Орки

Орки

Глава 1.

Море вокруг Луменора было синим расплавленным сапфиром, подёрнутым утренней дымкой. В этой дымке то и дело вспыхивали крошечные искры. То ли рыбы, то ли отражения небесных светил, никогда не гаснущих над эльфийской столицей.

Город, высеченный из белого камня, казался сотканным из света. Башни изящно взмывали вверх застывшими языками пламени. Мостовые, отполированные веками, мягко светились под ногами, впитавшие в себя лунный свет и не желавшие с ним расставаться. Ветер пах солью, мёдом и горячей смолой. На верфях кипела работа.

Великий Храм Святого Света, увенчанный куполом из прозрачного кварца, был сердцем этого сияния. Внутри него горело Белое Пламя. Не жаркое, не обжигающее. Чистый первый луч солнца, пробившийся сквозь туман. Перед ним стоял Лайнорд Верховный.

Он был таким, каким должен быть святой. Седые волосы, ниспадающие мягкими волнами, овеваемые незримым ветром. Лицо, изборождённое морщинами мудрости. Тёплые и глубокие глаза. Бездонное озеро в свете заката. Он поднял руки. Его белоснежные одежды, расшитые серебряными нитями в узоры древних благословений, заструились.

— Дети Света, — голос его лился чистой водой родника. — Сегодня вы отправляетесь не просто в бой. Вы идёте, чтобы вернуть мир, украденный убийцами и ворами.

Он улыбнулся. В этой улыбке было столько уверенности, столько веры, что даже самые матёрые воины выпрямились, ощутив в груди жар.

— Орки думают, что тьма даёт им силу. Но они забыли — Он сделал паузу, и тысячи эльфов замерли. — Что даже самая чёрная ночь отступает перед одним-единственным зажжённым светочем. А вас тысяча! Вы меч в руках Святого Света! Его воля во тьме! Идите! Пусть ни одна из этих тварей не уйдёт живой!

Толпа взорвалась ликующим криком. Мечи взметнулись вверх, сверкая.

— За Свет! — Этот клич подхватили даже те, кто оставался в городе.

Лайнорд развёл руки в стороны и закрыл глаза. В тот же миг Белое Пламя за спиной дрогнуло, вытянулось вверх тонкой нитью, а затем рухнуло вниз прямо в тело Верховного.

Кожа его стала прозрачной. Под ней заструился первородный безымянный свет, от которого заслезились глаза даже у паладинов в первом ряду. Лайнорд парил над ступенями, не касаясь их. Вены его светились трещинами в раскалённом камне.

— Магистр Калланис, — выдохнул он. Казалось, что сам его голос излучал свет. — Подойди.

Магистр был высок, сух и строен. Заточенное копьё воина. Его броня из белого металла, украшенная рунами, отражала свечение храма. В стальных и холодных глазах не отражалось ничего кроме долга. Он опустился на одно колено.

Лайнорд коснулся его лба кончиками пальцев. Поток света заструился от Верховного к магистру. Калланис пошатнулся, словно ему в грудь вколотили невидимую сваю. Броня его загудела. Руны запылали голубым пламенем. На секунду все увидели, как внутри магистра бьётся эта сила, пульсирует вторым сердцем.

— Встань, — велел Лайнорд. — Ты теперь мой гнев.

Затем Верховный обвёл взглядом паладинов. Их было пятьдесят, у каждого под началом свой отряд воинов. Лучшие из лучших в сияющих доспехах с плащами цвета утренней зари. Калланис коротко кивнул. Паладины один за другим подошли к Лайронду. Каждый наполнился светом. Каждый вздрагивал. У одного пошла кровь из носа, но он даже не моргнул. Просто слизнул её и вернулся в строй.

Свет внутри них горел ровно. Лампада в безветренную ночь. Каждый верил, что этого заряда хватит, чтобы добраться до земель орков, уничтожить их племя и вернуться. Или не вернуться. Тогда свет погаснет с ними. И это будет хорошая смерть.

Позади паладинов среди воинов стоял Кэлдан. Он не кричал. Он смотрел туда, где на мраморных ступенях храма, озарённая утренним сиянием, ждала его Айлира. Она была воплощением самой эльфийской красоты.

