После Нас

Радио поселилось здесь около двух месяцев назад, и Леша каждый день сканировал волны, периодически отправляя в эфир слабые нотки надежды: полиция, росгвардия, подразделение Альфа, да хоть долбаный Бэтмен, хоть кто-нибудь, отзовитесь. Но частоты предательски молчали, и со временем Леша стал просто слушать бесполезное безжизненное потрескивание — уже для того, чтобы точно знать, что их никто не найдет.

Он выключил приемник и уже прятал его в ящик, когда лестница за спиной заскрипела шагами.

— Тишина? — разминая взмокшую шею спросил Андрей.

— Слава богу да. — Леха уселся за стол. — Ну и чего там?

— Ну я воду врубил, бак уже почти полный. Но насос загибается.

— Опять забился?

— Да может дождь муть поднял или колодцу хана, не знаю. Но надо думать, как теперь бойлер набирать, если он все. Точней когда.

— Ну жопу есть чем пока мыть и ладно. А вот с питьевой у нас беда. — Леша покрутил в руках пластиковую бутылку, на дне которой грустно бултыхались несколько капель воды. — Кира сейчас готовила на последней, так что если не хотим снова угодить в дерьмовую карусель — надо ехать. Вот прямо сегодня.

— Без оружия. — Андрей достал свой пистолет и, выудив обойму, выдавил патроны на стол. — У тебя сколько?

— Четыре.

— Значит, у нас всего десять патронов на двоих, — раскидывая пальцем блестящие цилиндры по столу заключил Андрей.

— Садимся, — в дверном проеме показалась Кира с миской в руках и мелькающая за ее спиной Виктория.

— Зря ты калаш оставил, — наспех сгребая патроны со стола в карман сказал Андрей.

— Думаешь, я не знаю?!

— Да ладно уже.

Все расселись вокруг стола, увенчанного здоровенной пластиковой миской, над которой танцевал густой пар от только что сваренных макарон. Поднявшаяся наверх Аня уселась рядом с Андреем и поставила на стол принесенную стопку тарелок.

— Макароны? А что еще? — явно расстроенно произнесла Вика.

— А еще хлеб, — спокойно ответила Кира.

— Не любишь макароны? Спасибо, — спросила Аня, принимая от Киры полную тарелку.

— Четыре дня подряд — нет. — Вика скорчила недовольную физиономию.

— А хлеб — это вон тот, чудо-мутант из порошка? — Леша потер руки. — Давайте его сюда!

Кира протянула Алексею пакет с квадратным тостовым хлебом. Кто бы мог подумать, что именно он, в конце концов, станет оплотом приемов пищи. Никто так и не выяснил, что такого было в этих пахнущих клеем сплющенных квадратиках, но это «что-то» позволяло ему не портиться месяцами, так что одну найденную пачку смело можно было растянуть на пять-шесть недель, что несказанно радовало местного шеф-повара.

— Ну ты как? Сильно болит? — спросил у девочки Леша, поглощая оторванные корочки тоста.

— Ну ты сам как думаешь? Тебя бы так… — вставила свое фи Кира.

— Уже лучше, — наконец отозвалась девочка.

— Ты у нас смелая. Мы тебя больше никогда не оставим одну, — снисходительно произнес Андрей.

— Обещаете?

— Слово даем!

— Ешьте, пока горячее! — приказала Кира, которая больше всего на свете не любила слушать жалобы на остывшую еду.

Ужин разлетелся на ура. Отчасти потому, что количество ртов на квадратный метр этого дома резко увеличилось, так что теперь возможность попросить щедрой добавки просто испарилась. Но больше, все же, из-за наконец выпустившего ребят из своих трясущихся объятий нервного марафона, терзавшего их последние сутки.

Все заминали макароны, практически не произнося ни слова. Вежливые бесполезные беседы в этих обстоятельствах были совершенно неуместны. Над столом была крыша, а на столе еда. И говорить тут было не о чем. Разве что Вика, в силу возраста, периодически что-то рассказывая, пыталась вытянуть сожителей на диалог, но он довольно быстро сходил на нет. В отличие от нее, у ребят не было дефицита общения.

