Размечтавшиеся

Размечтавшиеся

2026

Предупреждение

Эта книга — художественный вымысел. Все описанные события, персонажи и организации ни на кого не намекают, ничего не пропагандируют, не оправдывают, не осуждают, не инкриминируют, не несут, не демонстрируют, не призывают, не существуют и не являются.

Отдел статистики подтверждает: вероятность связи этой книги с реальностью равна 0,000%. Продолжайте чтение, мы следим за вашей безопасностью.

1.

Боже, дай мне разум и душевный покой...

«Твоего разума слишком много. Было б мозгов поменьше, тогда и был бы душевный покой. Ты просто дура с мозгами. Умной дурой быть хуже, чем дурой без ума».

Дура без ума ?

А интересно, какая я была бы дура без ума ... От кого без ума.

Так. Стоп. Тролль опять отвлекает от молитвы . Боже, дай мне разум и душевный покой , да, дай мне покой . Чтобы п ринять то, что я не в силах изменить . И мужество изменить то , что могу, и ...

«Про измены не к месту».

Хлопнула блокнот с записанной молитвой. Она не может молиться.

Её зовут Магда. Магдалена. Будем знакомы. Уже полгода она не может дышать, ходить, есть, вести беседу, молиться и работать без голоса своего тролля. У тролля нет имени и нет тела. Она ощущает его как слегка недовольный, в меру беззаботный, саркастичный окаянный довлеющий дух сине-фиолетового цвета. Прямо около головы.

Магда хочет разорвать себе голову, вырвать тролля оттуда, но она хочет этого не всерьёз. Да и он живёт не в еë голове и вечно ускользает.

Впрочем, с ним хотя бы не скучно.

2.

«Вам скучно?» – спрашивает еë психотерапевт, хромой Николаус.

Под столиком фуд-корта не видно его ног; Магда только однажды заметила эту походку, когда случайно пришла раньше него, а он опоздал, потный, задыхающийся, что-то было с автобусами. Это она так решила, что ему пришлось приехать на автобусе, она чуяла идущий от него запах (смрад, сказал тролль) автобусной давки. Он, конечно же, не признался, а она не уточняла. Уточнять что-то об Николаусе – скучно.

Обычно они приходили почти одновременно (а Николаус, после того случая, всегда первым), чтобы обсуждать Магду. По пятницам. И по средам. По пятницам после работы. И по средам, и когда у неё внезапно был выходной, и ещё по праздникам и перед праздниками, когда ей этого хотелось, потому что её разрывало внутри на кусочки, похожие на сияющие разбитые куски принесённой прибоем бутылки: все чистенькие и светлые, а один с какой-нибудь мутной плесенью, бурой тиной.

«Хватит болтать о постороннем и гадать, есть ли у него машина – это неэтично, Магда, – сказал тролль. – Не забывай, ты ходишь сюда, чтобы избавиться от меня, вот и старайся».

Не разобрать, когда тролль шутит, ржëт, а когда говорит циничную правду, а когда подставляет её, чтобы она упала и увидела, как он смеётся над ней со стороны. Душа тролля (если есть у него душа) для неё загадка.

Честно, она была у психиатра. Одного раза хватило (но сколько можно так отвлекаться, смотри уже на него, на Николаса, смотри ему в глаза – они зелёно-карие у него, и в чëлке, этой нелепой мужской чëлке на пробор, оттенок жëсткой меди и черноты...) – «Заткнись, тролль, заткнись!» – вопит Магда внутри себя, растирает слëзы по вишнёвым детским своим щекам.

Внешне, снаружи, она сидит с каменным лицом, с фарфоровыми щеками. Там вообще-то пудра, румяна, дневной макияж.

«Вам скучно жить? Как вы живëте?» – спрашивает её Николаус.

Изо всех сил старается Магда не отвлекаться на голос тролля.