Волосы цвета спелой пшеницы, перехваченные тонкой серебряной лентой, струились по плечам живым золотом. Большие ярко-зелёные глаза подобны листьям в самый разгар лета. Лицо её было живой музыкой. Мягкие черты. Высокие скулы. Чуть приподнятые уголки губ с готовой вот-вот расцвести улыбкой. Лёгкий голубой хитон, подпоясанный серебряным шнуром, облегал стройный стан, вторя изгибам её тела.

Она не плакала. Эльфийки не плачут на прощание. Это дурная примета. Тонкие и изящные пальцы, сжимали маленький кристалл. Подарок Кэлдана. Если приглядеться, в нём мерцали крошечные звёзды.

Он подошёл, взял её руки в свои.

— Ты обещал научить меня песням звёзд, — прошептала она. Голос её шелестел листьями в тихий вечер.

— И научу, — он прижал её ладонь к своему лбу, встав на одно колено. Это был древний жест обещания. — Я вернусь. Споём их вместе.

Близилось время расставания. Корабли скоро должны были покинуть гавань. Паладин Элронд, командующий отрядом Кэлдана, стоял на краю причала в окружении своей семьи.

Он был невысок и коренаст для эльфа. Лицом напоминал старый камень. Ни одной красивой морщины, зато глубокие шрамы. Два на скуле, один наискось через бровь. Вопреки бытующему за морями мнению, что эльфы прекрасны все поголовно, Элронд являл собой исключение. Зато он умел так ударить щитом, что мог сломать орку челюсть, выбив клыки.

Его жена Мирриэль была ему под стать. Жилистая. Коротко стриженные пепельные волосы. Мозолистые ладони кузнеца. Она ковала наконечники стрел в оружейной гильдии. Трое детей вцепились в него пиявками. Двойняшки-мальчишки лет шести и девочка лет четырёх с огромными глазами полными слёз.

— Папа, ты убьёшь много орков? — Спросил один из двойняшек с деловой серьёзностью.

— Всех, кого встречу, — ответил Элронд, поправляя перевязь меча.

— А можно я пойду с тобой? — Подал голос второй.

— Нет. Ты пока свой шнур на сапоге завязать не можешь прямо. Орк лопнет со смеху. Это будет нечестно.

Младшая молча обнимала его ногу и всхлипывала. Элронд тяжело вздохнул, присел на корточки. Грубые пальцы, пропитанные оружейной смазкой, вытерли ей слёзы.

— Не плачь, ласточка. Я привезу тебе оркский зуб. Самый кривой.

— Не надо зуба, — прошептала она. — Ты приезжай.

Они обнялись. Так и стояли все вместе, пока не пришло время идти. Мирриэль взяла Элронда за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.

— Иди уже, — она толкнула его в грудь, но беззлобно. — Света тебе, святой воин.

— Света нам всем, — ответил он, развернулся и зашагал к кораблю, не оглядываясь.

Трубы прорезали воздух. Подобные лебедям корабли с белоснежными парусами готовились к отплытию. Кэлдан глянул ещё раз на Айлиру. Она стояла, прижав кристалл к губам. Он шагнул на причал, а затем на трап, ведущий к палубе. Элронд уже был там. Он хлопнул Кэлдана по плечу так, что у того лязгнул доспех.

— Не оборачивайся, воин. У нас поход. Если ты упадёшь за борт, глядя на берег, я сделаю вид, что мы с тобой не знакомы.

Корабли отчалили. Белые паруса наполнялись ветром. Вскоре Луменор стал тонкой полоской на горизонте. Айлира стояла на причале, пока последний парус не растворился вдали. Тогда Белое Пламя в храме нежно дрогнуло. Вздох. Будто молитва. Будто предчувствие.

Глава 2.

После долгих недель плавания корабли с белыми парусами причалили к чужому берегу. Море здесь было не ласковым сапфиром, а свинцовой плитой, тяжело дышащей под серым небом. От эльфийского заморского поселения остались лишь обугленные скелеты домов. Чёрные провалы в ночи, прожжённые в теле мира. Воздух до сих пор пах гарью и запёкшейся кровью, впитавшейся в землю так глубоко, что даже дождям не вымыть.

