Кавказская жемчужина

6 недель спустя

– Ваха, ну какого хера еще газон не привезли?!

Я был взбешен. Мы закончили строительство одноэтажного «ТЦ у дома», самый популярный формат ТЦ, востребованный в густонаселенных микрорайонах. Красивая современная стекляшка, где сядет якорный сетевой супермаркет и много мелких магазинчиков, которые не требуют больших площадей. У каждого свой отдельный вход и витрина. Такой формат любят аптеки, пекарни, пивнушки. Открытие должно было состояться на этой неделе, 70% арендаторов уже заехали и сделали ремонты. Оставался рядом с нашей застройкой пятак ничейной земли, которая вела к автобусной остановке, и я распорядился, чтобы ее покрыли газоном вдоль тротуара и поставили пару лавок. Расходы копеечные, а жителям приятно. Плюс лояльность к нашему ТЦ и общий вид в разы выигрышнее. Всегда хочется идти в красивое место, а не в зассанный ларек.

– Рустам Ахматович, я все заказал, еще вчера должны были привезти. Сейчас все решу! Лавки уже доставили, – бежал рядом наш прораб и пытался, как всегда, выгородить свою жопу.

– Ваха, ты меня задолбал! Не будет завтра газона, я тебя в эту землю вместо него вкатаю! – рявкнул я и даже слушать не стал, что он там говорил в свое оправдание. Повернулся и пошел в машину.

Телефон разрывался, всем от меня что-то было нужно. На второй стройке, в Подмосковье, начали рыть котлован и наткнулись на какое-то старое кладбище. Теперь, пока не проведут экспертизу и не выяснят, что за захоронение, продолжать строительство нельзя. Я подключил все свои связи, чтобы по возможности ускорить процесс. Иначе, зная нашу бюрократию, длиться это может бесконечно.

Третий объект, в Строгино, продвигался хорошо, но с ним мы немного вышли из графика, что тоже нервировало. Я устал. Полтора месяца пашу как проклятый. Сплю максимум по 5–6 часов. На людей срываюсь. Хотел свалить куда-нибудь, отвлечься, но разве от себя убежишь? Телефон опять завибрировал в руке. Вадим. Сначала хотел скинуть, а потом подумал, что он, наверное, как обычно, хочет позвать меня побухать, а побухать я сейчас не против.

– Да.

– Рус, привет! Слушай, тут такое дело… У меня же сын второклассник, жена засунула его в английскую школу, а там требования к языку ого-го! Он у нас по-русски-то еле-еле, а по-английски тем более. – Я молчал, только потому что мое недоумение заблокировало мой язык. На хера он мне это рассказывает, я понятия не имел, но зачем-то слушал. – Так вот, она ему репетитора нашла, по отзывам, онлайн. И я случайно зашел в комнату, когда он занимался. – Я уже открыл рот, чтобы спросить, не стукнулся ли он головой. – Глянул в экран ноута, а там жена твоя. Рус, ты слышишь меня? Репетитором оказалась жена твоя… или кто она?

– Слышу. – Я пытался понять, что чувствую.

– Я же ее помню, еще из клуба. Ну, такую сложно забыть, сам понимаешь. – По тону понял, что он ухмыльнулся. – Я сына попросил, чтобы узнал, где она живет. В Сочи, Рус. Она в Сочи. Я тебе сейчас пришлю ее новый номер и название школы, в которой она работает. Она там и живые уроки ведет. – Не получив от меня ответ, он продолжил. – Я не знаю, насколько тебе это интересно, но не сказать я не мог. Ща все кину, давай.

Сразу после звонка стали приходить сообщения. Я открыл и, помимо контактов, увидел скриншот с урока. Она сидела за столом, держа какую-то карточку в руках, и улыбалась.

Я откинулся на спинку автомобильного сиденья и смотрел на ее изображение в своем телефоне. Как бы я ни старался затушить эту бешеную лаву внутри себя все последние недели, одна ее фотография с довольной улыбкой на лице разожгла все с новой силой. Я в прямом смысле горел. Сжал руль до хруста и бросил телефон с грохотом на панель, чуть не разбив лобовое.

