезав юбку. С неё удалось получить полтора ярда ткани. Затем проделала то же самое с уже перешитым первым платьем, чья широкая юбка сильно утяжеляла шаг и путалась в ногах. Из обрезков скроила два вполне пристойных фартука.

По паре медицинских халатов и передников закажу позже, а на первое время сгодятся и эти.

Если служба и дальше будет идти таким образом, то жаловаться не на что. Сиди себе в кабинете, пузырьки считай или зелья вари, а тебе за это ещё и платят щедро – по тысяче арчантов в месяц. Жаль, ни одной книги из дома я не взяла, как-то даже не подумала об этом. Но когда в открытое окно светили луны, веяло весной и насыщенным запахом хвойного леса, хотелось заварить себе ароматного чая и устроиться с интересным романом у подоконника, блаженно откинувшись на спинку кресла.

Благодать!

Интересно, а в части имеется библиотека? Должна же быть… Вряд ли там есть любовные романы, но, может, найдутся хотя бы приключенческие? Об отважных лётчиках и их подвигах? Где герои мужественно преодолевают все сложности, побеждают драконов и уничтожают всех лезущих из Разлома монстров…

Внезапно вспомнилась брошенная Блайнером фраза, что «быть может, он даже сам приударил бы за мной», если бы не проклятие. Интересно, почему он так сказал? Неужели я ему нравлюсь? Нет, это абсурдно, ведь командор относится ко мне без малейшей симпатии. И вообще, пусть даже не надеется: после того, как он показал свою истинную натуру, в обычной жизни я бы с ним даже не поздоровалась при встрече. Жаль, что именно он руководит частью, и поэтому приходится с ним взаимодействовать.

Как же хорошо было в части, где гарцелем служил Брен! Там я всегда находилась под защитой брата, а усатый командир относился ко мне с отеческой симпатией. Досадно, что у него так и не получилось выбить финансирование, ведь я бы с таким удовольствием осталась там!

Из задумчивости вырвал стук в дверь.

Я изо всех сил молилась, чтобы там оказался не командор, и мне повезло. На пороге стоял интендант, едва ли не пыхтящий от возмущения, как забытая на плите скороварка.