Нам писец, Юля!

Я открыла глаза и не нашла рядом с собой Харска, повертела головой и наткнулась на Химо.

Который лежал сначала сбоку, но оказался в два счета на мне, прижав своим горячим, мускулистым и совершенно голым телом.

Я на автомате уперлась в его плечи руками.

– Что, где Харск? – спросила я у повелителя зеленых фейри и завертела головой, пытаясь понять, куда же подевался ледяной дракон. Но мужчина закрыл мне весь обзор своим лицом и, приблизившись, прямо в губы прошептал:

– Не всё ли равно? Главное, что я здесь, моя Ар-р-ргония…

И как-то это так завораживающие и гипнотически прозвучало, что мне и правда стало всё равно.

Особенно это его «Ар-р-ргония», почти как агония…

Поцелуй Химо был совсем другим. Со сладким травянистым привкусом. Очень приятный и невероятно сильно возбуждающий, полностью уносящий моё сознание в неведомые дали.

И когда он оторвался от моих губ и начал целовать моё лицо и шею, я уже превратилась в полнейшее желе, которое только и могло, что томно вздыхать и лишь гладить руками мускулистые мужские плечи.

Химо был очень тщательным. Буквально выцеловывал каждый сантиметр моего тела.

Словно изучал меня, мою чувственность. Руками, губами, буквально всем своим телом. Оплетал меня, словно настоящая лоза.

Краем глаза я заметила, что он тоже заключил нас обоих в плотный кокон из листьев какого-то растения.

И когда успел только?

Внутри было хорошо. Создавалось ощущение, что мы совершенно одни и никто нам не помешает. Еле слышимый аромат свежих трав создавал иллюзию того, что мы находимся на природе, а не в помещении.

Мой мозг легко переключился на другого мужчину. В голове мелькнула мысль, что это, наверное, всё те феромоны, потому что настоящая я не позволила бы такому произойти никогда.

Но мысль как пришла, так и ушла, не позволив вниманию заостриться на ней.

Потому что губы повелителя зеленых фейри добрались до моих нежных складочек и клитора.

А пальцы – до моей второй дырочки.

– Ах! – всхлипнула я, когда осознала, что он уже вошел внутрь пальцами, а языком орудовал так умело, что я даже не сразу это поняла.

И когда я слегка привстала на локтях, чтобы посмотреть, резко усилил свой напор и языка, и пальцев, отчего моя голова запрокинулась назад, ибо я не в силах была её держать прямо…

А затем и вовсе перевернул меня на живот, буквально одним движением, и я почувствовала себя пушинкой. И, поставив на четвереньки, положил тяжелую руку на спину, придавливая к матрасу, тогда как попка была оттопырена и в полной его власти.

Химо продолжил облизывать и ласкать меня языком, а пальцами всё глубже и глубже трахать мою попку, при этом каждый раз увеличивая амплитуду.

Анальный секс я не любила, но сейчас… сейчас мне нравилось буквально всё. Химо не давал мне даже задуматься о том, что мне что-то не нравится.

Это было феерично, это было прекрасно и одновременно невероятно грязно и пошло.

Постепенно я поняла, что хочу большего. Не пальцев с языком, а уже его члена, и сама уже толкалась назад, чтобы показать, насколько я готова принять его член в себя. Еще и громко стонала при этом.

Но мужчина продолжал мучить меня и вылизывать набухшие от возбуждения половые губы.

И когда я уже собралась молить его вслух, чтобы он дал мне свой член, наш уютный кокон вдруг разорвали.

Я от неожиданности и яркого освещения даже глаза прикрыла рукой и услышала злое рычание:

– Уже без меня начали?

– Ты сам отвлекся, но, если хочешь, присоединяйся, можешь занять ротик нашей любимой жены, – как ни в чем не бывало спокойно протянул Химо, словно его пальцы не находились в обоих моих отверстиях, а язык не вылизывал только что всю мою промежность.

– Я был немного занят, объясняя ледышке, что он не прав, – ответил Лаусиан, пристально рассматривая всё моё тело.

– Если ты намерен продолжать болтать, то лучше тебе уйти, – ответил Химо, и я услышала в его голосе угрожающие нотки, от которых розовая дымка в моей голове начала рассеиваться.

