Колдун

Дмитрий Шумихин

Колдун

Глава 1.

Ярмарка в Дальнолесе. Жареное мясо, пивные отрыжки и дешёвые чудеса. Палатки лезли друг на друга пьяными братьями. Между ними фокусники глотали ножи, доставали карты из рукавов и делали вид, что их жён не лапают за соседним лотком. Западная околица. Самая пыльная, самая забытая. Земля обетованная Грима.

Его торговая лавка — недоразумение, собранное из морёных досок, помнящих ещё костры инквизиции. Снаружи драный полог с выцветшими буквами «ВСЁ ПО ДЕСЯТЬ МЕДЯКОВ, ТОРГ УМЕСТЕН». На стеллажах пылится то, что нормальный человек назвал бы мусором, а извращённый любитель — сокровищами.

Засушенные глаза угря. Астролябия без одной шестерёнки. Палочка из «настоящей» кости единорога, на самом деле — ребро хромого мерина. Свиток заклинания от геморроя, которое гарантированно выжигало и болезнь, и весь зад в придачу.

Гриму было под пятьдесят. Лицо в рытвинах оспы, нос лопатой, глаза суровые. Сосед-оружейник говорил: «Грим, с твоим взглядом не товар воровать, а сборщика налогов пугать до колик». Он не обижался. Он был реалистом. Реалист не обижается на правду. Он её продаёт.

Ранним утром, когда солнце только лизнуло верхушки дубов, а петухи ещё не охрипли, Грим перебирал товар. Рутина, от которой немели пальцы и каменела душа. Давно отбракованную дрянь он перекладывал на верхнюю полку. Значки с королевской рожей. Выщербленные подсвечники. Жуки в застывшей смоле.

И тут рука наткнулась на матерчатый мешочек мышиного цвета, затянутый сыромятной тесьмой. Грим взвесил его на ладони. Тяжёлый. Он развязал тесьму, запустил внутрь пятерню и вытащил горсть чёрных, грубо обкатанных камней. Полюбовался. Потом со вздохом ссыпал обратно и затянул мешок так туго, будто хотел его задушить. Магниты.

— Чтоб тебя гномы в шахте зацеловали, — прошептал Грим с чувством моряка, получившего известие о беременности жены после трёх лет плавания. — Ну зачем?

История была дурацкой. Грим ненавидел дурацкие истории, потому что он в них всегда терял деньги. Пять лет назад на ярмарку заявился бродячий торгаш с коробом за плечами. Худой. Голодный. Грим тотчас смекнул. Тот отдаст что угодно за медяк, чтобы поесть после дороги. Так и вышло. Товаром оказался мешочек магнитов. Тогда Гриму понравилась идея магнита, он такого никогда не видел раньше.

— Что я с ними теперь сделаю? — Спросил Грим у пустоты, когда торгаш исчез, даже не попрощавшись. — Кому нужны камни, которые притягивают железо?

Он выставил мешок на видное место. Потом на среднее. Потом запихнул за банку с маринованными слизнями. Никто не купил. Одна женщина проявила настоящий интерес.

— Эй, Грим, а если я такой камень в кошель положу, он деньги притягивать будет?

Грим хотел соврать, но женщина была старая и злая. Первая сплетница в Дальнолесе могла уничтожить остатки его репутации.

— Нет. Только железо. — Он честно ответил.

Женщина плюнула и ушла. С тех пор мешочек жил своей беспросветной жизнью на дальней полке.

— Ладно, — вздохнул Грим, берясь за тряпку. — Сотру с них пыль. Может, блестеть начнёт.

В этот момент колокольчик над дверью как-то странно прозвенел. Надтреснуто. Колокольчик поперхнулся собственным языком. Грим поднял взгляд.

Посетителем оказался дед, не производивший ни страшного, ни опасного впечатления. Седая борода свешивалась из-под капюшона неопрятными клочьями. Старая мочалка. Лохмотья. Балахон висел на костлявой фигуре. Капюшон был натянут глубоко, но в просвете угадывались морщинистые скулы и заострённый нос. Обычный дед, каких много на любой ярмарке.

Он стоял на пороге, чуть покачиваясь сухой тростинкой под лёгким ветерком. Пол под его ногами поскрипывал.

Грим выпрямился. Он был не робкого десятка. Его грабили трижды, один раз пытались сжечь вместе с лавкой, тогда пришлось откупаться соседским козлом. Но сейчас он просто почесал затылок.

— Слушай, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал построже. — Ты кто вообще такой? И что тебе нужно? Если денег нет — выход сзади. Налево — канава, где подают милостыню пьяные стражники.

Тишина. Потом старик поднял тощую руку с узловатыми пальцами и похожими на старые монеты ногтями. Он поправил капюшон и крякнул.

— Я Колдун, — представился старик. Голос скрипел. Привычка к долгому молчанию. — Из Башни. Что за болотами.

— Чего? — Грим моргнул. — Какой ещё Башни? За болотами только трясина, ядовитая вонь и нищие бродяги, которые делают вид, что умеют гадать по руке.

— Да, — согласился старик с неожиданной весёлостью. — Это мы.

Он сделал шаг внутрь. Грим машинально отступил за прилавок. Рука легла на нож под столешницей. Без паники. Просто на всякий случай.

— Слушай, дед, — сказал Грим, переходя на «ты». — Кто тебя подослал? Может, Кривой Жека? Может, у тебя солнечный удар? Если ты пришёл побираться, то дверь у тебя за спиной. Не позорь старую магию. Маг у меня вчера карты краплёные покупал, и то был трезвее тебя.

— Меня привело заклинание Провидения, — проговорил Колдун. — Оно указало сюда. Твоя лавка пахнет отчаянием. И ещё. У тебя есть магниты.