Кэлдан ступил на берег первым. Песок под сапогами хрустел, смешанный с пеплом и мелкими ракушками. Он наклонился, провёл пальцем по пеплу. Тяжёлый и жирный. От горелого мяса. Пальцы стали маслянистыми.

Вокруг царила неестественная тишина. Ни птиц, ни сверчков, ни шелеста листвы. Даже ветер, прилетевший с моря, боялся шуметь, глухо тёрся о бока кораблей. Где-то далеко в лесу каркнул ворон. Один раз. Поставил точку.

— Они здесь, — прошептал кто-то из воинов позади. Голос дрожал, хотя воин этот уже проходил сквозь войну.

Из-за обломков, из тени полуразрушенных домов стали появляться фигуры. Сначала робко, проверяя, свои ли это. Затем смелее. Женщины с потухшими глазами. Дети, вцепившиеся в юбки матерей. Старики, опирающиеся на посохи. Без палки любой из них рассыпался бы трухлявым пнём. Одежды превратились в грязные лохмотья. Волосы спутались в колтуны. Застывшее на лицах выражение загнанного в угол зверька, понявшего всю глубину безвыходности.

Из толпы вышло два уцелевших воина. У одного не хватало уха. У другого культя затянулась грубым рубцом. Они не смотрели на прибывших. Они смотрели в лес.

Паладин Элронд снял шлем. Его лицо дрогнуло только чуть-чуть. Уголок рта дёрнулся вниз.

— Где старейшина? — Спросил он. Голос прозвучал тише обычного. Без обычной железной ноты.

Из толпы вышел седой эльф. Спина согнута, будто он нёс на плечах невидимый мешок. Но глаза были острым лезвием. В них ещё горело то, что не позволило ему умереть. Злость.

— Я здесь, воин Света.

Элронд склонил голову в знак уважения. На целых два пальца, не больше. Эльфы всегда придерживались старых правил.

— Расскажи, что произошло, — сказал паладин. — Всё.

Старейшина закрыл глаза. Почти прозрачные веки с синими прожилками. На секунду показалось, что он сейчас просто упадёт и не встанет. Он выдохнул и заговорил.

— Они пришли с наступлением ночи, когда луна стояла высоко. Не за золотом, не за рабами. За смертью. — Голос его дрожал от злобы, которую он копил все эти недели. — Наши дозорные заметили их. Но они двигались быстрее, чем мы думали. Гораздо быстрее.

Он открыл глаза и уставился в точку над головой Элронда. Будто видел то, чего другие не могли.

— Первая волна — берсеркеры. Не живые, не мёртвые. Мясо, начинённое яростью. Они ломали копья грудью, не чувствуя боли. Только когда наши стрелы вонзались им в глаза или в глотки — они падали. Но следующие переступали через тела и шли дальше.

Кэлдан почувствовал, как внутренности стянуло в холодный ком.

— Сколько их было? — Спросил он.

— Сотни. Может, тысяча. В темноте не сосчитать. — Старейшина посмотрел на молодого эльфа. Взгляд у него был тяжелее могильной плиты. — Они не кричали. Понимаешь? Ни одного боевого клича. Только топот, лязг и хруст. Когда они ворвались в улицы, наши воины встретили их у каждого дома. Мы думали, что устоим. У нас было триста копий и лучники на крышах.

Он замолчал. Над руинами снова каркнул ворон.

— Что пошло не так? — Выдавил из себя Элронд.

— У них был шаман. Мы не знали. — Старейшина сжал посох так, что костяшки пальцев побелели. — Он погасил луну колдовством. Тьма стала густой смолой. Наши лучники пытались стреляли на звук, но орки окружали их, прекрасно видя в темноте.

Он поднял дрожащую руку, указывая на центральную площадь. Там земля была темнее, чем везде. Она пропиталась чем-то тяжёлым и маслянистым. Даже отсюда за сотню шагов ощущался сладковатый запах.

— Там были убиты все наши воины. Все. Орки не брали пленных. Они утащили тела наших воинов. Каждое. Тех, кто уже не дышал. Зачем? Не знаю. Ритуал? Еда? — Он сплюнул на землю. — Мне всё равно. Они ушли с рассветом. Солнце ударило им в глаза, и они завыли, как от удара кинжалом. И ушли.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

— Как вы спаслись? — Спросил Кэлдан. Голос у него сел.