Ибо стоит только подумать, позволить мысли утечь в ту сторону, где она размышляет, почему тролль называет хромого Николаса Николаусом, хотя у того нет усов, а у её папы были... Как она потеряет нить мысли. А если расслабится совершенно, то Тролль будет злобно высмеивать всё вокруг, и потребует сигарету, и толкнёт её совершать глупости, дерзко хамить, отвечать всем подряд то, что она думает: бред, поток мыслей, жалкие, несвязные, слишком гордые, чересчур злые слова… Она, конечно, глупостей не совершит. От них нет толку. И курить она бросила три месяца как, завязала; да и курила недолго. Нет, это не тролль толкает её купить сигареты. Это она так хочет, чтобы справиться с троллем. Но и это уже не поможет. Если бы помогало, она согласилась бы даже выпить яду, если бы яд убил тролля. Но она боится, что после яда тролль воскреснет, а она — нет.

Психиатр тогда сказал ей, что тролль – её собственный внутренний голос, отвергнутая ею какая-то часть. И прописал таблетки. Тролль довёл её до первой самой шикарной урны – да, он реально заставил её шататься по городу, выбирая наиболее достойную урну! Чтобы опустить таблетки туда...

«Да, мне скучно жить, – честно отвечает Николаусу Магда. — Я большую часть жизни ничего не чувствую, кроме скуки. Мне 30 лет, за это время я попробовала многое, получила образование, устроилась в корпорацию, начала и закончила несколько дебильнейших отношений, зачем-то переехала, ходила на танцы (брр), на рисование, на чёртово вышивание крестиком, я пытаюсь найти себе хобби, пытаюсь засыпать без снотворных, я даже путешествовала, но всё это я делала не потому что мне это нравится, а от скуки.

Иногда я довожу себя до истерики, чтобы почувствовать эмоции, поплакать, но это тоже от скуки.

Мужчины зовут меня на свидания. Я откликаюсь, чтобы посмотреть, не будет ли с ними интересно; но интересного не происходит, и я ухожу. А потом появляются такие же новые люди».

«Ну, давайте попробуем вместе молиться», — предлагает Николаус, аккуратно отодвинув допитую чашку. Они сидят за столиком фуд-корта на четвёртом этаже торгового центра. Вокруг люди едят куриные крылышки, на столе удобно лежат крошки, на руке Николауса блестят из-под манжеты рубашки круглые часы с допотопными стрелками. Если отвлечься и смотреть на эти стрелки, то Магде кажется, что она на море — часы блестят как песок. Отвлекаться нельзя. Наверное, Николаус последний человек в городе, кто носит такие часы. Нормальные люди смотрят время на телефонах. Молиться. («Кому молиться? Зачем?» —говорит тролль).

«Вспоминайте, на чём мы остановились…» — Николаус пытается поймать её взгляд, соединить свой мозг с её мозгом в одну линию контакта, заставить сосредоточиться. Это выглядит очень глупо! Молиться в торговом центре. Ладно, может, это и впрямь поможет унять тролля.

Магдалена открывает свой блокнот, смотрит на записанные слова:

«мужество изменить то, что могу, и…

мудрость отличить одно от другого.

т ерпение к вещам, требующим время.

благодарность за всё , что имею,

терпимость к духовно страдающим людям,

с вободу, чтобы жить вне ограничений прошлого,

способность чувствовать Твою любовь ко мне и мою любовь к другим,

и силу вставать на ноги и начинать всё сначала.

даже когда я чувствую ( мне кажется ), что это безнадё жно.

да исполнится воля ТВОЯ , а не моя. аминь».

3.

Тик-так. Ещё 15 минут, чтобы почистить зубы, проверить поясную сумку (это важно! вот и напоминание на холодильнике), быстро одеться, запереть дверь в квартиру, отпереть дверь в подвал, достать велосипед, запереть дверь из подвала. Положить ключ в сумку, застегнуть молнию на кармашке, поехать. Человек собирается на работу. У человека обычный с виду велосипед: крепкий, простой и не привлекает внимания. Этот человек знает толк в велосипедах. Сам собирал. Только он знает, сколько в нём улучшений.

