Сердце короля стужи

– Моя матушка любит балы, – пожал плечами принц, неподалеку от которого Элеа и остановилась. Ее согревала мысль, что она могла слышать его очаровательный смех и мудрые замечания.

– И все же, – вмешалась в разговор девица, имя которой Элеа, конечно же, позабыла, – думаю, было бы неплохо, если бы на королевские балы созывали не весь высший свет. Здесь же не продохнуть! А танцевать? Как мы должны танцевать, когда весь бальный зал занят гостями. Посмотрите, там же совсем тесно, – и она кивнула в сторону кружащихся пар.

Если честно, Элеа была согласна. Каким бы огромным ни был бальный зал в замке, он все равно едва вмещал всех приглашенных.

– Боюсь, моя матушка не может лишить себя внимания и признательности всех своих подданных.

Элеа попыталась улыбнуться. Она постаралась не думать, что слова этой надменной девицы могли как-либо касаться и ее семьи. Хотя после того, что сегодня произойдет, этой девице придется держать язык за зубами и завидовать судьбе Элеи.

Мысленно продолжая улыбаться, она вполуха прислушивалась к пустой болтовне, пока наконец-то не умолкла музыка, а церемониймейстер, выйдя на главный балкон, сообщил, что прибыли король и королева.

Сердце Элеи пропустило второй удар за вечер.

Вот он тот самый момент. Очень скоро все случится.

– Простите, – проговорил Киф, оглядывая своих друзей. – Я должен присоединиться к своей семье. Сегодня важный день, как вы помните, – и подмигнув, принц развернулся на пятках и направился прочь от небольшой компании, среди которых была и Элеа. Ей показалось, что Киф взглянул на нее, но девушка не была уверена. Вот только сердце ее трепетало в предвкушении, а тело, словно повинуясь порыву, буквально следовало по пятам за принцем.

Быстро распрощавшись с друзьями Кифа, Элеа побрела следом, уверяя себя, что должна найти матушку, пока та не подняла на уши всех гостей. На самом же деле Элеа хотела переговорить с принцем до того, как тот поднимется в королевскую ложу.

Едва поспев его нагнать, Элеа окликнула принца.

Киф обернулся.

– Да? – спросил он, и их взгляды вновь встретились. Элеа ощутила, как по ее телу побежали мурашки.

– Мы не могли бы переговорить?

Киф прищурился. Его голубые глаза, которые Элеа считала самыми прекрасными на свете, вдруг потемнели.

Девушка сглотнула внезапно появившийся в ее горле комок.

– Прости, но мне нужно к королю и королеве. Обещаю, мы поболтаем чуть позже, – и подмигнув, принц кивнул.

Элее не оставалось ничего иного, как наблюдать за принцем. За тем, как тот проходил через толпу и все его пропускали. Как принц поднимался по мраморной лестнице, как спустя несколько мгновений он оказался подле короля и королевы, нарядившихся по случаю праздничного бала в бело-золотые наряды. Лысоватую голову короля венчала корона с рубинами, а на светловолосой голове королевы россыпью бриллиантов мерцала диадема.

Очень скоро в одной из таких диадем к алтарю отправится и Элеа.

Она улыбнулась.

Не нужно бояться. Всё вот-вот закончится.

И Элеа улыбнулась. Она стала пробираться через толпу гостей, намереваясь оказаться как можно ближе к балкону, чтобы, когда король объявит о предстоящей свадьбе, а принц назовет имя своей возлюбленной невесты, Элее не пришлось продираться сквозь ошеломленную публику. А то что невестой будет она уже было решено. Киф обещал, что женится на ней. У Элеи не было повода сомневаться в нем, и то, что на балу и при друзьях он держался отстранённо, не показывая своих чувств, было их договоренностью. Не стоило принцу и наследнику королевского дома выделять определенную девушку. Повышенное внимание к той могло нанести вред, ведь даже у королей есть враги внутри королевства. Отсюда и была вся секретность.

Так Элее сказал Киф. Впрочем, матушка тоже так считала, поэтому не скупилась на оплату своим шпионам, в надежде заполучить информацию раньше остальных.

Кое-как пробравшись через толпу, Элеа приблизилась к балкону. Где-то недоделку замаячила макушка матери. Наверное, она увидела дочь и решила, что в столь важный для нее, а точнее, для всей семьи час, ей нужно быть рядом с будущей принцессой.