Старейшина повернулся к нему медленно, шея плохо слушалась. В глазах вспыхнул отблеск памяти о Свете.

— Мы укрылись в хранилище. Маленькая комнатушка под землёй, где держали припасы съестного. Орки так и не вошли. Они бились о дверь, скребли когтями, но тьма отступила перед солнцем Они ушли.

Элронд сжал рукоять меча.

— Значит, они могут вернуться.

— Они вернутся, — кивнул старейшина. — И тьма придёт с ними. Мы видели дым.

Корабли эльфов стояли на якоре. С берега сгружали припасы, доски, колья. Воины молча строили укрепления.

Магистр Света Калланис спустился с борта последним. Теперь он не носил доспехов. Только белое одеяние, перетянутое простым кожаным ремнём. Но каждый воин, видевший его, невольно отводил взгляд. Потому что под кожей в каждой вене пульсировал тот самый свет, который Лайнорд влил в него в храме.

Калланис обвёл взглядом руины, выживших, горы мусора и заговорил. Тихим ровным голосом, от которого хотелось встать по стойке смирно.

— У нас три дня. К вечеру здесь должен стоять частокол. Ров — шириной в два копья, глубиной в рост орка. На дне — колья. Ворота — из корабельных досок, обитых железом.

Он щёлкнул пальцами. Три паладина, стоявшие у него за спиной, мгновенно развернулись и побежали к отрядам.

— Камни, — продолжил Калланис, обращаясь уже к старейшине. — В руинах должен быть камень. Где?

— Под храмом был подвал, — ответил старик. — Своды рухнули, но блоки уцелели.

— Тащить на стены.

Магистр повернулся к выжившим женщинам. Те сжались, прижимая детей.

— Вы можете копать. Можете таскать. Можете точить колья. Делайте это. Сейчас вас накормят, а потом — за работу.

Никто не возразил. Все принялись за дело.

Элронд хлопнул Кэлдана по плечу.

— Слышал? Три дня. Будет весело.

— Ты называешь весёлым рытьё рва? — Спросил Кэлдан, не скрывая горечи.

— А чего ты хотел? Красивые речи? — Элронд усмехнулся, обнажив щербатый ряд зубов. — Война — это грязь и пот. Чем быстрее привыкнешь, тем дольше проживёшь.

Калланис стоял на небольшом возвышении. Куча обломков, которые ещё не успели разобрать. Перед ним выстроились командиры отрядов. Пять паладинов. Элронд был третьим по старшинству.

— Элронд, — магистр даже не повернул головы. — Берёшь десять человек из своего отряда. Уходишь в лес. Карта.

Он бросил свёрнутый пергамент. Элронд поймал на лету.

— К северо-востоку за старым дубом с раздвоенной вершиной есть овраг. Там стоял наш передовой лагерь. Нужно понять, что с ним. И, — Калланис на секунду замолчал, — что орки сделали с телами наших воинов.

— Ясно, — кивнул Элронд, пряча карту за нагрудник.

— Если попадётесь, то живыми не сдавайтесь. Свет в тебе, паладин. Сожги побольше орков перед смертью. Это приказ.

Элронд склонил голову. Ни тени сомнения. Только усталая обречённость воина, который слишком много раз слышал слово «приказ».

Через двадцать минут отряд Элронда был готов. Десять эльфов в лёгких доспехах без белых плащей. Мечи, луки и арбалеты. Через час они уже углубились в лес. Деревья здесь росли кривые, ободранные, будто по ним прошлись железными граблями. Под ногами хрустели сухие ветки.

Кэлдан шёл вторым номером. В руке взведённый арбалет.

— Не отставай, — бросил Элронд не оборачиваясь. — Смотри под ноги. Орки любят растяжки.

— Из чего они делают растяжки в лесу? — спросил Кэлдан тихо.

— Из кишок. Своих или наших. Разницы нет.

Кэлдан почувствовал подкатившую к горлу тошноту. Он сглотнул и зашагал быстрее, внимательно смотря под ноги.