Обаятельная каланча и Милый гномик

– Сиджун, ты где? Тебя задержали после уроков? – вежливым тоном поинтересовалась мама.

– Нет, – коротко ответила я и встала со своего места. Осмотревшись, быстро отошла к окну, чтобы мой разговор никто не подслушал. – Ты уже дома?

– Сиджун, – строгий голос на другом конце линии не сулил ничего хорошего. Внезапная смена тона подсказала мне, что мама очень недовольна моим поведением. – Только не говори мне, что сейчас веселишься со своими друзьями?

– Я могу всё объяснить, – немного нервным тоном сказала я в трубку.

– Даю тебе 10 минут, – холодно бросила она и повесила трубку, не давая мне что-либо возразить.

Не теряя времени, я быстрым шагом подошла к нашему столику и взяла свою сумку.

– Мне пора, – сообщила я Бискви.

– Анул может проводить тебя до дома, – ответила подруга, и мой временный парень удивлённо обернулся к ней.

– Нет. Кто-то же должен доесть мороженое, – без энтузиазма сказала я и побежала к входной двери. – Пока.

Начиная с младших классов школы, мой обычный распорядок дня включал себя школу и дом, больше ничего лишнего. Мои родители были уверены, что в моём возрасте мне нужно думать только об учёбе, а не о клубах, вечеринках, прогулках или чем там ещё занимались все остальные школьники. «Друзей ты сможешь найти в любом возрасте, даже в 30. А хорошую жизнь надо начинать строить с самого детства» – так утверждает моя мама. Именно поэтому я всегда после уроков шла домой и никогда не гуляла ни с кем из одноклассников, а если меня по какой-то причине задерживали в школе, то заранее предупреждала об этом родителей. В целом, я не имела ничего против самой учёбы, мне нравилось узнавать что-то новое и оттачивать навыки, да и общение с одноклассниками не очень меня привлекало. Но так было до появления в моей жизни Бискви. Общение с парнями мне тоже было неинтересно. Наблюдая за дурашливым поведением одноклассников на переменах, я предполагала, что вне стен школы они ведут себя ещё хуже. Я невольно составляла своё мнение о природе парней лишь по первому впечатлению, не намереваясь их лучше узнавать. Исключение из этого – Анул.

Изредка я стала позволять себе немного отдохнуть от этой скучной рутины. После школы я могла пойти в библиотеку, чтобы почитать там обычные художественные произведения, а не нудные школьные учебники, или же отправлялась на прогулку со своей школьной подругой по различным неизвестным мне местам. Если бы не Бискви, я так бы и «грызла гранит науки» беспрерывно. Но такие дни случались очень редко и только в том случае, когда я была уверена в одной вещи: мама в этот день на работе. Обычно она приходила домой поздно вечером и не замечала моих опозданий. Не то, чтобы я боялась её. Просто …она очень серьёзно относилась к жизни и считала учёбу в школе важнее всего на свете, требуя такого же отношения от своей единственной дочери. Что касается моего отца, то тут всё намного проще. Он признавал важность отметок в аттестате для дальнейшего благополучия в жизни, но полностью не разделял маминых взглядов, считая, что наличие друзей и разумный отдых от зубрёжки не могут мне как-то повредить. Постепенно мои регулярные прогулки с подругой стали нашей с ним общей тайной.

Мы с отцом несколько раз пытались переубедить маму. Я попыталась объяснить ей, что, если я немного прогуляюсь со своей подругой после школы, это не означает, что мои оценки сразу ухудшатся и я перестану уделять внимание учёбе, променяв её на всякие развлечения. Но она даже слушать меня не хотела. А когда отец вставал на мою сторону и дружелюбным тоном предлагал моей матери в качестве компромисса отпускать меня раз в неделю на прогулку с Бискви, в крайнем случае раз в месяц, мама возмущалась ещё громче. В конечном итоге, чтобы в нашей семье не раздувались постоянные ссоры и скандалы по этому поводу, мы с отцом стали спокойно соглашаться с ней, когда она в очередной раз говорила своё твёрдое «нет», и сдавались без боя. Мы оба пацифисты.