Элеа приготовилась слушать королевскую речь, когда подле нее остановилась матушка. Та выглядела решительно и была как никогда тверда. Она не сделала ни единого замечания заплутавшей по бальному залу дочери. Лишь встала рядом и тоже посмотрела на монарха, который в сопровождении супруги и сына приблизился к краю балкона.

Сотни глаз были устремлены на короля и королеву в их блистательных бело-золотых нарядах.

Элеа едва дышала, когда заговорил король:

– Мы рады приветствовать вас на нашем ежегодном балу!

Толпа возликовала. Даже Элеа приоткрыла рот, чтобы высказать благодарственное слово монарху.

– Но сегодняшний день для нас вдвойне счастливый, ведь мой сын наконец-то сделал свой выбор и готов жениться!

И новая волна ликования буквально сотрясла стены замка. Элеа чувствовала, как внутри нее все бурлит и трепещет. Она сжала кулачки и на мгновение зажмурилась. Если король немедленно не скажет имя, то Элеа лишится чувств.

На плечо девушки легла прохладная ладонь матери.

Леди Таиса тоже нервничала и ждала не меньше, чем сама Элеа.

Тем временем на балконе вперед вышел сам принц Киф. Теперь его голову украшала небольшая корона – символ власти и величия. Элеа залюбовалась им. Все-таки он был самым прекрасным принцем на свете, хоть с другими принцами она не была знакома.

– Следующей весной состоится моя свадьба с принцессой Люменией из Ритарбура! – сказал принц, и толпа поддержала его громким ликованием.

В этот самый миг из горла Элеи вырвался тихий вскрик. Она едва не лишилась чувств, но матушка, стоявшая за ее спиной, схватила дочь за руку и заставила стоять смирно, пока вокруг толпа аплодировала и выкрикивала имена будущего короля и его королевы.

И только Элеа молчала. По ее щекам катились кристально чистые слезы.

Глава 3

– Куда ты? – выкрикнула леди Таиса, едва поспевая за дочерью.

Элеа сама не понимала, что делает, но в одном она не сомневалась: нужно поскорее покинуть дворец. Ее щеки горели от стыда, глаза были полны слез, а сердце разбивалось на миллион осколков.

Всё должно было быть иначе.

Ведь матушка обещала, что всё будет по-другому.

Сегодня принц Киф должен был сделать предложение леди Элее Торнтон. Он должен был подарить ей фамильное кольцо, которое взял у королевы. Сегодня Элеа должна была подняться на балкончик и встать рядом с Кифом и его семьей – с королем и королевой, чтобы поприветствовать своих будущих подданных.

Но все сложилось совершенно не так, как рассчитывала леди Таиса. И как мечтала Элеа.

– А ну, остановись, никчемная ты девчонка! – рыча сквозь зубы, леди Таиса схватила дочь за локоть. Платье, которое так бережно было подогнано под миниатюрную фигуру девушки, затрещало по швам, а в рукаве так вовсе образовалась дыра – именно там, где леди Таиса схватила дочь.

– Матушка, прошу, – взмолилась девушка, чувствуя, как к горлу подступила тошнота. Она не ела весь день, чтобы выглядеть на сегодняшнем балу самой очаровательной леди, а по итогу едва стояла на ногах из-за усталости, голода и обрушивавшегося на нее позора. Киф даже не посмотрел на нее.

А какие слова он говорил ей ранее…

Элеа всхлипнула, когда леди Таиса впилась ногтями в руку дочери.

– Ты опозорила нас, девчонка! Ты разрушила все, ради чего я так старалась, – рычала леди Торнтон, выдыхая горячий воздух вместе со словами, полными яда.

– Простите, матушка… я не хотела, чтобы всё… всё вот… так… – голос окончательно дрогнул, и Элеа тихонечко заплакала.

– Никчемная! Бесполезная! Ты все разрушила!

Леди Таиса замахнулась свободной рукой, и Элеа, в ужасе раскрыв глаза, сжалась, ожидая удара, но леди Торнтон помешали. Или, наоборот, спасли Элею от еще одного позора.

– Леди Торнтон, – пробасил церемониймейстер.

Две представительницы старого, знатного рода разом отпрянули друг от друга. Элеа спасалась от гнева матери, сама же леди Таиса продолжала играть роль аристократки с изысканными манерами. Разве что мало кто поверил бы в ее игру, увидев, как леди Таиса едва не поколотила собственную дочь в королевском замке в самый разгар бала.

– Прошу следовать за мной. Вас ожидают.