– Самодовольная сука! Вытерла ноги об меня и наши семьи и живет свою счастливую жизнь, как будто не унизила и не опозорила столько людей! Аллах свидетель, я хотел забыть эту девушку, как черное пятно в своей жизни, но ОН опять привел ее в мои руки. Значит, я возьму все, что мне причитается по праву!

С этими словами я выехал со стройки и отправился домой собирать вещи.

Рустам

В Сочи у нашей семьи был дом. Небольшой, квадратов на триста, но современный и стильный. Строили мы сами под себя. Во дворе бассейн и высокий глухой забор, чтобы наши женщины могли спокойно отдыхать, загорать и плавать. Марьям с мужем часто ездили сюда. Раньше и родители каждый год отпуск проводили здесь. Я же бывал крайне редко. Мне некогда отдыхать. Когда позвонил матери и спросил, что там и как, кто убирает, где ключи, она, мягко говоря, удивилась, а при слове «отдохнуть» тон ее вообще стал подозрительным. Но пообещала раздать все ЦУ, чтобы к моему приезду все было подготовлено. В аэропорту меня встречал брат моего друга. Он занимается арендой элитных машин в Сочи и подогнал мне новый «гелендваген» прямо в зону прибытия пассажиров. Мы побратались, я забрал ключи, документы и поехал в дом.

По дороге, не теряя времени, позвонил в школу, представился папой ученика, сказал, что хотим заниматься у конкретного учителя, и уточнил, в какие дни она работает в школе. Ничего не подозревающая администратор любезно подсказала дни и часы работы Карины, за что я не менее любезно ее поблагодарил.

В очередной раз удивился бесстрашию своей жены, которая в открытую официально устроилась на работу. Я даже знал, о чем она думала – о том, что все от нее отрекутся и со временем забудут и оставят в покое. Наивная дурочка.

Настроение впервые за последнее время улучшилось. Я предвкушал охоту и долгожданную добычу. Карина работала завтра, и это было мне только на руку. А пока обоснуюсь в доме и высплюсь.

***

Она вышла из здания школы вместе с каким-то задротом в очках. Он придержал ей дверь, а потом спускался по ступеням нога в ногу, что-то рассказывал и непрестанно смотрел на нее.

– Не упади, мальчик, – прошептал я себе под нос. Ревность разыгралась моментально и побежала в мир больных фантазий, рисуя Карину в обществе бесчисленных мужчин.

Я сидел в машине аккурат напротив входа, поэтому парочка была передо мной как на ладони. Карина и правда была похожа на учительницу. В широкой белой блузке и расклешенной юбке до колена, тоже белого цвета. Волосы собраны в тяжелый пучок, на ногах туфли на каблуках. Такая строгая и красивая. Они спустились с крыльца и остановились, продолжая разговаривать. Я не торопился выходить из машины, хотел посмотреть, куда они пойдут и пойдут ли вместе, уже заранее жалея паренька, которому придется сломать нос, если он сейчас не свалит. Карина мельком повернула лицо в мою сторону – чувствовала мой взгляд, мышка. Она первая попрощалась с пацаном и пошла вдоль тротуара, тот немного проводил ее грустным взглядом и двинулся в другую сторону.

Я ухмыльнулся и медленно покатился за ней. Ну что, игра начинается!

Я немного обогнал ее и остановился у обочины. Не торопясь, вышел, обошел машину и встал прямо пред ней. Карина, смотревшая себе под ноги и погруженная в свои мысли, не сразу меня заметила. На долю секунды я даже подумал, что она просто обойдет меня и пойдет дальше. Но, ощутив опасность, она вскинула голову и замерла как вкопанная. Глаза сделались огромными от испуга. Она схватилась за горло и стала медленно отступать от меня как от опасного зверя. Шаг, два назад, и она молниеносно разворачивается, аж юбка вихрем взлетает. Стартует с места, но не успевает и двух метров пробежать. Я догоняю ее в пару своих больших шагов и перехватываю рукой за талию, одновременно захватывая обе руки. Прижимаю ее с ударом к своей груди и опоясываю второй рукой, чтобы наверняка. Она скулит, а потом открывает широко рот, чтобы крикнуть. Я успеваю его зажать. Людей в поле зрения нет, и моя большая машина закрывает нас своим корпусом от другой стороны дороги.