Отец стал мне ближе, чем мать. С ним я могла поделиться любым своим секретом. Мать же меня совсем не понимала, и я более чем уверена, что, вздумай я ей открыться, она бы жестоко осудила меня и посчитала бы омерзительной. Простейшие мои желания, которые не казались мне чем-то плохим, да и моему отцу тоже, я не могла ей рассказать. Я её хорошо изучила, поэтому, чтобы не расстраивать маму и не портить зря с ней отношения, решила выполнять её просьбы и говорить только то, что её порадует. Отцу я могла показать настоящую себя, а для мамы пришлось создать образ идеального послушного подростка. Несмотря на всё это, я люблю маму, ведь благодаря ей и отцу я появилась на этом белом свете, они помогли мне добиться всего, что у меня есть. Трудно признаваться в этом, но выходит, что я такая же двуличная, как и мой временный и невыносимый парень…

Я быстро темпом бежала по короткому пути до дома, стараясь как можно скорее оказаться напротив двери. В голове вертелась только одна мысль, и это никак не было связано с моими родителями. Я хотела обрадовать их хорошей новостью.

Добежав до двери своего дома, я слегка запыхалась. Поэтому я на какое-то время осталась на крыльце, чтобы восстановить дыхание. Мой организм уже начал привыкать к тренировкам, которые некоторое время назад появились в моём расписании и проходят каждые субботу и воскресенье. Мама решила, что мне нужно укреплять не только ум, но и тело, чтобы я всегда была здоровой и крепкой, поэтому добавила мне в выходные дни комплекс различных спортивных упражнений. А я, как всегда, стараюсь и в физическом плане показывать отличный результат.

Это стало некой традицией в нашей семье. Можно смело сказать, что у меня спортивная семья. Рано утром я вместе с родителями выхожу на небольшую пробежку, преодолевая определённую дистанцию в лёгком темпе и возвращаясь назад. В начале было так сложно. Мне с трудом удавалось придерживаться их темпа, а также было невыносимо вставать настолько рано утром, когда мозг всё ещё находится в полусне. Плюс ко всему пробежки изматывали мое непривычное к нагрузкам тело. Некоторое время я могла поддерживать темп, но на обратном пути едва переставляла ноги.

После бега начинается разминка на всё тело. Она проходит намного веселее и интереснее. Папа включает свои любимые песни, под которые мама показывает нам, как правильно выполнять упражнения. Вот такая у них гармония.

В субботу после тренировки родители уходят на работу, я же остаюсь дома одна и занимаюсь подготовкой к различным плановым контрольным работам. В воскресенье же мы всей семьёй занимаемся уборкой дома, а вторая половина моего дня также посвящается дополнительным занятиям. Я чётко усвоила, что всегда должна стремиться стать лучше, чем вчера.

Я открыла дверь и смело вошла в дом, успев сделать лишь несколько шагов в сторону гостиной, когда меня окликнул голос моей матери:

– Ты опоздала, – её строгое лицо безжалостно смотрело на меня, вызывая чувство вины. Холодные карие глаза леденили душу.

– Прости, – извинилась я и медленно подошла к ней. Уверена, что моя новость её обрадует и перечеркнёт недовольство мной. – Сегодня случилось кое-что очень важное, из-за чего у меня совсем вылетело из головы, что сегодня дополнительный курс по математике… У меня есть все шансы стать старостой класса, – с энтузиазмом сказала я, ожидая увидеть на лице своей матери радостную улыбку.

– И поэтому ты уже считаешь, что дополнительные курсы тебе не нужны? – она грубо проигнорировала мои слова. Радостный огонь в моих глазах погас.

– Послушай, я…

– Нет, это ты внимательно слушай. Ты недостаточно стараешься, поэтому до сих пор не стала старостой класса, – начала она строгим голосом, в котором отчётливо слышится разочарование. Она медленно подошла ко мне, я виновато опустила взгляд вниз, покорно слушая все её укоры. – А теперь ты ещё и прогуливаешь. Ты считаешь, что это допустимо?

– Нет, прости меня, – ответила я, полностью потушив весь её пыл этим ответом.

– Послушай меня, дорогая, – сказала мама нежным голосом и, как обычно, положила свою правую ладонь на моё плечо. – Я желаю тебе только лучшего и только поэтому не хочу, чтобы ты гуляла со своими друзьями.

– Но…

– Тсс, – она приложила свой указательный палец к моим губам. – Мне нужно, чтобы ты пообещала, что подобного больше не повторится.

– Мама, я…

– Обещай мне, – настаивала она.

