404: Мир не найден

Старший группы в бронежилете поднял руку, приказывая Алексу остановиться. Пока остальные волокли ящик в сторону какого-то тёмного ангара, он кивнул Алексу в сторону широкого навеса. Едва они укрылись от ливня, к ним подошёл охранник. Его взгляд был холодным и оценивающим.

— С возвращением, Курт, — буркнул охранник, перекидывая ремень автомата поудобнее. — Как всё прошло?

— Нормально прошло, — отозвался старший, стряхивая воду с бронежилета. — Ящик дотащили благополучно, хоть и возникли под конец небольшие проблемы.

Он кивком указал на Алекса, стоявшего чуть поодаль:

— По дороге встретили этого парня. Представился Алексом. Хочу отвести его к Ковалю.

Охранник понимающе кивнул, но с места не сдвинулся.

— Ясно. Но сперва я должен его обыскать.

Охранник сделал шаг к Алексу, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. От мужчины пахло мокрой тканью и старым оружейным маслом.

— Что в рюкзаке? — спросил тот же охранник.

— Ничего особенного, просто личные вещи, — ответил Алекс. Голос звучал непривычно слабо на фоне шума лагеря.

— Снимай.

Алекс начал стягивать лямки, но рюкзак тут же перехватил второй охранник, бесцеремонно начав осмотр. Пока один копался в вещах, первый принялся быстро и жёстко ощупывать промокшую насквозь одежду Алекса. Руки мяли ткань, ища любой предмет, похожий на нож или пистолет.

— Тут один мусор, — буркнул второй охранник.

Первый молча кивнул. Тот бросил рюкзак Алексу обратно. Ружьё охранник возвращать не стал — оставил себе, и коротким жестом головы указал, что путь свободен. То что в бронежилете кивнул охране и поманил Алекса за собой:

— Пошли.

Алекс двинулся следом, оглядываясь по сторонам. На него обрушилась лавина звуков: лязг металла где-то в глубине, надрывный, захлёбывающийся кашель дизельного мотора, резкие выкрики, тонущие в шуме дождя. Лагерь гудел, как потревоженное гнездо. В каждом звуке чувствовалась какая-то напряжённая, нервная жизнь, к которой Алексу ещё только предстояло привыкнуть.

Жилища были собраны из чего попало, но с умом: старые морские контейнеры, утеплённые войлоком и резиной, лачуги из досок, оббитые жестью, и даже фюзеляж небольшого самолёта, превращённый в длинный барак. Между постройками были натянуты тенты, под которыми кипела работа.

Под одним из таких широких навесов несколько женщин, сидя на ящиках, чистили мелкие, узловатые клубни, сбрасывая кожуру в ведро — здесь ничего не выбрасывалось. Рядом, огороженные сеткой-рабицей, чернели узкие, ухоженные грядки. Несмотря на непогоду, над ними склонился старик, заботливо поправляя плёнку, защищающую бледные зелёные побеги от сильного дождя. Жизнь здесь пробивалась с трудом, но её берегли.

Чуть поодаль, в укрытии, мужчина медленно вращал вертел над ямой с углями. Запах жареного мяса перебивал смрад гари и сырости, заставляя желудок Алекса болезненно сжаться. Туша была небольшой, жилистой, но жир аппетитно шипел, капая на угли.

Подняв голову, Алекс заметил на крышах лачуг и на выступах скал, обращённых к югу, мозаику из солнечных панелей. Разнокалиберные, местами треснутые, они жадно ловили скудный свет даже в такую погоду. Сейчас по их глянцевой поверхности ручьями стекала дождевая вода.

В тени, под крылом старого истребителя, стайка детей, вместо игр, была занята делом: они сосредоточенно перебирали кучу стреляных гильз, сортируя их по калибру и очищая от грязи тряпками. Их чумазые лица были не по-детски серьёзными — детство в этом мире заканчивалось рано.

Проходя мимо навеса, где стоял старый, закопчённый дизель-генератор, Алекс стал свидетелем короткой перепалки. Чумазый механик в промасленном комбинезоне в сердцах ударил гаечным ключом по корпусу машины.

— Да сколько можно?! — орал он на своего молодого помощника, перекрикивая шум дождя. — Я тебе говорил, не лей эту жижу! Форсунки опять забились! Мы так без света останемся. Фильтруй топливо, балбес, марлю в два слоя клади!