– Ну здравствуй, моя красавица! Не ждала мужа? – прошипел я в ее ушко.

Карина замотала головой и затрепетала в моих руках, как птичка.

– Сейчас сядешь в мою машину, и мы поедем поговорим. – С этими словами я открыл дверь и посадил ее на переднее сиденье. На удивление она не дергалась. Я сел за руль и поехал в сторону дома.

Карина

Я просчиталась. Поначалу я еще ждала какого-то преследования или последствий моего побега. Озиралась по сторонам в поезде и на станциях. Первые пару недель в Сочи почти не выходила из снятой квартиры. Потом написала матери сообщение о том, что со мной все в порядке. Не могла не написать. Она прочитала, но не ответила. Я поняла, что от меня отреклись и теперь моя жизнь и судьба в моих руках. Мне нужны были деньги, а заработать я могла только языками. Как можно скорее устроилась в языковую школу и набрала себе уроков онлайн и офлайн. На то, что Рустам с легкостью простит, забудет и отпустит, не особо надеялась, но все-таки надеялась и молилась. Аллах не услышал мои молитвы…

– Что ты хочешь, Рустам? Извинений? Я сожалею, что это произошло так некрасиво, но я не давала согласие на этот брак. Меня вынудили. И я не жалею о побеге.

Я смотрела на свои колени, боясь поднять глаза. Я чувствовала жар от его тела. Тяжелую энергетику, исходящую от него. Это не тот мужчина, который водил меня на свидания и улыбался, глядя мне в лицо. Сейчас рядом со мной сидел недовольный и властный самец, который приехал за возмездием.

Он рассмеялся, и я вздрогнула.

– Извинений? Ты думаешь, я приехал за извинениями? Нет, моя дорогая жена, я приехал взять то, что принадлежит мне по праву.

Я похолодела и напряглась, догадываясь, о чем он говорит.

– По законам Российской Федерации я тебе не жена! – Я вскинула взгляд на него и сказала это громче, чем хотела, подогретая закипающей злостью. Он меня не тронет. Не имеет права.

– Ты моя полноправная жена по нашим законам. – Он повернулся ко мне и медленно, с упоением добавил: – Перед Аллахом и людьми ты моя, и я могу сделать с тобой все что захочу, и никто слова мне не скажет.

Паника окатила меня с головой. Я схватилась за ручку машины, думая, смогу ли выскочить на ходу. Но Рустам перехватил мои руки.

– Куда ты меня везешь?! – Я начинала истерить, и мне это не нравилось. Чтобы найти выход из ситуации, нужно было оставаться в адекватном состоянии.

– Угадай с трех раз. – Он издевался надо мной, улыбаясь во все зубы.

– Только попробуй тронуть меня, я тебя засужу! – Я начала угрожать, не надеясь на результативность, но хоть что-то.

Он даже бровью не повел. Тогда я, вспомнив правила, стала сама кричать Талак трижды.

– Я развожусь с тобой! Я развожусь с тобой! Я…

Он резко дал по тормозам и остановился прямо на проезжей части. Машины, ехавшие сзади, стали сигналить. Рустам развернулся ко мне и закрыл рот рукой.

– Талак, сказанный в гневе и без свидетелей, не зачтется. Я все равно сделаю тебя своей сегодня. Пока едем до дома, можешь свыкнуться с этой мыслью. – Он нагло улыбался, глядя мне в глаза, потом убрал руку с губ и схватил меня за подбородок. – Скажи, малышка Карина, ты уже успела подарить свое тело кому-нибудь за эти полтора месяца? А может, и еще раньше? – Пока Рустам произносил это, на скулах у него играли желваки. Хочет быть первым. Собственник. Интересно, он бы тронул меня, соври я ему, что он далеко не первый? Думая об этом, я вдруг почувствовала свою власть над этим мужчиной.