– Нет, – ответил демон, – я собираюсь трахнуть свою жену, причем так, чтобы она кричала на весь дворец. Чтобы все слышали, что консуммация нашего брака прошла успешно.

– Они и так это знают, – хмыкнул Химо, – а теперь принимайся за работу. А то наша жена уже заскучала.

И я не удержалась и всё же недовольно протянула:

– Мужья мои, если я вам мешаю, то могу без проблем уйти…

Правда, получилось почему-то невероятно игриво и сексуально. Боги, где я так научилась вообще разговаривать и, главное, когда?

Лаусиан наклонился, взял мой подбородок двумя пальцами и, сверкая своими ярко-красными глазами, хриплым голосом сказал:

– Твой ротик слишком много умных слов знает, пора его занять, моя королева…

Когда демон оказался голым, я не уловила, а вот то, что его огромный член, увитый синими венками, с красной головкой оказался перед моим носом, – это да.

Этот момент я, похоже, запомню на всю свою жизнь.

ГЛАВА 5

– Он огромный, – прошептала я, видя это «сокровище».

– Вполне нормальный, – ответил Лаусиан и добавил: – Но приятен твой комплимент. Приласкаешь меня язычком, жена?

И почему мне показалось, что в слово «жена» он вложил какой-то особенный, даже сакральный, смысл?

– Попробую, – неуверенно пробормотала я. – Но ничего не обещаю.

Мой язык прошелся по длинному стволу, а демон в этот момент зашипел, будто ему стало больно.

Я резко отпрянула и посмотрела на Лаусиана с недоумением.

– Продолжай, – процедил он так, словно готов был сорваться и сделать что-то такое, от чего у меня буквально всё внутри перевернется. – А то я сейчас взорвусь, детка, – продолжил хриплым голосом демон. – Десять лет воздержания – это всё же очень сложное испытание для меня…

– Сколько? – Кажется, мои глаза увеличились почти в полтора раза, когда я услышала эту цифру.

– Десять, – ответил демон и добавил, сверкая своими красными «фонарями» на меня: – Джул, не будь такой жестокой, не останавливайся. Прошу… – протянул он просящим тоном, но умудрился сделать это так, словно отдаёт приказ.

А у меня вдруг проскользнула мысль в голове, что я об этом знаю. Знаю, какой у него характер. Потому что уже привыкла.

Только откуда? Из книги, что ли? И когда я успела привыкнуть-то?

Мысль эта как пришла, так мгновенно и сбежала от меня.

И я, высунув язык, еще раз облизала, словно сладкое эскимо, мужской ствол до самой дырочки, подумала и лизнула её. Вкус был на удивление сладко-терпким.

У фей и сперма сладкая, что ли?

А неплохой бонус…

– Помести его в свой сладкий ротик, – продолжил давать мне указания демон, прерывая мои размышления. – Да, вот так, хор-р-рошая девочка, – теперь уже прорычал он, и я краем глаза увидела, как его кулаки сжались, а костяшки пальцев побелели. – Еще глубже, Джул. Да, умница…

В этот момент о своей «работе» вспомнил Химо, который всё это время наблюдал за мной и повелителем огненных фейри. И, наверное, ему надоело это делать, потому что мужчина принялся с усердием вылизывать мои влажные от возбуждения интимные складки и клитор.

Естественно, я сразу же отвлеклась от члена и, закатив глаза в потолок, громко застонала.

Такое сказочное наслаждение заставляло меня реально забыть обо всем.

Демон, поняв, что я не в состоянии уже доставлять ему удовольствие, решил взять всё в свои руки, точнее, мою голову.

Обнял меня рукой за затылок, второй рукой обхватил свой член и начал медленно вводить его мне в рот. Постепенно увеличивая амплитуду движений.

Никогда не думала, что в комплекте с куннилингусом это может быть настолько крышесносным и фееричным.

Меня начало потряхивать от кайфа.

Что они творят, а?

И почему мне это так сильно нравится?

Впервые ведь их вижу…

Но это так хорошо, что можно просто сдохнуть от счастья.

Все эти мысли проносились со скоростью света в моей голове, не задерживаясь, а просто появляясь и исчезая.

– Она сейчас кончит, давай притормозим, – услышала я голос Химо.