Чуть дальше, под козырьком склада, двое мужчин совершали обмен. Один из мужчин достал из кармана свёрток. Он развернул его, показав горсть пальчиковых батареек — дефицит, судя по тому, как загорелись глаза у второго. Взамен тот протянул ему увесистый пакет, туго набитый чем-то мягким — скорее всего, сушёным табаком или лекарственными травами.

— Честный обмен, — кивнул тот, что взял батарейки, пряча их во внутренний карман. — Если ещё найдёшь — неси. Жене антибиотики нужны, я за них полдуши отдам.

— Найду, — коротко ответил первый.

Здесь всё держалось на слове, деле и ресурсах. Атмосфера лагеря была мрачной: запах гари, крики и ругань, но в то же время здесь чувствовалась какая-то спайка. Попытки выжить любой ценой объединяли этих людей. Когда-то здесь ремонтировали вертолёты. Теперь — варили суп из крыс и латали дыры в бытие.

— Пройдёшь к главному, — сказал Курт, вырывая Алекса из наблюдений. — У нас свои правила.

— У всех они свои, — хрипло ответил Алекс.

Кабинет главного лагеря был устроен прямо в кокпите старого Ми-8, что теперь стоял на бетонных блоках. Пространство было узким, пахло соляркой и перегретым металлом. Внутри тускло светила лампа, питавшаяся, судя по звуку, от дизельного генератора. По потолку звенел дождь, а за импровизированным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Лицо изрезано шрамами, один глаз живой, второй — механический, светящийся красноватым огнём. Рядом, чуть в стороне, стоял кто-то ещё — высокий, сухой, с холодным взглядом, облокотившийся на стену вертолёта.

Курт подтолкнул Алекса вперёд.

— Это Коваль, — бросил Курт, кивая на мужчину за столом.

— Садись, — коротко бросил Коваль, указывая на ржавый табурет.

Алекс сел, чувствуя, как вода с его промокшего плаща стекала по рукавам и подтекала на руки. Он сжал их, будто выжимая лишнюю влагу.

Коваль буравил его взглядом, механический глаз тихо жужжал, настраивая фокус.

— Как тебя звать, бродяга?

— Алекс, — ответил он, немного помолчав.

— Алекс... — повторил Коваль, словно пробуя имя на вкус, и кивнул своим мыслям. — Ладно, Алекс. Мне сказали, ты нашёл ключ?

Алекс вздохнул, чувствуя, как под ним дрожит табурет:

— Если вы эту штуку называете ключом, — он кивнул в сторону тускло светящейся пластины, что лежала перед Ковалем на столе, — то да. Видимо, так.

Механический глаз Коваля едва заметно моргнул.

— Где именно?

Алекс сглотнул, отвёл взгляд на пол и сжал рукава куртки, выжимая с них остатки дождевой воды, прежде чем ответить.

— В Севгороде. Заброшенное здание… подвал. Я наткнулся там на труп. Похоже, девушка, военная форма. Лежала давно, как мумифицированная. Решил обыскать — и нашёл этот предмет у неё.

— Севгород, значит… — протянул Коваль, и голос его стал холоднее.

Внутри его черепа раздалось тихое, едва слышное жужжание сервоприводов. Механический глаз дёрнулся, фокусируясь на лице Алекса. Зрачок, скрытый за линзой, сузился, и Коваль увидел то, что было скрыто в полумраке: учащённый пульс на шее гостя, капли холодного пота на висках и микроспазмы лицевых мышц. Картинка слегка зернила помехами, вызывая тупую боль в виске, но Коваль привычно игнорировал её.

— Там обитают «тихие». И ты хочешь сказать, что прошёл через их логово и остался жив?

Алекс сжал кулаки на коленях.

— Я… не знаю, как это вышло. Их я не видел, но… было ощущение, что кто-то наблюдает. Слишком тихо вокруг. Несколько раз мелькали тени на верхних этажах. Близко не подходили.

Коваль перевёл взгляд на Саймена:

— Что думаешь, Саймен?

Саймен оттолкнулся от стены и шагнул ближе. Его голос был резким, без тени эмоций:

— Не доверяю я ему. Слишком уж всё гладко. Принёс ключ, который мы ищем, и чудом выжил там, где людей рвут на куски. Похоже на подставу.

Коваль чуть кивнул.