– А если да, что тогда? – Терять мне было нечего. Оказавшись в ловушке, я была готова попытать все шансы. Он перехватил меня за щеки всей пятерней и больно надавил, глаза его потемнели и стали черными. Он навис надо мной и прорычал прямо в губы:

– Тогда тебе пиздец! Я отымею тебя во все щели, как последнюю шлюху, и выброшу на улицу. – Потом он толкнул меня обратно на сиденье и рванул с места, не обращая внимания на ругающихся людей в других автомобилях.

Я думала, что хуже уже не будет, но я ошибалась. Если до последнего диалога Рустам забавлялся и упивался своим превосходством, то после моего вброса о том, что он не первый, просто озверел. Машина неслась на бешеной скорости по серпантину, он подрезал другие автомобили, прижимался бампер к бамперу и моргал фарами, когда впереди кто-то медленно ехал. Я впилась пальцами в сиденье, вжалась спиной в кресло и зажмурила глаза. Однако в силу своего упертого характера я готова была балансировать на грани жизни и смерти, но не признаться, что никто меня не трогал. Не хотелось опять видеть его довольную улыбочку.

Когда заехали во двор дома, он силой оторвал меня от кресла машины и потащил за руку внутрь. Я сопротивлялась и упиралась каблуками. Призывала его к разумному поведению и обсуждению ситуации, но этот сумасшедший меня даже не слышал. Когда мы зашли в дом, он просто закинул меня на плечо и стал подниматься по лестнице на второй этаж.

Рустам занес меня в просторную ванную комнату и там поставил на пол.

– Раздевайся! – приказал он.

– Нет.

– Раздевайся – или я сам тебя раздену! – Он скинул обувь и стянул черную футболку через голову. Золотой медальон на толстом кожаном шнурке взлетел вверх и опустился на грудь. Я сфокусировалась на резном полумесяце, чтобы не смотреть на обнаженного мужчину. Боже, я не верю, что это происходит со мной. Дальше случилось то, что я не могу объяснить: либо мой мозг атрофировался от страха, либо чувство самосохранения покинуло меня. Я сняла свои туфли с острыми шпильками, замахнулась и со всей злостью по очереди кинула их в Рустама.

– Да пошел ты! – Слова вылетели, прежде чем я успела подумать. Я послала чеченца…

Рустам ловко увернулся от летящих в него предметов, зато полетевшая в него фраза четко попала в цель. Его глаза потемнели, ноздри раздувались, как у разъярённого быка. Он подлетел ко мне, прижал всем своим телом к стене и рукой вцепился в мою шею.

– Ты совсем страх потеряла?! – клокотал он мне в лицо. Я зажмурилась и сжалась от страха. Промелькнула мысль, что сейчас он меня ударит, но, видимо, он контролировал себя лучше, чем я свой язык. Рустам встряхнул меня, и я больно стукнулась о стену.

– Если твой отец не научил тебя уважать мужчину, значит, я научу. – С этими словами он схватил меня за шкирку, как котенка, и засунул в большую душевую кабину. Секунда, и на меня обрушился поток ледяной воды, которая моментально пропитала волосы и всю одежду. Я стала задыхаться и открыла рот, пытаясь втянуть воздух. Рустам держал меня за плечи, а я царапала ногтями его запястья, пока в мое тело впивались тысячи ледяных иголок. Когда поток воздуха смог пройти через мои сдавленные легкие, я завизжала со всей силы и замотала головой, умоляя его прекратить. Рустам дернул кран, и мое трясущееся ледяное тело почувствовало теплоту. Он зашел под струи и встал рядом со мной, его тёмно-синие джинсы моментально пропитались водой и стали почти черными. От тяжести они повисли на его бедрах, открывая косые мышцы живота и полоску черных боксеров.

– Остыла? – Он прижал меня к своему горячему телу и положил большие ладони на спину. Потом поднялся к отяжелевшей шишке на голове и вытащил торчащие шпильки, давая свободу волосам.