– Кто? – спросила леди Таиса, но церемониймейстер не ответил. Он лишь поправил манжеты и, развернувшись на каблуках, направился прочь. Леди Таисе, как и ее дочери, не оставалось ничего иного, как следовать за мужчиной.

Каждая думала о том, что ожидает их впереди. Элеа была уверена, что после такого позора ее запрут дома и накажут. Матушка постарается сделать так, чтобы Элеа в полной мере распробовала ее гнев и немилость, а после, когда леди Торнтон насытится, она позаботится о будущем своей дочери. Но только так, чтобы их семья осталась в выигрыше.

Церемониймейстер открыл двери, приглашая дам войти. Первой впорхнула леди Таиса. Она держала спину прямой, а на лице не было ни грамма сомнений, тогда как Элеа чувствовала себя уничтоженной. Она опустила голову, едва могла перебирать ногами, а ее щеки все еще горели от пережитого стыда. Церемониймейстер сказал, чтобы они ожидали, а сам, не входя в комнату, закрыл двери.

Повисло напряженное молчание. Элеа мечтала, чтобы случилось чудо, и она исчезла. Чтобы матушка перестала злиться на нее. Чтобы этот проклятый бал закончился или вовсе не начинался.

Чтобы Киф…

Чтобы Элеа никогда не встречал принца, который разбил ее нежное девичье сердце.

Ожидание было недолгим. Элеа даже не успела подумать о том, что случится, когда они вернутся домой, как открылись вторые двери и в комнату вошла женщина.

Элеа сразу же узнала в ней королеву, хотя ее плечи и голову покрывал плащ с капюшоном. Согнувшись чуть ли не пополам, Элеа старалась не дышать. Леди Таиса тоже поклонилась, но не так глубоко и не с таким же трепетом, как сделала это ее дочь.

– Леди Торнтон, – протянула мелодичным голосом королева, скидывая с себя плащ. – Надеюсь, я не помешала вам. Слышала, что вы были очень увлечены разговором со своей дочерью.

– Нет, ваше величество.

Элеа едва не поперхнулась воздухом. Голос матери звучал мягко, но насторожено. Выпрямившись, но так и не взглянув на королеву, Элеа стояла позади матери и прислушивалась к диалогу двух аристократок.

– Позвольте выразить свое восхищение, моя королева. Вы организовали самый великолепный бал, о котором, я думаю, будут слагать легенды.

– Ох, вы льстите мне, леди Таиса.

– Что вы, моя королева. Наоборот. Я-то повидала на своем веку столько балов, что смело могу заверить вас, что сегодняшний день войдет в историю.

Элеа готова была поклясться, что если она продолжит слушать эти слова, похожие на патоку, которые леди Таиса вливала в уши королевы, то ее стошнит. Что, впрочем, не будет так ужасно, как то, что уже случилось.

– Бросьте, леди Таиса. Вы так молоды.

Женщины тихонечко рассмеялись, а Элее показалось, что звук, который она услышала, был похож на лай собак.

– Но мы все знаем, почему этот бал войдет в историю. С этим я, пожалуй, соглашусь, – заключила королева, и Элеа ощутила, как воздух вокруг нее стал удушливо горячим. – Сегодня мой единственный сын и наследник престола заключил самый выгодный союз.

Элеа все-таки вздрогнула и, подняв голову, взглянула на королеву. Та смотрела на нее в ответ.

– И я поздравляю вас, моя королева, и вашего сына со столь значимым событием для всего нашего королевства.

– Благодарю, – надменно произнесла королева, и Элеа готова была поклясться, что мать заметила пренебрежение, которое исходило от женщины, чья власть в королевстве была неоспорима.

Впрочем, когда-то давно у короля Риманна Третьего была другая жена. Королева Алора, говорят, умерла в родах, и тогда король женился во второй раз на леди Калиде. Она-то и подарила королю наследника. Принца, в которого Элеа была влюблена. И он разбил ей сердце…

– Леди Таиса, я позвала вас сюда не для светских бесед, – вдруг голос королевы Калиды изменился. Он зазвучал низко, властно и холодно. Если бы королева так говорила с Элеей, то та бы лишилась чувств от страха, но мать девушки была из иного теста. Королеву леди Таиса не боялась, разве что терпела. Элеа однажды слышала, как та сказала своему дорогому супругу, что сожалеет, что леди Алора не пережила роды и погибла вместе с ребенком. Потому что будь сейчас королева Алора жива, всё в этом мире было бы иначе.

– Да, ваше величество, я понимаю.