— Согласен. Но проверить нужно.

Он потянулся за ключом, лежавшим перед ним на столе. Металл поблёскивал под лампой — холодный и безжизненный. От прикосновения ключ тут же засиял ярче.

— Этот номер, 07… — Коваль провёл пальцем по гравировке. — Ключ от бункера «Порог». Необычно, что он всплыл именно рядом с нами. Но выбора у нас нет. Там должны быть архивы, еда, генераторы. Мы в этом нуждаемся.

Коваль замолчал, вертя ключ в пальцах. Механический глаз снова тихо жужжал, сканируя реакцию гостя. Алекс молчал, чувствуя, как в груди сжимается холод. Он понимал: его судьба висит на волоске.

Коваль резко поднял взгляд и, прищурившись здоровым глазом, произнёс:

— Знаешь, почему я тебя ещё не пристрелил?

Алекс напрягся, но промолчал.

— Не только из-за ключа, — продолжил Коваль. — Ты подходишь под одно описание.

Он медленно открыл ящик стола, не сводя взгляда с Алекса, словно боялся, что тот дёрнется. Достал что-то плоское и положил на стол лицом вниз, накрыв ладонью.

— Месяц назад у нас была гостья. Странная женщина. Она искала мужчину. Длинные волосы, худой, потерянный взгляд... — Коваль сделал паузу, давая словам осесть. — Она сказала, что этот человек очень важен. И если он появится, я должен удержать его любой ценой.

Сердце Алекса пропустило удар.

— Удержать? — переспросил он хрипло.

— Или помочь ему, — усмехнулся Коваль, убирая ладонь. — Зависит от того, будешь ли ты полезен.

Пожелтевший снимок с облупленным краем лежал перед Алексом лицом вверх. Девушка. На вид — лет тридцать. Карие глаза. Тёмные волосы. Улыбка.

Алекс замер. Его взгляд прикипел к фото. В голове, словно вспышка молнии в грозовую ночь, пронеслось узнавание. Резкое, болезненное, но лишённое контекста. Он не помнил, кто она — друг, враг, сестра или возлюбленная. Но он точно знал эти черты. Каждую линию.

— Я знаю её... — выдохнул он, не отрывая взгляда от снимка. — Я её уже видел. Точно видел.

Коваль подался вперёд. Жужжание в его глазнице стихло — механизм сфокусировался.

— Если знаешь, назови имя.

Алекс нахмурился, потирая висок. Он чувствовал это слово — оно было где-то рядом, пульсировало в висках, дразнило, вертелось на самом кончике языка, но никак не хотело обретать форму звука. Это было как пытаться схватить дым руками.

— Я помню... — пробормотал он, сжимая кулаки от бессилия. — Помню, что знаю его. Оно здесь, в голове... вертится на языке, но я не могу...

Он замолчал, глядя на Коваля с растерянностью.

Коваль выдержал паузу, наблюдая за мучениями гостя, а затем произнёс тихо, но чётко:

— Её зовут Эми.

Это имя отозвалось в голове странным звоном. Перед глазами, словно наяву, возник её образ. Только теперь он не был застывшим, пожелтевшим снимком.

Она была живой. На ней был белый халат, ослепительно чистый на фоне серости воспоминаний. Она смотрела прямо на него — внимательно, спокойно. Её ресницы дрогнули, она моргнула — медленно, естественно.

Её губы шевельнулись.

— Алекс...

Он молчал, завороженно глядя на неё, не в силах выдавить ни звука.

— Алекс! — повторила она настойчивее.

Наваждение рассыпалось мгновенно. Алекс вздрогнул и моргнул, возвращаясь в полумрак кабины, пахнущей соляркой. Голос принадлежал не ей.

Напротив сидел Коваль и смотрел на него с лёгким раздражением.

— Алекс! Ты уснул, что ли? — Коваль постучал пальцем по столу. — Так ты знаешь её?

Алекс сглотнул, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится после видения.

— Да, точно, — хрипло сказал он, вытирая испарину со лба. — Я вспомнил. Эми.

— Она ушла на север, — продолжил Коваль, видя, что контакт налажен. — Но оставила это фото для тебя. Велела передать, если встречу.

Алекс медленно взял снимок в руки, будто боялся, что тот рассыплется в прах.

— Завтра утром ты пойдёшь с нами к «Порогу», — голос Коваля стал жёстким, как удар затвора.