А я действительно остыла. Ледяная вода отрезвила меня, принеся понимание, что я не справлюсь с этим мужчиной. И дело даже не в физическом неравенстве. Он считал меня своей – своей женой. Даже если улизну от него сейчас, он вновь придет за мной завтра. Я поняла, что проще дать ему то, что он хочет, чем бороться с ним. Он дернул меня за волосы, чтобы добраться до моего рта. Стал целовать грубо и жестко, кусая мои губы и нагло врываясь языком. Взял меня всей пятерней снизу за подбородок, больно сдавив щеки и не давая пошевелиться. Он рычал, я стонала, но не сопротивлялась. Если я действительно остыла и обмякла, то Рустам был так же взбешён, это чувствовалось по каждому его движению и действию. Он убрал руку с подбородка и дернул молнию на юбке, она тут же упала тяжелой мокрой массой под ноги. Потом дернул полы рубашки, я вздрогнула от треска рвущейся ткани, и все пуговицы рассыпались по полу душевой кабины.

– Остановись. – Я мягко положила ладонь на его грудь. Этот жест его смутил, он шальными глазами уставился на мою маленькую ладонь на его загорелой груди. – Я стану твоей… добровольно… – Он посмотрел мне в глаза, ища подвох. – И ты будешь первым… – выдохнула я одними губами и тут же увидела перемену в его взгляде. – Но обещай мне, что после этого ты меня отпустишь и разорвешь никах.

Рустам молчал. Он смотрел на меня, и я не могла прочитать по его глазам, о чем он думает. Мы стояли так, не разрывая зрительный контакт, целую вечность. Так ничего и не сказав, он вышел из душа, открыл шкаф, достал полотенце и халат и положил их на тумбу.

– Сними мокрую одежду, можешь полноценно принять душ. Потом поговорим. – И вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Рустам

Я не смогу ее отпустить. По одной простой причине – не хочу. Это моя женщина. Дерзкая, строптивая, неуправляемая, сильная и самоуверенная. Всю душу мне уже вытрясла. Ее хочется одновременно и задушить, и зацеловать, наказать и заласкать. Невозможная.

Я стоял под душем в ванной при другой спальне и думал, что же мне делать с Кариной. Она меня не хочет. Не хочет настолько, что готова откупиться телом. Я задумался о том, надолго ли смогу ее удержать. Может, на месяц? Может, на все лето? И тут же от самого себя стало противно. Никогда в жизни я не заставлял женщину быть со мной через силу.

Я вышел из душа, надел домашние штаны и футболку и пошел в гостиную. Карина сидела на диване, подогнув под себя ноги. Такая домашняя и уютная, в большом белом халате, с влажными волосами. Сразу представил нас нормальной семейной парой, которая собралась посмотреть фильм.

– Не сбежала? – сказал я с ухмылкой и сел на другой конец дивана.

– Зачем? Чтобы ты завтра нашел меня и опять притащил сюда? Лучше сразу разобраться со всем и разойтись навсегда. – Последняя фраза неприятно резанула. Я отвернулся к окну и горько улыбнулся.

– Почему ты не хочешь быть со мной? – Я в упор посмотрел на нее. Она слегка растерялась от этого вопроса, но быстро собралась.

– Потому что с самого начала все делалось против моей воли и без моего согласия. Я не хочу замуж, я не хочу сейчас семью и детей. – Немного помолчав, она добавила: – И я не люблю тебя.

Неприятно. Я стиснул зубы, как будто у меня во рту горькая таблетка. Любовь не первостепенна в наших браках, главное – уважение, социальное равенство, слияние родов. Хватило бы мне только этого в браке? НЕТ. Я хотел, чтобы эта девушка меня любила. Чтобы сама обнимала, чтобы тянулась ко мне, хотела меня.

Я поднялся, подошел к окну и, засунув руки в карманы, бесцельно посмотрел в даль. Солнце уже почти село, но еще были видны крыши домов у подножья холма. Сочи готовился к наступлению очередного жаркого вечера, а я готовился разбить себе сердце.

– Две ночи – и ты свободна, – бросил я, не оборачиваясь.