Измена. Сладкий яд

Массивный старинный резной письменный стол. Вместо сукна зелёная кожа. Мрачновато. Положение спасала только одна картина – копия, конечно. На ней был изображён бал девятнадцатого века в роскошном дворце. Перерыв между танцами, когда все эти беспредельно нарядные дамы и господа разговаривают и шутят. Ей захотелось к ним шагнуть. Валя невольно задержала взгляд на картине, но не надолго.

– Здравствуйте, – сказала она первой.

За столом сидела миловидная блондинка, подбирающаяся по возрасту к пятидесяти годам, немного полноватая, в дорогом светлом трикотажном костюме с бриллиантовой брошкой на левом плече. Брошь в виде балерины. Валя не любила такой стиль, это была типичная эстетика высших кругов общества прошлого века, по сути, это был китч, только элит.

Возможно, эта женщина была не просто приёмщицей, а сособственницей ломбарда, многие же любят своё дело и работают в удовольствие, хотя могут этого и не делать. Держалась она приветливо и, конечно, мгновенно оценила дорогое Валино шмотьё, сумку, браслет-теннис, а главное её холёность, которую понимают те, кто имеет возможность ее понимать.

– Прошу, – указала женщина рукой на кресло напротив стола.

– У меня есть старинное кольцо с клеймом фирмы Болин. Я бы хотела его оценить, – Валя достала кольцо из сумки и положила перед женщиной на поднос из светлой, почти белой замши. Рубин сразу вспыхнул красным пламенем.

Валя заметила, что у женщины на лице промелькнула заинтересованность и даже удивление. Она надела белые перчатки и взяла драгоценность в руки. Потом посмотрела на внутреннюю часть кольца через небольшую лупу, которая лежала рядом на столе. Ловким движением она повернула камень и открыла отделение, предназначенное для порошка. И вдруг подняла глаза на Валю.

– Вы в курсе, что это не совсем простое кольцо? – у неё был приятный грудной голос и ясные, серые, как шкурка молодого мышонка, глаза.

– Что вы имеете в виду? – переспросила Валя.

– Что такие кольца использовались не только, как украшение. Здесь есть не просто тайное отделение для порошка, но и специальный механизм, с помощью которого можно оцарапать человека при рукопожатии. Иголки связаны с отделением, куда помещали яд.

– Яд? – Валя чуть ли не вытаращила глаза от удивления. То есть постаралась сыграть как можно естественнее.

– Есть отличный ирландский, кажется, сериал «Борджиа» с Джереми Айронс. Папский престол, средневековье, борьба за власть любыми способами, отравления, вероломство.

У неё была очень хорошо поставлена речь, и Валя сразу подумала, что такая чёрта продаст втридорога. Торговцы от искусства, а она наверняка ещё и картины продавала, – высший пилотаж среди всей этой гильдии. Встретишь такую и никогда даже в голову не придёт, чем она занимается. Слово «вероломство» как-то неприятно царапнуло.

– Не смотрели? – она ещё раз спросила про сериал.

– Я слышала, но не смотрела.

Женщина взяла в руку лупу и внимательно проверила поверхность внутри полости, повернула кольцо тыльной стороной, опять что-то нажала и на тыльной перемычке показались две малюсенькие иголочки.

– Вот, смотрите, видите иголочки? Рукопожатие может быть импульсивным и сильным, и когда мужчина сжимает руку другому мужчине, в это мгновение боль от прокола может быть неощутимой, понимаете?

– Но это разве итальянское кольцо? – не знала, что спрашивать Валя.

– Нет, оно сделано здесь, в Санкт-Петербурге. Видимо, на заказ в фирме Болин. Думаю, что В Санкт-Петербурге кипели не меньшие страсти, чем в Римской империи Средневековья. Столица мира, как никак.

– Скорее всего, – Валя помедлила, – что вы скажете о стоимости?

– Я могу сказать только примерную цену, надо как следует проверить камень.

– Да, скажите примерную цену, – Валя вдруг подумала, что не будет продавать кольцо ни за какую цену. Она хотела им обладать. Зачем только она сюда пришла?

– Можно начать с семи миллионов, но это очень примерно. Нужна экспертиза. Камень неплохой, цвет и сами видите, ярче некуда. Если вы хотите узнать точный результат сегодня, то я могу это организовать, вам надо только немного подождать.

– Нет, я не буду ждать. Я пришла только для того, чтобы узнать примерную стоимость. Я вполне удовлетворена.

Валя удивилась, как корректно вела себя эта женщина – ни одного лишнего вопроса – откуда вещь, когда, кто и так далее. Она не спросила ни её имя, ничего.

– Знаете, опять же, это ваше решение, вы можете мне оставить телефон, и я подберу для вас клиента, который бы захотел купить такую вещь. Я не буду этим заниматься специально, оставлю на случай, а к тому времени вы, может быть, захотите его продать. Если нет, то нет.

Валя слегка улыбнулась, но скорее, самой себе, потому что немного переоценила сероглазую красавицу, которой уже не терпелось заработать в dark-net антиквариата.