— Зачем?

— Мы откроем бункер. Заберём оттуда всё, что нам нужно. Поможешь донести до лагеря — лишние руки не помешают.

Коваль подался вперёд, механический глаз тихо зажужжал, фокусируясь на лице Алекса.

— К тому же, твоя Эми ушла на Север. В те зоны, где счётчик Гейгера захлёбывается через десять минут, а холод убивает быстрее пули. В твоём рванье ты там сдохнешь, не пройдя и сотни километров. Если намерен её найти — тебе понадобится снаряжение, которое лежит в том бункере.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Ты согласен?

Алекс ещё раз взглянул на улыбающуюся девушку на фото, потом на Коваля. Выбора не было.

— Договорились.

Саймен, всё это время стоявший тенью у стены, наконец подал голос. Он смотрел не на Алекса, а на ключ, лежащий на столе:

— Главное, чтобы ключ подошёл. Иначе мы просто потеряем время.

Коваль медленно вытащил пистолет и с тяжёлым стуком положил его на край стола возле себя. Саймен тут же напрягся, следя за Алексом, чтобы тот не сделал резких движений.

— Если ключ окажется фальшивым или нас ждёт засада... — Коваль накрыл ладонью оружие. — Считай, что твой путь закончится прямо там.

Алекс сглотнул. Он осознал, что теперь его жизнь целиком зависит от этого странного предмета.

— Ты останешься на ночь в лагере. Курт тебя проводит.

Алекс сжал зубы и кивнул.

— И высуши одежду, — бросил напоследок Коваль. — Утром выходим.

Курт молча увёл Алекса прочь из кабины и вывел его во двор к общему костру. Там он подал ему кружку с водой. Алекс жадно выпил её, почти залпом, ощущая, как жажда наконец отступает.

— Осторожнее, парень, — улыбнулся Курт, наблюдая за ним. — Остаток оставь на потом.

— Спасибо… — выдавил Алекс, вытирая бороду рукавом.

— Высуши одежду у костра, — добавил Курт. — А то выглядишь как вымокший кот.

Алекс улыбнулся, сделав вид, что оценил шутку.

— Хорошо, ещё раз спасибо.

— Спать можешь тут же, — продолжил Курт. — Тебе принесут плед. Тут тепло, ночью не замёрзнешь.

— Хорошо, — в очередной раз Алекс кивнул головой в знак благодарности.

Курт оставил Алекса наедине с местными жителями. Они, закутавшись в тёплые одеяла, грелись у костра и тихо шуршали. Разговоры были короткими, лаконичными, но каждый звук казался приветливым в этом сыром, холодном лагере.

Костёр разгорелся сильнее, отбрасывая пляшущие тени. Алекс пристроился поближе к теплу, подставляя огню продрогшие руки. Когда дрожь немного унялась, он снова достал снимок и долго вглядывался в лицо женщины, о чём-то напряжённо размышляя.

Вопросы крутились в голове, но ответы ускользали.

— Кто ты? — тихо произнёс он вслух, обращаясь к пожелтевшему изображению. — Почему ты мне так знакома?

Ночь в лагере «Икар» мучительно медленно тянулась без сновидений, но и без отдыха. Алекс сидел у костра, завернувшись в колючий шерстяной плед, и наблюдал, как жар углей неспешно вытягивает влагу из его вещей. Плащ, промокший насквозь, начал постепенно подсыхать: ткань стала тёплой и жёсткой, как наждак, но всё ещё хранила тяжёлый запах болотной тины и застоявшейся воды.

Рюкзак сох дольше. Алекс вытряхнул содержимое на кусок брезента у огня. Влажные предметы парили в горячем воздухе, окутывая его белёсым туманом. Он перебирал их молча, пока взгляд не остановился на книге. Страницы напитались водой и разбухли, превратив томик в тяжелый бесформенный кирпич. Буквы поплыли, превращая строки в серые, нечитаемые пятна. Алекс подержал её в руках дольше, чем следовало, чувствуя тяжесть утраты — словно на его глазах умирал старый друг.

— Это «Дон Кихот»? — вдруг раздался негромкий голос.

Алекс вздрогнул и поднял голову. Напротив него, по ту сторону костра, сидел малец лет десяти, закутанный в старое серое одеяло. Из-под наброшенной на голову ткани виднелись только блестящие глаза, прикованные к размокшей книге.