Грим опешил ровно на секунду. Потом расхохотался. Хохот вышел нервным, чуть истеричным.

— Магниты?! — воскликнул он. — Ты оборванец. Пришёл в мою лавку и хочешь магниты?

— Да, — серьёзно ответил старик.

— У тебя есть деньги?

— Есть.

Грим прищурился. Он уже видел эту комбинацию. Сейчас старик начнёт шарить по карманам, найдёт медный грош и будет ныть, что у него украли кошелёк по дороге. Классика.

— Слушай, Константин Волшебный, — зашипел Грим, подаваясь вперёд, чтобы прогнать деда. — Мешок магнитов стоит недёшево. Ты столько за год не соберёшь. Поэтому так. Даёшь мне мешочек с драгоценными камнями, магниты твои. А нет — проваливай, пока я стражу не позвал.

Он ожидал чего угодно. Обиды. Мольбы. Плевка. Колдун просто кивнул.

— Хорошо, — сказал он. Левая рука нырнула в складки лохмотьев, покопалась там и вынырнула с мешочком. Замшевый. Перетянутый жилкой. Колдун положил его на прилавок. Звук был мягкий, но Грим услышал в этом звуке отчётливое «чок», что издают обработанные камни.

Торговец взял мешочек. Развязал. Ссыпал содержимое на ладонь. Дыхание у него перехватило. Камни завораживали. Он не знал названий. Огранка, которой позавидовали бы королевские ювелиры.

Один — цвета чёрной крови, с искрами внутри, застывшими взрывом. Второй — прозрачный и холодный. Когда Грим повернул его к свету, внутри проступил крошечный вихрь. Третий просто сиял. Сиял ровно. Без мерцания. Кусочек полуденного неба. А сколько же их тут ещё!

Влажность выступила на лбу замолчавшего Грима. В голове метались мысли. Это подделка. Это иллюзия. Это проклятие. Это проверка. Его прикончат через час. Камни краденые. Камни ненастоящие. Камни настоящие. Продай их. Купи дом. Сними проститутку, умри в её объятиях от отравленного вина.

Грим взял себя в руки. Сделал то, что делал всегда, когда реальность становилась слишком зыбкой. Ухватился за прилавок, зажмурился и сосчитал до трёх. Открыл глаза. Камни никуда не делись.

— Договорились, — сказал Грим глухо. Он протянул руку, взял мешок с магнитами и вручил его старику. Тот принял свёрток бережно. Как очень нужную вещь.

Грим покачал головой. Ему вдруг стало жалко старика. Глубокое иррациональное чувство, от которого он тут же содрогнулся. Жалость в торговле — мать банкротства.

— Сумасшедший, — выдохнул Грим, когда Колдун уже развернулся к выходу. — Слушай, — сказал он, не зная зачем. — Может, тебе нужно что-то ещё? Гребень от вшей? У меня есть, между прочим, зуб северного слона.

Колдун медленно повернулся. Теперь Грим разглядел его сквозь прорези капюшона. На его лице блуждала рассеянная полуулыбка. Такая бывает у человека, потерявшего очки, которые у него на лбу.

— Я хочу задержаться в вашем мире. Скажи мне, — попросил Колдун. — Какой нынче год? И кто какими землями правит?

Грим озадаченно приподнял бровь.

— Год пятьсот двадцатый. Правления династии Хардстоунов, естественно. Король Хардстоун Двадцать Пятый правит всеми землями. Все — его вассалы. Других правителей нет и быть не может. Это каждый дурак знает.

— Чем же он тогда занимается? Этот... Как его... Хардстоун Двадцать Пятый? Чем он занимается?

Грим озадаченно приподнял бровь. Вопрос был дурацкий. Как любой вопрос про короля, если ты не придворный подхалим.

— А ты не знаешь, что ли? — усмехнулся он. — Король сечёт головы тем, кто не платит дань.

Колдун замер. Потом его плечи дрогнули. А потом он засмеялся.

Смех был хриплым и дребезжащим. Старый кузнечный мех. Колдун трясся, хватался за живот, вытирал слёзы.

— О боги! Это всё, чем он занимается? — Выговорил он сквозь хохот. — Ему же больше ни на что не должно оставаться времени! Только головы! Чик-чик! — Колдун вытер слёзы бородой. — И вы все — подданные. Вассалы. Подчиняетесь ему... Этому цирюльнику. Замечательно. Просто замечательно.

Грим чувствовал себя неуютно. Смеяться над королём было не принято. По крайней мере вслух. Старик, похоже, плевал на обычаи.

— Ладно, — сказал Колдун, отсмеявшись. Он крепче сжал мешок с магнитами. — Что ж. Спасибо за беседу.

Грим хотел что-то спросить про Башню, про болота, про то, откуда у нищего драгоценные камни. Но не успел. Колдун хохотнул напоследок, махнул рукой и растворился в облаке густого дыма.

Грим открыл рот. Раздался хлопок. Взрывная волна толкнула Грима в грудь, припечатала к стене. Стёкла в обоих окнах вылетели веером. Звон, от которого заныли зубы. С полок посыпались сушёные угри, банки со слизнями, кости и все значки с рожей Хардстоуна Двадцать Пятого.

Когда Грим, кашляя и ругаясь, поднялся, лавка была затянута серым дымом. Пахло грозой. На прилавке лежал замшевый мешочек с драгоценными камнями. Колдун исчез. Колокольчик над дверью жалобно звякнул последний раз и отвалился вместе с планкой.

Грим подошёл к прилавку, взял мешочек. Он достал один камень. Самый маленький. Поднёс к глазу. Внутри кружился вихрь.