– Благодарю вас, вы очень любезны, но я действительно не собираюсь его продавать, я просто хотела убедиться в том, что оно настоящее, а не какая-нибудь подделка.

Женщина тут же отступила.

– Да, оно представляет ценность, оно сделано в известной компании Царской России. Самые дороге украшения для царей делали они, а не Фаберже, на свадьбы и так далее. Но Фаберже – это Фаберже, не буду читать вам лекцию по истории ювелирного искусства, простите.

– Я не боюсь новых знаний и люблю послушать интересного человека, почему вы извиняетесь.

Тем не менее, Валя встала.

– Благодарю за консультацию.

Женщина улыбнулась и протянула визитку.

– Меня зовут Светлана.

Валя бросила взгляд на белую карточку из первоклассной шёлковый бумаги на которой было выведено золотом: «Светлана Кудрявцева», но не представилась. Она молча взяла карточку, кивнула, кинула прощальный взгляд на напольные часы и вышла из кабинета.

ГЛАВА 5. Ручка

Пока дошла до машины, поняла, в чём дело – ей надо принять случившееся, всё проанализировать, успокоиться и решить проблему. Тихо, планомерно, самостоятельно. Все условия для этого есть.

Сейчас она допустила ошибку. Но с другой стороны, она оправдывала себя тем, что окончательно решила не просто оставить кольцо себе, а оставить, чтобы использовать его по назначению. Она этого не хотела, ей плевать на какую-то женщину, жену партнёра, с которой она никогда не была близка, но обстоятельства вынудили её защищаться. Радикально. Жёстко. Почти как у Фёдора Михайловича про тварь и её возможности.

Или попробовать поговорить со Стасом? О чём? Я всё знаю, что дальше? Его ничего не остановит, если он уже пошёл на такой шаг. Против жены и против партнёра. Не шутки. Бессмысленно.

Чем она его взяла?

Лена была второй женой Игоря. С первой, Мариной, он развёлся, как он говорил, без сожаления. Она пила, курила в постели, не хотела заниматься домом. У неё была коричневая такса Жюли, которую Игорь ненавидел. Жила творчеством. Театральный художник. Что бы он там не говорил, но он прожил с ней девять лет. Кто от кого ушёл, Валя так и не поняла.

Стас говорил, что Игорь, Валя же была в этом не уверена. Марина была симпатягой, душевной и доброй. И Игорь был добрее и улыбчивее, когда с ней жил. Сейчас стал жёстким, категоричным, бескомпромиссным, повёрнутым на брендах, машинах, вертолётах, супер дизайне дома и насмехался всегда в сторону Валиного сада. Не открыто, но шуточки пускал. Про свежее кладбище, например. Похоже, что сад не нравился Лене, так как раньше Игорю там всё нравилось.

После расставания с Мариной у Игоря был затяжной перерыв, женоненавистничество, и наконец появилась Лена. Выверена до миллиметра, стерильная как хирургическая салфетка, заточенная на успех, в одежде не более трёх цветов, еда только самая органическая за бешеные бабки, впрочем, как и всё. Училась по Европам, папа торговал сырьём, будущее виделось непредсказуемо прекрасным, Игорь вставился в нужное место сборки, как недостающий, но не самый главные элемент двигателя.

«Почему эта стервь перекинулась на Стаса, непонятно. А вопрос, кстати, интересный. Может, я чего не знаю?» – с этими мыслями Валя села в свою маленькую электрическую машинку и задумалась, не поехать ли к мужу в офис, посмотреть, что там делается.

Звонок. Старший сын Олег.

– Мам, можно мы клип снимем у нас в саду? Завтра.

– Чей клип?

– Маша, моя знакомая девушка. Поёт. Вокалистка. Хочу помочь.

– Сколько ты её знаешь? Новенькая какая-то? Ты понимаешь, что делаешь ей услугу, которую она ещё, возможно, не заслуживает?

– Мам, можно или нет? Отцу не буду звонить, сад – твоё.

«До чего же хитёр! Как он научился льстить, засранец, и бить прямо в точку. Моё! Из какой жопы ещё эта Настя вылезла?»

– Откуда Маша?

– Как откуда? Студентка. Я полгода её знаю уже. Ма, перестань!

– Хорошо, три часа на всё про всё вас устроит? В какое время вы приедете?

– Мамуся, ты самая красивая! – отключился.

С детьми были ровные отношения. Приятельские. Валя была хорошая мать, не идеальная, но и не равнодушная беспомощная лентяйка, как часто бывает в состоятельных семьях. Она следила за их здоровьем, питанием и школой. Каждый день, без выходных, с заботой. Правда, няня тоже была, а позднее помощница, учительница из школы

Им было можно почти всё, но деньги давались очень ограниченно, ровно столько, чтобы не умереть с голоду, остальное им приходилось зарабатывать самим. Оба были похожи внешне на Валиного отца, что приводило её мать в ужас. С бабушкой они виделись редко. А к деду ездили в Мурманск, но тоже нечасто.