Когда я любовался огнями Сингапура

Мичман и его «честная компания» сначала прошли через КПП, где дежурили гражданские лица, потом – через другое КПП, где уже несли вахту моряки Тихоокеанского флота, и оказались на территории, на которой находилось несколько старинных двухэтажных зданий. Здесь располагались штаб и казармы экипажей четвёртой бригады подводных лодок. Пройдя всю эту территорию, процессия вошла в здание сиреневого цвета, затем поднялась на второй этаж и зашла в огромный зал – совмещённый кубрик команды Б-213 и команд двух «эсок», находившихся непосредственно в составе четвёртой бригады подводных лодок. Это были небольшие торпедные лодки класса «С», оставшиеся на вооружении флота ещё с пятидесятых годов. В дальние океанские походы они не ходили, ограничиваясь короткими выходами в территориальные моря СССР.

В кубрике новичков, похоже, давно ждали: буквально у дверей стояла большая группа старшин и матросов, которые, приветливо улыбаясь, спрашивали наперебой вновь прибывших:

– Братцы, электрики есть среди вас? Трюмные есть? Мотыли есть? Есть?! Ура!!!

Какой-то старший матрос высокого роста и с довольно лохматой русой головой с надеждой в голосе спросил:

– А метрист есть среди вас, ребята?

– Есть, – ответил ему Бенгалик. – Я метрист.

На лице русоголового появилась лучезарная улыбка. Он приветливо протянул руку Бенгалику и коротко представился:

– Лёня.

Лёня с такой радостью потряс в ответ протянутую руку Алика, что можно было подумать, не подчинённого ему матроса встречает, а брата родного после долгой разлуки!

Мичман с новобранцами зашли в отдельный кабинет, который здесь собой представлял что-то вроде офицерской кают-компании. Тут их встречала уже небольшая группа мичманов и офицеров. Все они, доброжелательно улыбаясь, стали о чём-то расспрашивать вновь прибывших матросов. Боря Урбагаров явно застеснялся от такого внимания и на вопросы практически не отвечал, но три моториста вели себя раскованно, как у себя дома, и на расспросы отвечали свободно, с чувством собственного достоинства, а порой и с юмором.

Бенгалик, внутренне радуясь такой радушной встрече, тоже отвечал на обращённые к нему самые разнообразные вопросы. Инициативой в разговоре владели два офицера: невысокий, белобрысый капитан-лейтенант и такого же роста темноволосый старший лейтенант. Последний с пришедшей молодёжью вообще беседовал мягким отеческим голосом. За спиной у него стояли два лейтенанта и два мичмана. Один из лейтенантов и мичман, оба с виду лет двадцати пяти, всё время радостно переглядывались между собой. Как впоследствии узнал Бенгалик, это были второй механик подводной лодки и старшина команды мотористов. У них была особая причина для радости: ни одна из боевых частей лодки не получила такого крупного пополнения, как их БЧ-5.