Но я не могла и не хотела давать ей такое обещание. Ведь в этом случае мне придётся отказаться от своей лучшей подруги, которая помогла мне избавиться от скучной рутины и открыла для меня новый мир. Она стала для меня самым дорогим человеком, которого я не хочу потерять. Я также не горела желанием возвращаться в унылый мирок, в котором учёбе посвящалось всё свободное время. Для других вещей в нём не было места. Они просто не вписывались в него с точки зрения моей мамы. Моя жизнь опять мне не принадлежала бы. Я стала бы всё равно что бесчувственным роботом, который беспрекословно подчиняется маминым приказам. Кроме того, обещания – это не просто слова для меня. И если я кому-то что-то пообещала, то делаю всё возможное, чтобы его выполнить.

– Дочурка, ты уже вернулась? Я думал, что до полуночи тебя не увижу. Неужели королевский бал уже закончился, и всё волшебство пропало? – поприветствовал меня отец, появившись на пороге кухни.

Его внезапное появление спасло меня от дальнейшей беседы с мамой. Мне удалось избежать обещания, которое она так жаждала от меня услышать. Это уже не первый и не второй случай, и конечно же не последний. Моя мама не прекращает свои попытки и не отступится, пока я снова, как было в детстве, не стану послушной дочерью. Уверена, что это самая заветная её мечта. Она посмотрела на меня опечаленным взглядом и молча ушла наверх. В такие моменты мне её жаль. Хотелось бы её развеселить и побыть с ней сейчас рядом, но я знала, что причина её печали – я. Своим присутствием я лишь сильнее её огорчила бы.

– Мама в последнее время сама не своя, – сказала я, немного понизив голос.

– Наверное, много трудится. Но ты не переживай. Пошли лучше перекусим чем-нибудь вкусненьким, – позвал меня отец и исчез в кухне. – Или ты не голодна?

Глава 2. Вторник

На следующий день, оказавшись на пороге класса, меня шокировала представленная передо мною картина. Кто-то огромными буквами написал на доске следующее «важное» и «срочное» послание, которое не мог не заметить каждый проходящий мимо ученик: «Анул и Сиджун начали встречаться». Не хватает только вокруг надписи ещё несколько сердец для красоты.

– Как тебе пиар? – интересуется Анул, ожидая услышать мой вердикт. Он стоял напротив меня и был доволен проделанной работой, ещё более раздражая меня своей белоснежной улыбкой.

– Детский сад, не более, – равнодушно произнесла я, огибая его.

– И чем же не понравилось моё творение? Размером букв твоего имени? Не нравится, что Моё больше выделяется?

– Причин много, – поверхностно ответила я, не собираясь углубляться в детали и вести с ним незамысловатую беседу.

Я присела на своё место, надеясь, что мой парень незамедлительно исчезнет восвояси, и не будет мне ещё больше докучать. Но вместо ожидаемого хода событий Анул сел своей пятой точкой на мою парту. Затем повернул ко мне своё очаровательное лицо и просто молча улыбался, замышляя что-то неладное.

– Тебе что-то нужно?

– Конечно. ТЫ, – слащавость в голосе снова вернулась к нему и заставляла смотреть на него с непониманием.

– Со мною можешь не заигрыва…

Но мне не дали договорить. Бискви внезапно возникла у меня за спиной и закрыла мой рот своей ладонью, не давая закончить свою фразу.

– Ты ведь не забыла, что вы теперь пара? – тихо напомнила мне она. Подруга выходит из-за спины и глядит на моё хмурое лицо, после чего сразу же отдёргивает свою руку. – Влюбленная девушка не дерзит любимому парню.

– А как она должна себя вести?

– Я так и думала, что ты задашь мне верный вопрос. Именно поэтому купила вам двоим билеты в кино. Та дам! – радостно объявляет она, достав те самые билеты из своего кармана. – Показ сегодня после занятий.

– Я не смогу, – спокойным голосом отказываюсь я. – Мне…

– Сиджун, ты чего? Мы же вчера обо всём договорились, и ты дала нам своё согласие. А значит теперь мы все одна команда, настроенная на победу.

– Но…

– Никаких «но». Ты пойдёшь на этот фильм, – строгим голосом произнесла подруга, хотя ей никак не сравнится в этом с моей мамой и не заставить меня молча согласиться.