Андрей практически все время был рядом с напарником, так что их общение было безлимитным. А вот Вика, несмотря на то что была у Киры под крылом двадцать четыре на семь, общения получала не больше, чем ее собственные разодетые куклы. К сожалению, а может и к счастью, в данных обстоятельствах Кира была больше сосредоточена на обеспечении ребенка всем необходимым, и в первую очередь в этот список входила безопасность и еда. А вот общение, и уж тем более общение откровенное, да еще и на темы, которые могут заинтересовать подростка, который из-за пережитого в свои пятнадцать вновь принялся за игру в куклы, стояло в списке на первых строчках с конца. Где-то после обязательного чтения молитв перед сном и перед любовными романами.

Девочка никогда не жаловалась. Она уже научилась вполне комфортно проводить время с самой собой, но, если была возможность начать большую болтовню, она непременно ей пользовалась.

— Поможешь? — бросила Ане, убирающая со стола тарелки, Кира.

— Конечно.

— Кир, сколько у нас еще пустых баклажек? — спросил Леша. — Мы сейчас за водой поедем.

— Пять, на кухне. И в сарае еще десяток.

— А говорили, больше не оставите меня, — фыркнула Виктория.

— Все так, поэтому с тобой останется Андрей, — сказал Леша и подмигнул сидящему напротив с выпученными глазами напарнику.

Вику этот ответ полностью устраивал. Андрей ей нравился, она любила бродить по мансарде во время его дежурств, то и дело обмениваясь с ним шутками и историями. И сейчас, довольная, что у нее будет возможность с кем-то пообщаться, она убежала вслед за девушками на кухню, где их ждал непочатый край работы, оставшийся за кулисами вкусного ужина.

— Ты больной? Куда ты один собрался? — наконец, оставшись без свидетелей, Андрей смог озвучить свой вопрос.

— Я не говорил, что поеду один. А если уж выбирать, кого оставить здесь, тебя или Аню, тут и думать нечего.

— Справишься с ней? — Андрей сделался серьезным.

— А куда деваться? Сгоняй в сарай, загрузи все бутылки в машину. А я пока соберусь.

Соберусь, помимо прочего, означало притырить со склада пачку сухарей с чесноком. Делал так Леша не часто, но иной раз просто не мог удержаться. Андрей, конечно, знал об этом. В основном потому, что жрали они их на пару, сидя ночью на втором этаже. Похрустывали под покровом темноты, как два школьника за гаражами тайком докуривают бычки. Логического мотива этому совершенно не было, но почему-то это было чертовски приятно.

Этот раз не стал исключением, но подготовка к этой вылазке все же требовала чуть больших усилий, чем незаметно пронести сухарики мимо вальсирующей на кухне Киры. Запас патронов был катастрофическим, и даже несмотря на то, что Андрей отдал ему свою обойму, этого все равно было недостаточно, так что Алексей собрал с собой набор из двух ножей, сигнального файера и складной дубинки. Навряд ли что-то из этого могло остановить разъяренного желтоглазого монстра, но так все же было гораздо спокойнее.

Леха отправлялся в путь с десятью патронами. Андрей оставался патрулировать дом с семью, заряженными в макаров Киры. Собрав свою сумку и попросив Аню прокатиться вместе с ним, Леха спустился на первый этаж, где у входа курил уже забивший доверху машину бутылками Андрей.

— Думаю, нам всем нужно переместиться наверх. Давай вечером вещи перетаскаем?

— А Кира уже об этом знает? — удивился Леша.

— Сейчас узнает. В любом случае, так будет лучше. Нельзя, чтобы случай с Викой повторился.

— Я только за, — согласился Леша, доставая из пачки протянутую ему сигарету.

Аня вышла из дома налегке. При ней был только выданный Алексеем нож, но они оба пришли к выводу, что большего ей и не требуется. Андрей пожелал им обоим удачи, и девушка, улыбчиво проронив: до встречи, прыгнула на переднее сиденье.

До заката было еще пять часов, а источник был буквально в соседнем поселке, так что Андрей, без особых тревог, откатил ворота, и скрипящая «Мазда» отправилась в путь.

Правила Глава 12

Через покрытое мелкими каплями окно виднелись наступающие с обочины на дорогу отряды борщевика. Оставшиеся без присмотра ядовитые полчища, которым больше не были страшны карательные операции местных властей, за такой короткий срок смогли вволю разгуляться, захватив даже те пролески, которые заливали ядом годами, и теперь угрожающе напирали на летящую по дороге машину.

— Вы меня с собой всюду таскаете, — неловко произнесла Аня. — Это чтобы я Кире глаза не мозолила?

— В том числе, — ответил Леша, не отводя глаз от дороги.