– Тогда вы догадываетесь, что могло меня расстроить.

– Увы, но нет. – Леди Таиса словно с издевкой пожала плечами.

Элеа втянула шею. Даже она поняла, почему королева Калида пожелала их видеть. Легко было догадаться, что королева все знает. От ее величества не скрыться. И эта та самая причина, по которой Элеа хотела сбежать из замка. Но увы, небольшая заминка, причиной которой стала сама леди Таиса, привела их сюда. На суд ее величества.

– Тогда позвольте, я все объясню, – хмыкнула королева, пронзая взглядом своего оппонента. – Вы и ваша дочь посмели покуситься на то, что вам никогда не будет принадлежать!

Элеа сжалась, когда голос королевы зазвучал громко и яростно. Леди Таиса не шелохнулась.

– Думаете, я не узнаю, как ваша миленькая дочурка обхаживает наследника престола! Думаете, мне расскажут, какие вольности ваша прекрасная деточка допускала в отношении принца?! Да как вы посмели даже надеяться, что принц Киф захочет жениться на этом порченом товаре?! Вы под всех знатных и богатых женихов готовы подложить родную кровиночку ради того, чтобы вернуться сюда? – кричала королева и топала ногой.

Элеа с каждом произнесенным словом бледнела. Она чувствовала, как пол уходил из-под ее ног. Она боялась смотреть на королеву, лишь краешек подола матери попал в поле ее зрения, а после глаза застилали слезы.

Королева Калида продолжала осыпать проклятиями и требовать извинений, тогда как леди Таиса молча принимала все обвинения и даже не пыталась хоть как-то защитить свою семью, спасти от позора дочь. Словно она соглашалась со всеми обвинениями, которые выкрикивала королева. А Элеа потеряв хоть какую-то надежду на поддержку, просто плакала, больше не стыдясь слез.

Королева была ужасна. Элеа могла бы сказать, что она не позволяла себе вольностей с принцем. Лишь раз он поцеловал ее. Разве это считается? Но у королевы на все было свое мнение.

– Сегодня же вы вернетесь в свой дом, леди Таиса. Уберетесь с глаз моих долой с вашей девчонкой. Вас больше не пустят во дворец, и я позабочусь, чтобы ни один благородный дом не захотел оказать вам какую-либо помощь, – голос королевы Калиды вновь звучал холодно и отстраненно. – И молитесь всем богам, старым и новым, чтобы когда о проступке вашей дочери узнает король, то он будет милостив и добр, и не пожелает наказать вашу семью еще жестче, чем сделаю это я.

Королева в последний раз взглянула на них.

– А теперь убирайтесь прочь, леди Таиса. И заберите свое порочное дитя. Ни один уважаемый мужчина не пожелает связать себя с этой, – королева махнула рукой в сторону Элеи, – грязной девчонкой.

Королева покинула комнату, закрыв за собой дверь с оглушительным хлопком. Элеа боялась пошевелиться. Она и дышать-то едва могла, не чувствуя ни ног, ни своего сердца.

Леди Таиса тоже стояла на месте и не шелохнулась, даже тогда, когда королева хлопнула дверью.

Прошло всего лишь пару мгновений, а может и целая вечность, когда леди Таиса обернулась и, не глядя на Элею, проследовала к другим дверям, через которые они вошли в эту небольшую неброскую комнатку, в которой только что вершилась судьба двух леди Торнтон.

Леди Таиса проиграла, но дворец она покидала с высоко поднятой головой. Даже то, что случилось, не сломило ее, чего нельзя было сказать о ее дочери. Элеа едва стояла на ногах, ее голова кружилась, а сердце, разбитое на кусочки, болезненно толкало кровь.

Домой они возвращались в полной тишине. Матушка не произнесла ни слова, хотя Элеа была только рада этому. Она не была уверена, что переживет сегодняшнюю ночь, если ее мать захочет хоть что-то сказать по поводу всего произошедшего. Девушка лишь проводила взглядом все так же гордо вышагивающую женщину в платье из бело-золотого атласа, а сама, едва матушка скрылась в коридоре, вцепилась в руку Глори, которая вышла поприветствовать будущую королеву.

Увы, у Элеи были дурные вести.

– И как всё прошло? – прошептала служанка, поддерживая свою хозяйку.

– Я пропала, Глори, – сквозь слезы, прохрипела она, ухватившись за верную подругу. – Я уничтожена. Опозорена.

– О боги, – выдохнула служанка, ловя падающую в обморок юную леди Торнтон.