– Нужно подумать над обращениями, – прозвучало немного странное предложение старосты, тем не менее его появление положило конец нашим разногласиям. – Влюблённые не часто называют друг друга по именам.

Не успеваю я что-либо проговорить, как слышу:

– Милый гномик, – тут же произнёс Анул. Я подняла на него свои глаза полные недовольства и хотела в эту же самую секунду испепелить, чтобы он больше никогда не смог меня раздражать. – А что? Звучит же хорошо.

– А ты Сиджун, выбрала для него милое прозвище?

– Обаятельная каланча, – ответила я язвительным тоном. Мне не пришлось долго думать и размышлять. Именно так я его и называла в своих мыслях, проведя с ним два долгих года. И наконец пришло то самое время произнести долгожданные слова вслух, прямо ему в лицо. – Звучит неплохо, ведь так?

– Думаю, что если никто не возражает, то всё хорошо.

– Милый гномик, – ласково обратился ко мне Анул.

Что это за смена тона? Это и есть влюбленность? И я тоже должна выкинуть нечто подобное?

– Обаятельная каланча, – пыталась повторить за парнем. Но моя попытка, придать голосу как можно больше нежности, терпит ожидаемое крушение.

– Пару тренировок и у тебя тоже всё получится.

Анул вдруг встал и невозмутимо сел на соседнее место рядом со мной, а не вернулся к своему. Оно всегда находилось в углу класса, рядом с окном. Летом ему было свежо и комфортно, когда многие из нас страдали от жары.

Такой поворот событий не мог остаться без моего внимания. Я повернулась к Бискви, надеясь услышать разъяснения по этому поводу, и та еле слышно произнесла:

– Смена мест.

Во время обеденного перерыва, как всегда это происходило, в класс приходили несколько девушек, поклонницы Анула, и без какого-либо затруднения звали его вместе пообедать. Он, конечно же, с удовольствием принимал их ежедневное приглашение, одаривая их своей притягательной улыбкой и своими манерами джентльмена. Я думала, что и в этот раз произойдёт нечто подобное, поэтому собиралась уйти в столовую одна, избежав “долгожданную” сцену и его неотъемлемую компанию. Но случилось невозможное – Анул деликатно отказал своим поклонницам и при всех пригласил Меня на обед. Я собиралась ответить в своей манере, что «мы же и так собирались в столовую», но Бискви меня вовремя остановила. И в итоге мне пришлось кивнуть головой, изображая радость ради общего блага.

– Вы должны узнать предпочтения друг друга, – говорил Кирт за обеденным столом, а затем протянул нам чистые бумаги А4. – Тут вы напишите свои любимые занятия, цвета, блюда, места и всё то, что вам покажется важным. А после этого просто обменяетесь листами.

– Вы не обязаны прямо сейчас этим заниматься, поэтому пока просто наслаждайтесь едой, – добавляет Бискви.

– Вы так ответственно подошли к этому заданию. Было бы куда легче, если бы вместо нас участвовали вы, двоя, – размышлял вслух Анул, чем разительно поразил меня.

– Ты не хочешь стать ещё популярнее? Это ведь отличный для этого способ, – не выдержила я поток своих колких слов.

Вместо ответа Анул взял ложкой кусочек мяса и как ни в чём не бывало протянул мне. Я смотрела на его глумливой лицо, и мне в тот же миг захотелось сказать что-нибудь язвительное, чтобы не идти у него на поводу. Но я сдержалась, вспомнив про нашу публичную игру.

– Скажи, а– а– а– а– а.

– Сиджун, помни о конкурсе, – пыталась подтолкнуть меня к решительному шагу Бискви и ткнула локтем.

– Мы вчера это проходили. Теперь нужно закрепить, чтобы двигаться к следующему пункту, – пытался убедить меня мой парень и, протянув руку через весь стол, почти что прикасался к моим губам. – А– а– а– а.

Моё лицо в этот самый момент точно не выглядело радостным и уж точно не влюблённым. Но я с усилием натянула на себя беззаботную улыбку и отгоняла мысли о том, что я снова выглядела в глазах Анула маленьким ребёнком. Чтобы, как можно скорее прекратить игру на публику, я слегка приоткрыла свой рот, и парень немедля воспользовался этим редчайшим шансом и запихнул ложку. Проделал это, как всегда, не задевая моих зубов и лишь причиняя неудобства, а не острую боль. Его довольное лицо начало сиять. И если бы он был солнцем, а не обычным человеком, то нас бы озарил яркий ослепляющий луч света. Но, к нашему счастью, он не являлся им. А это означало, что придёт время и я смогу за всё ему отплатить.