— В том числе? Это значит, есть еще какая-то причина?

— Я так и не успел сказать тебе спасибо, — повернувшись к ней, Леха одарил девушку своей мягкой улыбкой. — Все как-то закрутилось, но ты спасла нам жизнь, а я даже толком тебя не поблагодарил.

Аня ничего не ответила. Могла бы, если бы помнила хоть часть того, о чем парни прожужжали ей все уши. Но, судя по тому, что ей рассказали, желание сделать вид, что ничего не произошло, было вполне объективным.

— А еще, с тобой у меня больше шансов выжить. Ну если… да мало ли.

— А Кира всех ненавидит или я чем-то персонально заслужила? — девушка решила немного сместить вектор беседы на чуть менее сверхъестественный.

— Ее история печальней многих. Не зацикливайся на этом. Она просто хочет защитить Вику. И делает для этого все возможное. Отсюда и такая недоверчивость. — Леша завозился, доставая из кармана пачку сигарет, чтобы девушка не увидела его поникших глаз.

— Она ее дочка, я понимаю, хочет защитить ребенка, я же только…

— Вика ей никакая не дочка, — прервал ее Леша. — У Киры сын — Илья. Ему было одиннадцать.

— Было? — едва Анин вопрос заполнил собой салон, в машине повисла гробовая тишина, перекрывающая даже гул от колес.

Леха, ни в коем случае не планировал выдерживать театральных пауз, но разговор о мальчике достал на поверхность отнюдь не приятные воспоминания. И, что хуже, он пробудил то, что Алексей долгое время старался закопать как можно глубже, — чувство вины.

— Тогда мы еще не поселились в этом доме, — выдувая сигаретный дым в приоткрытое окно, начал Леша. — Перебивались чем попало: то чей-то дом, то магазин. Как-то раз спали даже в контейнере для вывоза мусора. И в один день мы проглядели, как твари берут нас в кольцо. А когда опомнились, уже было поздно. Мы с Андрюхой оказались не с той стороны забора. Мы тут, а Илья там. Все могло еще обойтись, но он застыл. Я перелез через забор, думал, схвачу его быстро и зашвырну обратно, а сам уж как-нибудь. Но он испугался меня. Может, не узнал, кто теперь скажет. А потом побежал. Не успели мы, в общем.

— Ужасно, — тихо произнесла Аня.

— Нет. Это не то слово, — затянувшись тлеющим фильтром, Леша выкинул сигарету в окно. — Ты сделаешь всем нам большое одолжение, если не будешь при ней об этом говорить.

— Конечно, я все понимаю. — Аня уставилась на дорогу. — Даже не представляю, как она это вынесла. А Вика? Где ее родители?

— Погибли. Это все, что нам удалось из нее вытянуть, да и то через месяцы. Когда мы ее нашли, она пряталась в лесу.

— Совсем одна?

— Тут вы с ней похожи.

— Да, но в таком возрасте. Это просто кошмар.

— Ловко ты.

— Что? — удивилась Аня.

— Одной фразой описала нашу жизнь.

Леха издал нервный смешок, чем явно сумел немного сбавить градус гнетущей истории. Но, как он ни старался, тревожные воспоминания все же победили, и следующие десять минут, до заветного поворота к поселку со сломанным на въезде шлагбаумом, они ехали в полной тишине.

Проехав несколько кварталов сквозь опустевшее садоводство, машина остановилась у небольшого сарайчика, стоящего на деревянных поддонах. За закрытой на висячий замок дверью располагался облагороженный родник: труба-колонка, забитая в землю. Побывав здесь в первый раз, ребята сразу раздобыли заветные ключи. Один был в сторожке охранника на въезде. А второй они вскоре обнаружили висящим на крючке прихожей в ближайшем доме, когда заглянули в него в поисках еды. Несмотря на то, что этот поселок был закрытым, охрана на въезде, пропуска и так далее. Но местные все равно каждый раз после использования сажали дверь родника на замок. Вероятно, для того чтобы колонку никто не сломал, но скорее, и этот вариант более реалистичен, чтобы разномастные залетные гости не могли заправиться халявной водой.

Леша открыл дверь своим ключом, и уже через пару минут заветная чистая вода, поднимая брызги, замещала собой пустоту потертых пятилитровых бутылей.

— У тебя семья-то есть? Ну, помимо брата, — спросил Леша.