И хотела уже возмутиться такому произволу, но во рту был член, и, конечно же, не получилось.

А повелитель зеленых фейри уже закинул мои ноги к себе на плечи, поводил головкой по моим обеим дырочкам и начал вставлять свой член в ту, которая вообще-то не для секса.

Но я настолько сильно была расслаблена и уже готова ко всему, что не стала сопротивляться.

А лишь всхлипнула, когда член медленно, но неотвратимо легкими толчками начал входить в мою попку.

– Какая узенькая – и вся моя, – прошипел мужчина, продолжая таранить меня.

– Я больше не могу терпеть, – процедил Лаусиан и тоже начал двигаться.

Мой рот и моя попа были наполнены двумя членами.

И эта мысль должна была бы меня прежнюю ужаснуть, однако вместо этого она меня только сильнее возбудила.

– Давай перевернем её, так немного неудобно, – сказал демон, когда я начала отвлекаться на толчки, да и Химо наклонялся всё ниже и ниже, почти складывая меня пополам.

Хорошо, что я растяжкой постоянно занималась и для моего тела это было не так сложно.

Но полагаю, что для демона было как раз не очень удобно.

В итоге мужчины перевернули меня, поставив на четвереньки, и вновь наполнили своими членами до самых краёв.

И начали медленно погружать меня в легкий транс от нереального восторга, упоения и ликования…

Демон держал одной рукой меня за затылок, а второй за горло. И всё глубже и глубже вводил член. Не забывая приговаривать ласково:

– Не забывай дышать Джул… Молодец, хорошая девочка… умница, вот так, да… бери глубже… Ты обалденная…. Я сейчас кончу…

– Я тоже сейчас кончу, давай, сладкая, пускай меня глубже, – это был уже Химо.

И в этот момент я поняла, что всё, уже взлетаю.

И на спине что-то даже зачесалось.

Неужели крылья?

Они и правда расправились, и я ощутила их уже всей спиной как дополнительную конечность, которой умею управлять, а Химо положил на середину спины руку, прижимая их, вторую же держал на моей талии и всё жестче и глубже входил в меня, заставляя подаваться и выгибаться ему навстречу.

В моей голове случилось короткое замыкание.

И душа, кажется, покинула бренное тело, воспарив, а затем упала обратно с такой ошеломляющей и даже немного болезненной силой, что я на пару мгновений отключилась. Но быстро пришла в себя, ощущая, как мужчины почти одновременно кончают.

И в этот момент я услышала такой громкий рык, что у меня аж уши заложило.

А мои мужья вдруг отлетели от меня в разные стороны, врезаясь в стены и сползая по ним явно без сознания. И когда я повернула голову, то единственное, что смогла сделать, – так это пискнуть:

– Мамочки…

Потому что передо мной стояла огромная зверюга – самый настоящий дракон. Такой ящер, похожий на тираннозавра, только еще с крыльями и более длинными передними лапами. И почему-то сине-голубой раскраски. А еще у него на голове была самая настоящая сияющая белая корона из ледяных рогов, которая уходила в гребень по его позвоночнику до самого хвоста.

Правда, дракон на данный момент подпирал своей спиной, точнее, этим гребнем потолок, и крылья ему пришлось прижать к бокам, потому что он не смог вместиться с эту комнату.

И я еще считала её огромной?

Конечно же, весь осмотр занял буквально несколько мгновений, потому что Ти-Рекс своей лапой подхватил меня под живот, заставив буквально оцепенеть от ужаса и зажмуриться в ожидании того, как я сейчас присоединюсь к своим мужьям, но вместо этого ощутила, как меня бережно заворачивают, словно куколку, в одеяло и куда-то несут.

Какое-то время я еще лежала не шелохнувшись, но, поняв, что надо хотя бы одним глазом глянуть, куда меня тащат, всё же открыла глаза, но всё равно ничего не увидела.

Потому что перед носом была лапа дракона. Точнее, его палец в чешуе с когтем.

А затем случился еще один большой бум и бах, и что-то вроде камнепада, и мне опять заложило уши.

И я предпочла закрыть глаза и отправиться в обморок.

Но ненадолго, потому что когда я открыла глаза вновь, то опять увидела ту же саму картинку, а именно драконий палец с когтем, размером с половину меня.