— Что? — переспросил Алекс, не сразу вернувшись из своих мыслей.

— Твоя книга. Это «Дон Кихот»? — повторил парень, кивнув на облупленный корешок.

Алекс невольно взглянул на обложку. Сквозь слой грязи и водяные разводы всё ещё проглядывали остатки названия и выцветший рисунок: тощий, нескладный рыцарь на костлявой лошади и его приземистый оруженосец.

— Ага, — ответил он после паузы. — Была когда-то.

— Мне жаль. Хорошая книга, — искренне посочувствовал малец.

Алекс молча кивнул. Внутри что-то болезненно кольнуло. Он не ожидал встретить в этом месте ребёнка, которому знакома классика из «того» мира.

— Ты знаешь эту историю? — удивленно спросил он.

— Мама рассказывала, когда я не мог заснуть, — парнишка пододвинулся ближе к огню, грея ладони. — А ты знаешь, кто мой любимый герой?

— Нет. И кто же?

— Николас. Знаешь, почему?

— Почему? — Алекс нахмурился, тщетно пытаясь вызвать из памяти этот образ.

— Он единственный, кто ясно видел, что происходит с Дон Кихотом, — серьёзно ответил малец. — Он был его другом, он просто хотел вернуть его домой.

Алекс промолчал. Он прочёл лишь малую часть книги, да и ту — урывками, с середины, перескакивая через вырванные страницы. Имя Николаса ничего ему не говорило, и эта пустота в памяти снова отозвалась глухой тревогой.

— А кто твой любимый герой? — не унимался малец, вытягивая его из раздумий.

— Не знаю... — Алекс отвёл взгляд от огня на серые кляксы страниц. — Наверное, сам Дон Кихот.

— Почему он? — удивился парень. — Он ведь сумасшедший. Бросался на мельницы, думал, что это великаны. Он всё перепутал.

Алекс на мгновение закрыл глаза, ощущая, как тепло костра приятно печёт лицо, разглаживая морщины усталости.

— Вовсе нет, — тихо, но твёрдо произнёс он, словно защищая кого-то очень близкого. — Он не сумасшедший.

— Почему? — с искренним любопытством спросил малец.

— Он просто забыл, кем он был на самом деле. И решил стать тем, кем хотел быть.

Мальчишка замолчал, обдумывая услышанное. Между ними повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев и глухим рокотом дождя по тенту. Они могли бы просидеть так до рассвета, но из темноты одного из бараков донёсся резкий женский голос:

— Томас! Живо спать! Уже поздно!

Парень вздохнул, нехотя поднимаясь и плотнее запахивая одеяло.

— Мне пора, — он замялся на секунду. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — ответил Алекс.

Томас развернулся, сделал несколько шагов к тени, но остановился, словно не мог уйти, не оставив за собой последнее слово. Он обернулся к Алексу и негромко, но убеждённо произнес:

— И всё-таки он был сумасшедшим.

С этими словами он растворился в темноте. Алекс долго смотрел ему вслед. Потом снова перевёл взгляд на книгу. Дождь окончательно уничтожил бумагу, но слова о «забывшем себя рыцаре» теперь жгли разум сильнее, чем жар костра — ладони. С тяжёлым сердцем он отложил книгу в сторону, понимая, что спасать там больше нечего.

К утру одежда стала дубовой, но хотя бы сухой. Алекс чувствовал себя чуть живее, хоть тело и ломило от сырости. Он долго ворочался, глядя на тлеющие угли, пока усталость не взяла своё.

Разбудил его грубый толчок сапогом в бок.

— Подъём, турист. Солнце уже взошло.

Над ним стоял Курт. Лицо спокойное, но без вчерашнего дружелюбия. Алекс моргнул, пытаясь сообразить, где он. Холодное утро, запах гари, серый ангар. Реальность навалилась мгновенно.

— Уже выходим? — хрипло спросил он, торопливо натягивая сапоги.

— Коваль не любит ждать, — бросил Курт, разворачиваясь. — Шевелись.

...

Спасибо за интерес к этой истории!

Проект развивается постепенно — он большой, и его завершение потребует времени.

Если вы хотите продолжить читать черновики и следить за процессом, это можно сделать на моём личном канале.

Вся информация об этом есть в моём профиле.