Довольная нами Бискви повернулась к Кирту и смотрела на него таким ожидающим взглядом, что сложно было бы не заметить. Она, вероятнее всего, хотела бы провернуть нечто подобное и с ним, но парень не смотрел на неё.

– Вы отлично смотритесь. Балл по красоте мы точно получим, – уверенно произносит староста, не замечая происходящего перед собой.

– Если удастся победить самую красивую пару, – указала в сторону стола, стоящего посередине помещения.

За ним сидели двое молодых людей, привлекающими к себе всеобщее внимание, как в столовой, так и за её пределами. Парень с пепельным блондом сидел строго прямо и смотрел влюбленными глазами чистого неба на свою спутницу. За внешность и дружелюбный, добрый характер его прозвали «Бескрылым ангелом», спустившимся с небес на землю. Абсолютно все в школе знали о том, что его невинное сердце уже в руках «Богини красоты». Девушка с выразительными серо-голубыми глазами и с пушистыми шоколадно-кофейными волосами с фигурой песочных часов. Она была просто идеалом женской красоты. Исходя из всего перечисленного никто не был против и не ненавидел эту пару прекрасных людей. «Они созданы друг для друга» – вот что, говорили все, когда заходила речь о них.

– Они ведь оба из разных классов, а значит не могут участвовать, – заметил Анул.

– Если, конечно, кто-нибудь из них не предпочтёт романтическим отношениям школьный конкурс с победой, – сказал староста таким тоном, словно был уверен, что их любовь не сможет пройти через представленное препятствие.

– Ева и Егор любят друг друга уже два года. Маловероятно, что они променяют свою любовь на приз какого-то конкурса, – поделилась своим мнением Бискви.

Глядя на влюбленную пару, я могла с точностью на все сто процентов предположить, что она желала такого внимательного и нежного парня, как Егор. Какая девушка бы не мечтала о том, чтобы на неё смотрели таким образом, что даже без малейших прикосновений можно было ощутить невероятную нежность на себе. Егор являлся именно таким заботливым парнем, что находясь рядом с ним никто и никогда не почувствовала бы себя ненужной, лишь искренне любимой и окрылённой. А вот наш бездушный староста таковым не являлся. Не знаю уж по какой причине и по каким критериям Бискви выбрала нашего старосту, но могла с точностью сказать, что она совершила ошибку. Он ведь даже не заинтересован моей подругой, что можно судить по его действиям, словам, лишённых всяких нежностей, в отличии от Анула, который старался убедительно притворяться моей парой.

После обеда мы все вместе вернулись обратно в класс. Мы с Анулом сразу же начали писать о своих увлечениях, предпочтениях и обо всём том, что казалось нам главной информацией. Я долго рассуждала о том, что же мне нравится, чем увлекаюсь, чего бы мне хотелось. Но даже время не помогало мне заполнить хотя бы половину листка, лежащего перед моими глазами. Пустое пространство показалось отражением моих заветных желаний, которых у меня не было. Я ни о чём не мечтала, ведь всегда ставила только конкретные цели, которых должна была достичь, а всё остальное меня не волновало.

Когда мы поменялись своими листками я была удивлена. Анул полностью заполнил все строки, не оставив на нём даже миллиметр свободного места. Его предложения хоть и были краткими, но со смыслом. Сравнивая мои записи и его, я неосознанно понимала, как сильно наши жизни отличаются. Конечно, я до этого момента хоть раз об этом задумывалась. Особенно яро это было заметно, когда я молча и без энтузиазма направлялась домой, а он вместе с друзьями шёл в сторону торгового центра. Мне нравится моя жизнь, просто в моей не хватает других ярких красок, чтобы с полной грудью наслаждаться ею. И читая его записи я ничего не ощущаю, кроме черной зависти. Его жизнь полна таких разных красок, что невольно мне захотелось прочувствовать всё то, что он успел сделать. Я бы с удовольствием выполнила некоторые приключения, рассказанные на этом листе, а на другие бы никак не решилась. Но я могла только размышлять, ведь всего этого я лишена, мне не дадут этого сделать. Это мне хорошо известно.