Попыталась пошевелиться, но, ощутив легкое давление, решила не испытывать судьбу и вновь притихла.

А затем и вовсе, устав бояться, захотела задремать.

Что-то слишком много потрясений на меня одну за такое короткое время свалилось…

Проснулась, когда ощутила, как моё бренное тело перекладывают на какую-то поверхность.

Но спать хотелось слишком сильно – видимо, это было что-то нервное у меня, поэтому я лишь поудобнее устроилась в своём мягком теплом коконе и вновь отключилась.

И снилось мне странное…

Опять та самая книга, только теперь я видела всё глазами королевы Джул с самого детства. Но урывками, самые главные события и как будто со стороны, не испытывая никаких эмоций по этому поводу.

Как будто изучаю хроники чьей-то жизни на быстрой перемотке.

Вот девочка смотрит, как казнят на площади всю её семью. Она не плачет. Потому что запоминает всех, кто это сделал. Всматривается в лица палачей.

Вот её хватают и уводят куда-то. Взрослые решают, что с ней дальше делать, в итоге она ложится спать, а поздно ночью её забирают какие-то незнакомые фейри.

У них нет магии, они живут очень бедно. А еще у них много других детей. Не их. Это дети разных аристократов. Такие же маленькие, как и Джул. Их родителей тоже казнили вместе с королевской семьей вчера на площади.

Их всех поселяют жить в одну комнату.

Тридцать детей.

К ним относятся очень плохо.

Мало и невкусно кормят.

Джул пытается отстоять свои права, капризничает, но каждый раз её очень жестоко наказывают.

Всех детей жестоко наказывают, напоминая им о том, что они теперь никто, потому что их родители мертвы, и они обязаны подчиняться правилам.

А я отстранённо понимаю, что это место вроде приюта для детей убитых высокопоставленных чиновников.

Все дети плачут по ночам.

Кто-то пытается командовать, но Джул не даёт никому спуску, продолжая считать себя главной, и дети, что удивительно, помнят это и признают в Джул королеву.

Даже так и называют её, потому что она требует.

Хотя ей самой страшно и горько, но она продолжает надеяться, что когда-нибудь отомстит за своих родных, не забывая воскрешать в своей голове образы всех палачей, а еще среди убитых не было одного из её родственников, дальних, и Джул думает, что он за ней обязательно явится.

Время идет, но Джул не сдается, хотя все дети уже потихоньку привыкают к своему положению.

Однако Джул постоянно наказывают за её поведение, из-за этого девочка совсем становится злой. Она всех вокруг ненавидит и призирает.

Особенно детей, которые подчинились правилам.

И конечно же, говорит им об этом.

Как-то дети пытаются устроить ей темную, а она так отчаянно сопротивляется, что до крови расцарапывает всех и вся. Одного мальчика даже умудряется ударить так жестко, что он теряет сознание.

После этого случая её начинают называть сумасшедшей королевой и боятся к ней подойти.

Джул продолжает дерзить всем и вся.

Даже владельцы дома, в котором она живет, тоже начинают её побаиваться, потому что при очередном наказании она умудряется до крови искусать женщину.

После этого Джул больше никто не смеет трогать.

Вокруг неё образуется пространство, и девочка полностью замыкается в себе.

Она живет лишь мечтами о том, чтобы отомстить всем, кто убил её близких. А еще надеется, что за ней всё же явятся.

Время идет.

Месяцы превращаются в годы.

Дети иногда пытаются достать Джул, называя её иронично «наша сумасшедшая королева», но она реагирует на это всегда очень жестко, отчего её полностью перестают трогать.

Она видит в их глазах лишь страх и морщится оттого, что все они не достойны своих погибших предков, при этом не забывает им об этом каждый раз напоминать.

В школу начинают приезжать преподаватели.

И на одном из уроков Джул слышит от учителя, что Нуллимара больше не существует, а её дом, дворец Кристаллия, полностью разрушен.

Джул нападает на учителя и бьёт его по голове за такие слова пресс-папье, отчего мужчина теряет сознание. А девочка сбегает, чтобы узнать правду.