— Конечно. Мы жили втроем после того, как бабушка умерла. Я, Егор и папа. Но по факту нас всегда было только двое. Отец военный, так что встретить его дома было целым событием.

— А мать? — спросил Леха, уворачиваясь от фонтана брызг, бьющего из горлышка до краев заполненной бутылки.

— Мама умерла, когда я родилась. — Аня замялась и уселась на небольшую табуретку в углу.

О собственной матери Аня знала на удивление мало. Ее отец, Николай, видный ученый, работавший на правительство, никогда не любил расспросы о своей супруге и каждый раз довольно бесцеремонно уходил от ответов, предпочитая обществу дочери свою лабораторию. В редкие моменты, когда уложивший девочку спать Егор вырубался на диване, Аня выходила из своей комнаты и пряталась в коридоре, ожидая, когда же наконец в замочной скважине послышится долгожданный скрежет отцовского ключа. Она дожидалась, пока отец скинет обувь, а затем выпрыгивала из-за угла и угрожающе рычала своим шепелявым ртом. Николай делал вид, что пугается, а затем, подхватив крошку на руки, целовал в лоб и относил в постель. А на утро всякий раз отчитывал Егора за ее ночные путешествия.

Со временем отец стал задерживаться на работе все сильнее. А потом и вовсе не возвращался домой по нескольку дней. И понемногу ночные гуляния девочки прекратились. В те дни, которые отцу все же удавалось провести дома, он был больше сосредоточен на Анином обучении, а все расспросы любознательной девочки о маме либо переводил в шутки, либо попросту пресекал. И лишь изредка, бредя из своей спальни в туалет, Аня видела, как папа, сидя на кухне в грязной майке, крепко набравшись, нежно поглаживал стекло фоторамки, под которым красовалась красивая женщина в бежевом платье. Опрокинув еще одну рюмку, он шептал фотографии: я разберусь, Оленька, я смогу, ради тебя. А потом, заметив дочь, уставившуюся на него из темноты коридора, просто закрывал перед ней кухонную дверь.

— Меня спасли, а она не выжила, — наконец произнесла Аня. — Наверное, поэтому мы с отцом почти не общались.

— Потому что она не выжила? — удивился Леша.

— Наверное, ему было слишком тяжело. Если бы не я, она была бы жива.

— Ни хрена себе заявочка, — возмутился Леша.

— Да я знаю... Но я действительно много об этом думала. Он очень ее любил. Но я родилась, а она погибла.

— И что ты себе придумала? Что это твоя вина?

— Уже даже и не знаю. Да и плевать! Какая теперь разница? Отца уже нет.

— Думаешь, он не выжил? — Леша немного удивился такому пессимизму девушки, но постарался не подать виду. Тем более после ее признания себя виновной в смерти матери это было бы совсем лишним. Что за отец такой, обвинять ребенка? Переварив этот вопрос, Леша заключил для себя, что семейка у нее явно с приветом, и в эти дебри впредь лучше не лезть.

— Вряд ли. Он военный. Ты как давно видел хоть одного человека в форме? Да и прошло уже столько времени, так что…

Последняя бутылка, до краев наполнившись водой, окатила ребят очередным фонтаном брызг. Закрутив крышку до отказа, Леша дернул торчащий из колонки рычаг, и журчание родника стихло.

— Не хорони раньше времени, — распрямившись сказал Леша. — Мы вчера тоже не должны были выжить, но тем не менее мы здесь, беседы ведем, водичку набираем…

Леха улыбнулся во все зубы, но девушка ничего не ответила и лишь задумчиво опустила голову.

— Пошли, пора домой, — схватив сразу шесть бутылей, Алексей кряхтя потащил их к машине.

Аня, проводив его взглядом и, видимо, наконец обдумав его слова, улыбнулась и, схватив две баклажки, отправилась следом.

Правила Глава 13

Стремительно снижающееся к горизонту солнце, прорываясь через мутное окно мансарды, грело Андрею щеку. Он сидел на втором этаже и, разложив перед собой детали пистолета, старательно начищал затвор, пытаясь как можно сильнее оттянуть момент их пылкого спора с Кирой. Уже представляя, как ее лицо нальется багрянцем, он отчаянно выдумывал себе занятия. Так отчаянно, что за прошедший час дел по дому он переделал на неделю вперед. Починил окно, из которого по ночам тянул омерзительный холодок, смазал скрипящую входную дверь и даже прочистил начавший забиваться сортир.