Вся информация, изложенная прямо передо мной, оказалась полезной. Я куда лучше узнала своего парня и могла сказать, что мы стали ближе друг к другу. Однако несмотря на положительный результат, я не смогла сблизиться с ним, наподобие настоящих отношений. Я всё ещё не понимала, как нам предстоит отыгрывать влюблённых, если мы совсем разные.

– Так мало? Ты у нас закрытая книга? – с шутливым голосом подшутил Анул. – Если так, то я прочту все твои страницы, каждое словечко.

Звучало как-то страстно, то ли грязно, но я просто проигнорировала его слова.

– Желание: услышать признание от «Богини красоты». Это что? – интересовалась я, указывая на его записи.

– Это же невозможно, – произнесла Бискви, и я кивнула, соглашаясь с её словами.

– Ты влюблён в неё? – задал вопрос заинтригованный Кирт.

– Не думаю, что у тебя есть хоть какие-то шансы, – добавила я, чтобы дать понять, что он зря тратит на неё своё время.

– Даст она тебе отворот-поворот, – не сдерживаясь, пошутила Бискви, чем заставляет всех улыбаться.

– А я вот уверен, что у меня всё получится, – голос парня звучал поразительно твёрдо, а затем он решил встать, чтобы придать себе больше уверенности. – Половину девушек уже отдала мне свои сердца. Остается совсем чуть-чуть до заветной цели.

– Столько времени-то и осталось до твоего падения с небес на землю, – с издевательским голосом вырвалось у меня, и Бискви засмеялась вслух.

– Милый гномик, не думаешь, что это жестоко? – обращался он ко мне со своей нежностью в голосе.

– Обаятельная каланча, я же говорю это заботясь о тебе, – ответила я и всеми силами пыталась при этом не засмеяться.

Я считала, что после моих слов он тоже что-нибудь скажет, дразня меня, как и всегда. Но он предпринял нечто иное. Анул приблизился ко мне и, упираясь одной рукой о спинку моего стула, а другой – об парту, навис своим телом надо мной и медленно склонился к моему лицу. Всем моим вниманием овладел этот раздражающий смазливый парень. Его глаза тут же пленили мой взор.

– Разве так заботятся о своем парне?

Нежный голос, с которым он обычно флиртовал со многими девушками, казался более шепчущим в данной ситуации. С такого близкого расстояния я не могла не признать его привлекательное лицо. Но даже это не помогло ему. Я не перестала считать его раздражающим красавцем.

– Не забывай о границах, – произнесла я спокойным голосом и сразу же отодвинула его от себя. – Лучше побереги своё очарование для «Богини красоты».

– Ребята, у вас точно есть шансы на победу, – среагировал на произошедшее один из наших одноклассников. – Вы такая милая парочка.

– Мы будем болеть за вас.

Неожиданно наши одноклассники произнесли нам искренние слова поддержки и восхищения. Никто из них не казался расстроенным или же раздраженным тем, что я и Анул начали встречаться. Это помогло нам настроиться на заветную победу.

– Если мне удастся захватить твоё сердце, стало быть я способен покорить и Еву, – шептал мне прямо в ухо Анул.

Его высказывания не имели никакой правды. Ева и я кардинально отличались друг от друга. Мы не были одним и тем же человек.

После занятий я вышла в коридор и звонила папе, ощущая небольшое нетерпение. Бискви, Кирт и Анул остались в классе, дожидаться моего положительного ответа. Маме я не могла решиться сказать нечто подобного. Она не будет прямо уговаривать меня, начнет издалека и будет разговаривать с намеками. И, в конечном итоге, зная саму себя, я отказалась бы от фильма и плелась бы домой.

– Да, милая? Что-то случилось? – спросил голос отца после нескольких гудков.

Вчера я рассказала отцу о конкурсе и о моём временном парне. Он воспринял всё куда спокойнее, чем я рассчитывала. Ему даже удалось подколоть меня, произнеся вслух самое нелепое, что могло прийти ему в голову, а именно, что не против моих внезапных отношений и готов согласиться на свадьбу. Шутка, которая продлилась недолго. Но потом он попросил меня держать эту информацию в тайне от мамы, ведь ему, как и мне, не хотелось расстраивать её. Именно по этой причине, он беспрекословно согласился помочь с маскировкой. Папа выдумает всё угодно, чтобы прикрыть моё опоздание.