Она теряется, когда оказывается на улице. Всё же в город их не выводили, они жили в закрытом пансионате, гуляли только в парке. А перелететь через ограду она не пыталась, потому что ждала, что за ней придут, а так могут её потерять.

Но сейчас она должна была узнать правду.

В итоге, как оказалось, Джул увезли на другой, самый дальний и маленький остров, и девочке приходится долго добираться до столицы.

Пока она летит, видит ужасающие картины того, как разрушены города Нуллимара и как сильно фейри голодают из-за нехватки еды.

Конечно же, девочку никто не узнаёт, а она и не стремится заявлять о себе. Притворяется одной из беженок, потерявшей, как и многие, родных. В пути фейри рассказывают ей о случившемся, о том, что война продолжает идти, так как теперь магические фейри уже дерутся между собой за земли и никак не могут их поделить. А также о том, что многих забирают в рабство на континент. И об их участи никто ничего не знает.

И все шепчутся о каком-то проклятье, которое наслала безумная королева.

Джул не сразу осознаёт, что фейри говорят о ней. А еще она понимает, что не так и плохо они жили там, в пансионате. На одном из маленьких островов. До которого не добралась эта страшная война…

Потому что на других островах ситуация просто ужасает.

Иногда ей невыносимо страшно, она хочет повернуть назад, но, сцепив зубы, летит дальше. Вместе со случайными путниками, беженцами от войны, которые наивно надеются, что на других островах лучше.

Но там не лучше. Там либо так же, либо еще хуже.

Все разрушено, и бои продолжаются.

Лишь на седьмой день она прибывает в столицу Нуллимара Кристаллию и, добравшись до одноименного дворца, с горечью смотрит на его развалины.

В этот момент в ней что-то ломается.

Она настолько сильно устала, что уже не может махать крыльями.

Девочка почти падает на землю, но её ловит случайный путник. И уже перед тем, как потерять сознание, ей кажется, что это её дядя, который выжил.

А когда она просыпается, то вновь оказывается в своём приюте. И дяди рядом нет.

А её приемные опекуны рассказывают ей, что её принёс какой-то путник, лицо которого было скрыто.

И Джул осознаёт, что это был дядя и он её вернул.

И надежда вновь возрождается в её маленьком сердечке.

Она понимает, что еще ребенок и что обуза для него, он просто вернул её обратно, чтобы Джул набралась сил. Всё это она сама придумывает для себя и верит до такой степени, что ей даже кажется, будто он реально ей это говорил.

И Джул становится легче.

Она даже начинает подчиняться правилам пансионата и иногда общаться с новыми детьми, прибывшими в него.

Это дети уже менее родовитых фейри, оставшиеся без родителей.

И Джул даже берет под своё покровительство одну из девочек по имени Вилеса, которая, как и она, не верит, что Нуллимар пал. Так девочка становится её добровольной горничной.

Джул не слишком сильно с ней секретничает, но относится со снисхождением и несвойственным ей дружелюбием.

Ведь даже такой, как она, становится слишком тяжко быть постоянно одной.

После её нападения на педагога другие учителя перестают спорить с Джул, потому что боятся и считают психопаткой.

Но и о том, что государства Нуллимар не существует, тоже больше не заикаются. А если и обращаются к ней, то только по титулу – Королева Джул.

Об этом говорят даже иногда вслух. И другие дети автоматически повторяют.

Но Джул не обращает внимания. Она понимает, что ей надо набраться терпения и стать взрослой. И тогда дядя точно её заберет.

Время идет, королева растет, превращаясь в подростка, а затем и в юную девушку.

Она старается хорошо учиться и быть лучшей во всем, чтобы не ударить в грязь лицом перед дядей, который, конечно же, за ней вернется. И они вместе отомстят за гибель всех её родных, а потом восстановят Нуллимар.

Обо всем об этом девочка мечтает и иногда даже делится своими мечтами со своей добровольной «горничной» Вилесой.

Незаметно для Джул приходит её восемнадцатилетие.

И к ней кто-то приезжает.

Джул бежит, надеясь, что это дядя, и… она не ошибается.

Это действительно её дядя, только есть одно большое НО… он явился не один.

К ней приехала делегация из нескольких магических фейри, и все они говорят о том, что она обязана выйти замуж за трех королей.

Потому что так будет лучше для всех.