Наконец закончив возиться с оружием, Андрей принялся за свою самую нелюбимую часть: планирование. Последние дни пролетели незаметно. Их новая гостья понемногу вливалась в их компашку, и все шло к тому, что Аня, вероятно, останется с ними надолго. А если так, значит, ей придется участвовать не только в поедании вкусных ужинов, но и в части домашних дел, в которые, в том числе, входили ночные дежурства.

Но едва шариковая ручка зашуршала по бумаге, как с первого этажа донесся пронзительный скрип лестницы.

— Привет, — из проема в полу показалось отмеченное пурпурным синяком лицо Виктории.

Справившись с шаткими ступеньками, девочка помахала Андрею пальцами и, пройдя в комнату, плюхнулась в кресло напротив.

— Как ты? — улыбнувшись ей в ответ, поинтересовался Андрей.

— Еще немного кружится голова, но ваще вроде норм. А ты что делаешь?

— Пишу новый список дежурств. Нас теперь больше, так что…

— А можешь меня тоже записать? — перебила его девочка.

— Записать тебя? Хочешь дежурить ночью? — Андрей едва не усмехнулся в голос, но вовремя одернул себя, не желая ее обижать.

— Конечно! Добавь меня, — совершенно уверенно ответила Вика. — А вы мне дадите пистолет?

— Пистолет?! — тут у Андрея уже глаза округлились настолько, что скрыть это было просто невозможно. Он прокашлялся и уткнулся носом в тетрадь.

— Ну да. Мне же нужно хоть какое-то оружие.

— А ты знаешь, что пистолеты детям нельзя давать?

— Кто это сказал? — удивленно спросила девочка.

— Закон.

— Так нет больше закона… — Вика усмехнулась и строго посмотрела на него.

И только теперь он понял, что девочка говорит совершенно серьезно. Он поднял глаза и посмотрел в ее абсолютно чистое лицо. За секунду девчушка умудрилась что-то сломать в нем. Что-то хрупкое, в его постулатах добра и зла. Так внезапно, что Андрей сам ощутил себя глупым ребенком, который все еще верит в правила. Верит, что спасение вот-вот придет. И старательно закрывает глаза на то, что люди, без каких-либо угрызений совести и сомнений, в одно мгновение примутся резать друг друга, едва встанет выбор, кому достанется последняя банка просроченной тушенки.

— Больше нет… — повторил он слова Вики, глядя куда-то сквозь нее.

— Чего нет? — спросила поднявшаяся на второй этаж Кира и, не дождавшись ответа, кивнула на девочку — Иди, переоденься, вещи уже высохли.

Вика согласилась и спрыгнула с кресла. Они обменялись с Андреем прощальными взглядами, и он, подмигнув, тихо сказал ей вслед: на следующей неделе. Довольная девочка, хотя все же уже скорее девушка, убежала к лестнице и с грохотом спустилась вниз.

— Долго их уже нет? — спросила Кира, усаживаясь на место Виктории.

— Часа полтора, скоро должны вернуться. — Андрей говорил спокойно, отчасти потому, что времени прошло действительно немного, но больше от того, что ему все же приходилось держать лицо.

— Так ты расскажешь, что там с вами случилось? — закуривая сигарету, спросила Кира.

— Ничего хорошего. Для всех нас, — ответил Андрей и, тяжело вздохнув, протянул руку к лежащей на столе пачке.

Он знал, что ему придется тщательно выбирать слова. И, едва облако дыма поднялось в воздух, он начал с самой главной проблемы: Охотников.

Их стычка с желттоглазыми означала, что теперь уже никто не был в безопасности. Если до этого самым большим испытанием для ребят было затаиться и пережить ночь, то теперь…

— Напали днем? — Кира едва не выронила сигарету.

— Один из них был говорящим! — сказал он дрожащим голосом, вспоминая случившееся.

— Пошел ты! И что сказал?

— Что с удовольствием вырвет мне глаза голыми руками… — процитировал Андрей.

Кира заохала и принялась за вторую сигарету, еще даже не успев затушить первую. Андрей рассказал ей, что все привезенные трофеи принадлежали Максу и Лене. Рассказал про погоню и о том, как парня превратили в фарш. Рассказ подействовал на нее гораздо лучше, чем он думал. Кира согласилась на переезд даже не раздумывая, так что Андрей с облегчением мысленно поставил напротив этой задачи галочку: сделано.