Человек едет на работу в торговый центр. Едет узкими улочками между многоэтажек, сшибая колесом наметённые дворниками жёлтые листья. Человек беспечен, как ребёнок, совсем не думает о работе, не боится опоздать. По средам и пятницам он работает психотерапевтом для женщины по имени Магда. Эта женщина его любит.

Он считает, что она его любит. Потому что он женщин вообще-то бесит, а Магда всё равно приходит дважды в неделю. Магда соглашается встречаться с ним в людном месте, ведь у него нет своего кабинета. Не на работу же к ней ему приезжать. Он бы мог, конечно. Познакомился бы с её начальником и с коллегами. Магда его стесняется.

Как вспомнить, больше всего женщин раздражала всегда его пунктуальность. Он чересчур доверяет контролю за временем! Сон и обед по расписанию. Приезд в аэропорт ровно за час до вылета. На вокзал за две минуты до поезда — вполне достаточно, а что там делать. Решение проблем женщины любой важности — не раньше, чем она их осознает, попросит, изложит, а он почистит зубы и доделает дела, идущие по его плану. Бывшая жена вечно торопила его, нервничала. Он оставался спокоен. Спокоен, как заторможен, словно в нирване. Она истерила. Он продолжал быть в нирване. Она убегала без него, он будто бы не замечал.

/проблема любой важности или женщина любой важности?...

Зато, надо сказать, у него прекрасные зубы.

Человек припарковывает велосипед у торгового центра. Присаживается на скамейку. Достает блокнот, листает. Ещё семь минут, чтобы хорошо вспомнить, о чём он с ней говорил в прошлый раз.

Ну да. Она пыталась убедить его, что тролль обладает собственным сознанием, и тогда Николас предложил это проверить. Если она считает тролля бесом, пусть попробует изгнать его молитвой… (И у неё, конечно же, ничего не получится, и тогда она поймёт, что тролль — не бес, и можно будет перейти к нормальным, научно обоснованным психотерапевтическим методам). Молитву придумывали вместе, там он немножко отошёл от канона, потому что, по правде говоря, не помнил канон.

Чёрт! Николас вспомнил, что заставило его покраснеть на прошлом «свидании» с Магдой. Когда он наклонился рассмотреть, что она написала, слишком близко к её голове, то почувствовал непонятное.

Если быть точным — он почувствовал, что в его собственные мысли вторгается что-то. Мысли становятся путаными, нечёткими. Вспомнить то, что думал буквально секунду назад, уже трудно. Будто старик в деменции. Будто в такой понятный, самому себе знакомый-свой-родной, как квартира, в которой живешь лет 20, мозг Николаса кто-то вставил мутное толстое стёклышко, плотную линзу.

/осколок бутылки, вынесенной прибоем, с пеной и бурой тиной…

Отделяющую то, что Николас привык думать и собирался подумать прямо сейчас, от того, что предлагало ему подумать Существо.

Но существа никакого, конечно же, не могло быть и не бывает, это Николасу показалось. Забавный психотерапевтический опыт, основанный, вероятно, на контрпереносе.

А предлагало оно ему подумать какой-то вихрь, слепок с невиданного, океан текучих энергий и зарождающееся что-то внутри. Но такого не может случиться. У Николаса нет ни способностей думать такое, ни картины мира, которая бы оправдала и объяснила подуманное. Если честно, он ощутил себя так, как будто клиентка перешла границы и набросилась на него, скажем, сексуально. Наверное, так и случилось. Он покраснел и забеспокоился. Он, совершенно не думая, хотя думать в тот момент ему было трудно, набросал в её книжечке какую-то молитву, которая сама собой появилась в его голове… Точнее, конечно же, он сам придумал молитву.

И отпустил Магду, велев ей пытаться молиться.