Джул в шоке и растерянности смотрит на фейри, которого ждала всю жизнь, и поверить не может, что он тоже требует, чтобы Дужл вышла замуж.

И больше ни о чем не хочет с ней говорить.

Для юной девушки, большую часть жизни мечтающей о том, чтобы увидеть родную душу, это становится настоящим потрясением.

И она даёт согласие.

В итоге её сразу же забирают из пансионата вместе с Вилесой, которая умудряется объявить себя личной горничной королевы, пока Джул не в силах хоть как-то реагировать.

И их обеих увозят с островов в храм всех богов. Затем Джул попадает в заботливые руки жриц, которые ухаживает за девушкой и её горничной. Наряжают и выводят к алтарю, где она впервые видит своих мужей.

И осознаёт, как сильно они похожи на убийц её родных и близких.

Только это не они.

Это их сыновья.

ГЛАВА 6

Проснувшись, я еще долго не открывала глаза, чтобы осмыслить то, что увидела во сне.

Ощущение было такое, словно я посмотрела фильм с сюжетом становления злодейки.

И меня разрывали двоякие ощущения.

С одной стороны, мне надо было её пожалеть и проникнуться всей её болью, злостью и вселенской несправедливостью, а с другой – никак не получалось. И скорее я, наоборот, злилась на ту девочку.

В моей жизни тоже было много всего неприятного. И побольше, чем у этой самой Джул.

Потому что я видела, как она жила в том пансионате, и мне не казалось, что детей чем-то обделяли.

Одевали их очень даже неплохо.

Да, у них не было своих комнат, но кровати были хорошими, удобными, мягкими.

Да и питались они намного лучше, чем я в своем детстве.

Потому что отлично помню, что нас в детском саду, а потом и в школе кормили намного хуже, чем этих «несчастных» деточек. У которых можно было выбрать из трех блюд то, что им больше нравилось. Угу… у них был выбор, а они еще и свои аристократические носики воротили.

А сколько у них в доступе экзотических фруктов было, которые росли в их саду у пансионата, у меня от воспоминаний глаза разбегались и слюнки потекли.

Просто они были слишком избалованными своими родителями и слугами, ведь это же были всё-таки дети аристократов, про Джул вообще молчу.

Наверное, моя жизнь – детский сад и школа – им вообще показалась бы настоящим адом.

Ведь им приходилось даже одеваться самостоятельно, боги… какой ужас.

Это был сарказм, если что.

Но мы это воспринимали всё как должное.

Может, потому, что всё-таки возвращались домой к родным и было проще кому-то…

Но уж точно не мне.

У меня в семье были проблемы посерьезнее, из-за которых я постаралась сразу же уехать, как только окончила школу, и поступить как можно дальше от собственного дома.

Благо были возможности и мозг работал неплохо.

Потому что я прекрасно видела, каким взглядом смотрел на меня отчим, а также злость матери. И её слова о том, что я ей мешаю жить.

Угу, а то, что она жила в моей квартире, которую именно мне оставила бабушка, – так это всё лирика…

В общем, себя мне было намного жальче, чем Джул.

У неё всё-таки были условия намного лучше моих.

И я это видела в пансионате. Да и дети поначалу пытались с ней все дружить, но она сама их отвергла, еще и называла не самыми добрыми словами, специально пытаясь их задеть как можно сильнее.

Немудрено, что они попытались на неё напасть.

Честно, я их понимаю.

В школе у нас была подобная выскочка, которая всех считала челядью, а себя «королевой». Помню, она приехала из столицы в наш маленький город и попыталась устроить свои порядки.

Мы, в общем-то, все были компанейскими и незлыми детьми, однако она нас умудрилась достать.

Я не участвовала в её травле, но и останавливать наших не стала.

Плохой, наверное, поступок. Но тогда, в далеком детстве, мне показалось, что это правильно.

Потому что, когда она громко заявляла о том, что вокруг неё одни дигроды да дебилы, и город говно, и люди в нем все говно, – это, мягко говоря, раздражало.

В итоге и сейчас я увидела в Джул ту же самую черту.

Она даже не пыталась ни с кем из детей подружиться. Хотя они так же, как Джул, потеряли своих близких. Их казнили у них тоже на глазах.