Элеа закрыла глаза. Ее мир померк. И в этот самый миг она наделась, что больше никогда не откроет глаза… Лучше смерть, чем жить опозоренной до конца своих дней.

Глава 4

– Элеа… Вы так прекрасны сегодня, – прошептал принц Киф, склонившись к девушке. – Ваши глаза сияют как звезды.

Девушка смущенно отвела взгляд.

– Ох, ваши щеки покраснели.

– Простите, ваше высочество.

– Не извиняйтесь, – молвил принц Киф, придвигаясь еще ближе.

Они были в саду. Во дворце шел бал. До сада доносилась музыка и смех гостей. Но двое не слышали и не видели никого. Они были так увлечены друг другом, что весь мир померк или вовсе исчез. Лишь они. Лишь вдвоем на всем белом свете.

– Вы смущаете меня, мой принц, – чуть слышно отвечала девушка, и сердце ее билось так часто, что казалось вот-вот оно вырвется из груди и ускачет, как напуганный кролик.

– Я не хотел вас смущать, леди Торнтон, – принц Киф почти касался губами шеи девушки. – Элеа…

У него как-то по-особенному получалось тянуть ее коротенькое, простенькое имя, и Элее стоило признать, что лишь он так умел – взволновать ее несчастное сердечко и заставить каждую частичку ее тела гореть от невидимого огня.

Повернув голову, Элеа робко улыбнулась, окончательно утонув в лучезарных голубых глазах принца. Киф же, загадочно улыбнувшись в ответ, склонился к девушке и коснулся губами ее губ.

Она ахнула, впуская в свой рот настойчивый горячий язык принца.

Ее еще никто так не целовал.

Ее вообще никто не целовал…

– Элеа… Элеа!

Кто-то повторял ее имя и тряс за плечо. Настойчиво так тряс, впиваясь длинными ноготками в нежную кожу, словно хищник, готовый вспороть жертву.

Пробуждение давалось тяжело. Элеа вынырнула из сладких снов, таких реальных, что казалось, она была не в своей постели, а тонула в объятиях принца. Увидев взволнованное лицо служанки, не сразу вспомнила о том, что действительно была в своей постели, а не нежилась в объятиях принца.

Принц, который предал ее.

Воспоминания, от которых Элеа пыталась отделаться несколько дней, проведенных взаперти в своей комнате, огромной волной накрыли ее. На глазах собрались слезы, но Элеа не позволила злосчастной влаге увлажнить ее щеки, и тут же, поднявшись в кровати, она уставилась на Глори.

– Что случилось?

– Ох, наконец-то вы проснулись, – в унисон с ее вопросом протянула Глори, отходя от постели своей госпожи. – Я никак не могла вас разбудить. Уж перепугалась, не уснули ли вы вечным сном.

– С чего бы это? – раздраженно бросила Элеа, откидываясь обратно на ворох мятых подушек.

– Ну с того, моя госпожа, что ваше сердечко могло и не выдержать! – Глори уперла руки в бока и грозно взглянула на хозяйку. – Хотя боюсь, так оно и случится очень скоро.

– О чем ты?

– Там внизу что-то творится, моя госпожа.

– Что именно? Не тяни. Говори!

На одно мгновение Элеа представила, что принц Киф передумал и отказался от помолвки с какой-то заморской принцессой и потребовал от родителей позволения жениться на ней. Ох, мечты. Розовые мечты наивной барышни, которая позволяла в темном саду, пока никто не видит, целовать себя так, как юноши не должны целовать невинных благородных леди.

Стоило Элее подумать об этом, как к ее щекам против воли вновь прилила кровь. Но Элеа решила, что больше не будет смущаться, вспоминая о запретных ласках, о которых узнала сама королева, и решит, что теперь ее щеки будут краснеть лишь по одной причине – когда Элеа будет в гневе.

– Сегодня рано утром к нам пожаловала гостья, – сказала Глори, чуть-чуть наклонив голову вперед. – Мне не удалось подслушать их разговор. Ваша матушка распорядилась, чтобы поблизости не было ни души, но кое-что я все-таки выведала.

– И что же? – Элеа нахмурила брови.

Как же она не любила загадки. Особенно когда те касались ее семьи. Точнее говоря, ее матушки. Ибо все проблемы, как теперь думалось Элее, исходили от амбиций ее матушки, а отец потворствовал супруге. Элеа же всеми силами хотела быть достойной их любви, но увы, она опозорила семью и уничтожила мечты матери о том, что их род вновь станет влиятельным и богатым как раньше.