Что-то внутри Николаса знало, что у неё не получится. И что ему придется делать это вместе с ней. А это совсем не то, как он хотел бы вести с нею сессию. Видели бы это его учителя!

Вздохнул, направился к столику. Он не позволит сейчас, чтобы что-то пошло не по плану. Он пойдёт известным путем, пойдёт чисто технически, и все ошибки когнитивного восприятия станут обнажены и у него, и у неё.

План его прост, как хорошо затянутая гайка на колесе. План его не позволит ей и ему болтаться. Найти точку отсчёта, место прорыва шины — первый момент галлюцинаций. Какое событие прошлого привело Магдалену к дебюту шизофрении?

«Ну это же не шизофрения, босс», — слышит Николаус усмехающийся голос извне, где-то около головы, — голос чёткий, словно его ботинок. Николаус не позволит. Николаус не слышит. Николаус не видит. Николаус в бешенстве. Нет, не в бешенстве! Николаус идёт.

4.

Начало рабочего дня. Она разбирает почту.

Рабочая почта Магды – длинная очередь обращений в компанию, стопки и гигабайты писем с заявками. В каждой заявке чьи-то идеи, мечты, надежды, чертежи, расчёты, проекты и их описания. Задача Магды — отвергнуть их все.

Магда фантазирует, кем бы она могла работать ещё.

Редактором в крупном издательстве – чтобы кромсать рукописи; насмехаясь над авторами, извлекать и уничтожать их мысли, словно вынимая скелет из рыбы по косточкам. Авторы любят прилепить к своему тексту какой-нибудь оригинальный сбокубантик. Отрезать. Чик-чик. Просто так. Однообразия ради. Никакого смысла не было бы в её рутинном и увлекательном труде.

Или она могла бы работать хирургом. Вырезать гланды, аппендиксы, родинки. Или вот ещё сводителем татуировок. Есть же люди, которым надоели их татуировки, и они мечтают стереть эту гадость со своего тела. Она бы стирала.

Может быть, она смогла бы работать юристом. Исключительно мешать истцам удовлетворять их требования к ответчикам. Но тоже не повезло. Судьба повернулась единственным паззлом своей шестёренки, и уже давно и стабильно Магда занимает должность крушителя новых идей. Одной рукой она должна ловить идеи, а другой долбать их, как хищная птица разбивает мощным клювом раковины моллюсков, экономя для городского бюджета миллиарды.

Которые, конечно, тоже будут потрачены на идеи, но те идеи никогда не попадут к ней в рабочую почту. Все моллюски, которые к ней попадают, приговорены; ей нужно лишь сформулировать этически и практически годное объяснение.

Она работает в корпорации МечтаГрант. «Ваша идея может изменить мир!» – кричат билборды снаружи. «Напишите в МечтаГрант — мы поддерживаем и финансируем смелые проекты!»

Мечтайте. Создавайте. Меняйте будущее.

Расскажите, о чём вы мечтаете.

«Ещё ты могла бы работать поедателем бумаги. Вот этой штукой, в которую засовывают бумаги и она их жуёт».

Это говорит тролль. Магде кажется, что сейчас у него даже сочувственная интонация. Но ей смешно. Она поймала его на том, что вселенский дух не разбирается в технике, не знает название шредера.

«Не хочет разбираться», – поправляет тролль.

Магдалена поправляет прядь волос сигаретой. Она снова стала курить: для того, чтобы вонять на весь офис и чтобы сделать себе горько во рту. Леденец, подаренный ей с утра подкатывающим коллегой, брошен в кипяток кружки с чаем. Она ставит эксперимент, растворится ли леденец.

Открывает окно. На окне букетик синих цветов, кто-то принёс. Наверное, уборщица.

Посмотрела назад, на свой стол с бумажными письмами. На монитор с электронными. Вспомнила, что Шредер был красивый злодей из мультика её детства: ему очень шла железная маска, закрывающая рот. Одновременно прячущая, оберегающая и затыкающая...

«А когда он снял маску, то оказался совсем некрасивым, Магда?»