Но вот финал истории вышел довольно скомканным. Кира, конечно же, поинтересовалась: как им удалось спастись, и Андрею пришлось лавировать между желанием сказать правду, надеждой немного растопить лед их с Аней отношений и непреодолимым желанием выпрыгнуть из окна, лишь бы не говорить об этом. Он выбрал вариант номер два.

— Нас спасла Аня, — тихо произнес Андрей.

— Серьезно?! Аня. И что она сделала, перебила их? — Кира даже не пыталась скрыть надменный тон, но все же была предельно серьезной.

Андрей смотрел ей в глаза, думая про себя: если бы ты только знала, насколько ты права, у тебя бы прибавилось седых волос. Но ответ затягивался, и он решил, что лучшим вариантом будет максимально упрощать рассказ.

— Она нашла выход, — стараясь не допустить задумчивой паузы, он с ходу продолжил. — Хоть ублюдки и успели нас знатно потрепать, но она их отвлекла, и мы свалили оттуда.

Выслушав всю историю, Кира замолчала. Андрей прекрасно видел, как она старательно пытается подавить выступающие на лице нотки облегчения. Хоть внутри Кира и была благодарна девочке за спасение своих, но позволить Андрею это увидеть она категорически отказывалась. Они сменили тему. Поговорили о домашних делах, о предстоящем ужине и даже умудрились пожурить своих бывших. Кира получила ровно столько информации, сколько Андрей мог позволить ей получить в данной ситуации, и, довольная, ушла к себе, готовиться к переезду, так словно это была ее идея.

Правила Глава 14

— Ты чего?

Машина сбавила ход и двумя колесами съехала на обочину. Леша выключил зажигание и, игнорируя Анин вопрос, уставился через запотевшее окно на небольшой магазин, стоящий за деревьями. Он ткнул пальцем в направлении здания и поставил мазду на ручник.

— Проверим по-быстрому? — наконец произнес он.

— Думаешь, там еще что-то осталось?

— Ну, все двери на месте…

Девушка огляделась по сторонам и, убедившись в отсутствии претендентов на находку, потянулась к ручке двери.

Придорожный магазинчик действительно разительно отличался от тех, что они привыкли видеть. Как минимум потому, что в рамах все еще были целые стекла, а входная дверь была закрыта на ключ. Над входом висела облупившаяся табличка «ПРОДУКТЫ», и, наверное, это было самое идиотское расположение торговой точки в истории. Леша смог заприметить его лишь каким-то чудом, и это сейчас, когда на деревьях только начинали распускаться первые зеленые побеги. Будь сейчас июль, они, вероятно, пролетели бы мимо, даже не узнав, что за плотной стеной зелени от них прятался продуктовый оазис. Но именно такая уединенность, вероятно, и позволила магазинчику так долго сохранять свою целостность.

— Заходим!

Леха вышиб ногой дверь, и плотный запах гнили врезался в ноздри. В темноте виднелись мрачные очертания стеллажей, и, едва глаза привыкли к сумраку обесточенного помещения, стало понятно, что в этой лотерее ребята точно выиграли. Им повезло стать первыми за долгие месяцы покупателями в небольшом сельском магазинчике, чьи полки были доверху забиты всевозможными припасами. Бутылки с газировкой, консервы, крупы. На входе даже стояла новенькая кофеварка, вызвавшая в Леше неконтролируемое слюноотделение.

Здесь было все. И когда пыль еще не успела осесть на заброшенные прилавки, ребята уже наполняли свои рюкзаки первыми трофеями. Зубная паста и щетки, прокладки, пластыри и антисептики. Макароны: спагетти и спиральки. Чипсы и подтаявшие шоколадки. Все, у чего срок годности был больше шести месяцев, отправлялось в рюкзак.

Леша, как и Аня, без преувеличения, всем сердцем скучали по колбасе, сосискам и жареной курице, но вид разложившихся тушек бройлеров под плесневелым стеклом холодильника немного сбил аппетит, и эта потеря уже не казалась такой существенной.

— Проверь там. — Леша указал на дверь в дальнем углу с надписью: не входить. — Давай, пять минут и сваливаем отсюда.

За дверью девушку ждал длинный коридор с примыкающими кабинетами. Один из них оказался коморкой директора, а второй сортиром. Аня без энтузиазма заглянула в каждый из них и, подтянув лямки своего рюкзака, направилась к последней, самой привлекательной двери с надписью «Склад».