Но больше ничего не будет, как раньше.

Сглотнув вязкий тошнотворный комок, Элеа стала выбираться из постели.

– Куда это вы? – взволнованно спросила Глори, но сама стала помогать госпоже одеваться, подав той халат.

– Ты же сама сказала, что кто-то приходил сегодня рано к матушке.

Глори кивнула, глядя во все глаза на суетящуюся хозяйку.

– Значит, что-то случилось. А зная мою матушку, я могу предположить, что очень скоро она явится сюда, чтобы чем-то меня шокировать.

– Ох, – вылетело вместе с выдохом из служанки.

Не теряя времени даром, Элеа подошла к туалетному столику и, присев на мягкий пуфик, подманила к себе Глори.

– Помоги мне причесать волосы. Я не хочу выглядеть как заспанная неряха, когда матушка ворвется сюда без стука.

Глори кисло улыбнулась, но за гребень ухватилась. У Элее длинные, густые волосы, с которыми было сложно совладать. И нельзя допустить промедления, иначе леди Торнтон будет ругать как и свою дочь за неряшливый вид, так и ее нерасторопную служанку, которая должна помогать Элее всегда выглядеть безупречно.

– Как думаете, о чем ваша матушка могла говорить с незнакомкой?

Элеа пожала плечами, рассматривая отражение. Ее глаза были красны после почти бессонной ночи. Уснуть девушке удалось лишь к утру, и сон ведь такой приснился. Нехороший. Нет, он был хорош, но лишь в том случае, если бы реальность не была столь жестока. Элеа не хотела думать о Кифе, но увы, ее жизнь изменилась после того, как принц отверг девушку и выбрал другую, совершенно не думая, что разбивает тем самым ее сердце.

Жестокий принц.

Она сглотнула. Слезы вновь подступили к глазам.

– Я могу лишь предположить, что матушка принесет мне недобрые вести.

– Ох, – вновь выдохнула Глори, на миг замерев с гребнем в руке. – И какие же?

Элеа потянулась к баночке с бальзамом из роз.

– Первый вариант, о котором я уже думала, заключается в том, что меня спешно выдадут замуж за какого-нибудь лорда, до которого еще не дошли вести о моем позоре.

– Ой, не говорите так! Не было никакого позора!

– Ты не была там. – Элеа опустила руки на краешек столика. – И не слышала слова королевы. Она ясно дала понять мне и матушке, что не потерпит больше присутствия семейства Торнтон во дворце. Нас изгнали, Глори. И во всем виновата я.

Служанка предусмотрительно промолчала. Они уже обсуждали все, что случилось после бала, когда Глори нашла зареванную Элею в ее комнате. С тех пор минуло пять дней. Мало что изменилось. Разве что Элеа плакала теперь чуть меньше, а матушка не ругалась, гоняя слуг по дому. Даже лорду Торнтон досталось от супруги. Никто не хотел бы попасть под ее горячую руку, но леди Таиса всегда находила того, на ком ей нужно было выместить всю накопленную злость.

– Выдаст меня замуж, чтобы избавиться от проблемы. Вот только я не уверена, что новый союз принесет моей семье богатство и славу, о которых так мечтала матушка.

Глори издала какой-то ворчливый звук, продолжая распутывать колтун. Элее стоило с вечера заплести косы, но она так была обессилена и раздавлена, что свалилась в кровать, в которой проворочилась до утра.

– А второй вариант состоит в том, что матушка просто отправит меня в монастырь.

– Ох! Глупости все это! Зачем вы так думаете?

Элеа скривилась, словно ей причинили физическую боль. Впрочем, так оно и было, ведь ее сердце так сильно болело, что девушка уже было думала, что не выдержит этой муки.

– Не волнуйся, Глори, – сказала она, вздохнув. – Если матушка сошлет меня в монастырь или в какую-нибудь глушь, я попрошу ее, чтобы тебя оставили в доме. Уверена, для тебя найдется здесь место. А вот для меня…

Не успела Элеа произнести последние слова, как дверь без стука отворилась и в комнату влетела, размахивая руками, как встревоженная птица крыльями, леди Таиса. Уставившись на дочь, она придирчиво оглядела ее и резко кивнула.

Элеа выдохнула. Стало быть, не зря поторапливала Глори помочь ей привести себя в порядок. Глори успела причесать Элею и даже вплести в косу ленту в тот самый момент, когда леди Таиса врывалась в покои дочери, не заботясь о приличиях.