«Ты смотрел черепашек-ниндзя? Вот это да, тролль смотрел черепашек! Ну ты даёшь!» – Магда даже весело рассмеялась. Да, наверное, она тоже прячется от чего-нибудь за этими бумажками, за чужими распрекрасными идеями. Каждый из этих приговорённых думает, что улучшает мир, а на самом деле всего лишь позволяет ей прятаться дальше и совершать круговорот бумаги в этом мире... ну, если письма бумажные.

Сегодня ей не нужно идти в ТЦ встречаться с Николаусом. Сегодня не пятница и не среда. После работы она пойдёт в парк и попробует там помолиться. Только молитву она перепишет. Неизвестно, чем придумывал её Николаус, но в таком виде на этой молитве невозможно сосредоточиться.

Вылила в раковину приторно-сладкий чай. Закрыла от ветра окно. Помедлила, прикрыла глаза, представила грачей на деревьях, фонтан, тень на скамейке – две минуты ходьбы и она будет там. «Вот, а с молитвой-то гулять не скучно, и моцион, и духовная польза!» – заржал тролль. Она отмахнулась. Это же нормально, тролль и должен сопротивляться её попыткам придумать молитву.

Придумала. Она будет молиться так: «Помоги мне, Господи, понять собственные мои мысли и отличить их от мыслей снаружи…»

«Полезно, полезно», – кивнул тролль.

Ну и ладно, пока достаточно, потом придумает дальше. Магдалена закрыла блокнот, подошла к двери, прислушалась. Никого нет в коридоре. Вышла. Притворила дверь.

На двери снаружи табличка: «Руководитель экспертно-аналитического отдела, старший рецензент Чарадумова Елена Иосифовна».

Чарадумова-Иосифовна пошла гулять. Магдалена ушла, не дождавшись конца рабочего дня. В её пустой черепной коробке оставались только грачи, скамейка и ветер. И фонтан.

«И тролль».

И тролль, конечно.

5.

Ангелина?

Ангелина.

У Ангелины внешность гамина. Это такое лицо, которое говорит миру: я тут девочка, я ничего не знаю, ни в чём не сведуща, но если меня ущемят или дурно обо мне позаботятся, то я укушу больно-пребольно! И подразумевается, что все ей должны. И что виноваты. Особенно бывший муж всегда виноват.

Ангелина работает в баре. Это самое подходящее место работы для Ангелин и для женщин с такими детскими лицами. С выразительными скулами, с чёрной подводкой глаз, с декольте, раздражающе-непристойным, даже когда застёгнуто на все пуговицы. Ведь понятно, что ей туда смотрят, а она и рада. Как дурочка малолетняя.

Правда, если быть справедливым, Ангелина не делает ничего развратного в своём баре. Раньше была простой официанткой, вечно болтала с девчонками о деньгах, шмотках, косметике, соплях детских — если те уже успели родить. Фуу… Николас остановился, слез с велосипеда. Почему его приводят в такое негодование мысли о бывшей жене? Непонятно. Два года после развода, а досада всё не утихает. Что за ней? Ревность, что не его?

Вроде бы у неё сейчас никого нет. С подружкой квартиру снимает. Одна жить боится, может тоже кошмары ночные мучают… В баре своём поднялась, совладелицей стала, выкупила долю. Ходит с работы быстро – до метро через маленький парк, недалеко, а озирается на кусты, словно испугана.

Иногда Николас хочет к ней подойти, окликнуть. Но, помня чудовищные скандалы перед разводом, не идёт. Жалко себя и страшно, словно это не его жена бывшая Ангелина, кукла накрашенная, вычурная девчонка, а мама его, и он сам в детских штанишках, робеет, почти что описался. Унижение какое-то чувствует, страх, стыд, отвращение, и любовь ещё к ней почему-то... или, наверно, не к ней, а к кому?

Дошёл до скамейки. Над этой скамейкой разбитый фонарь. Иногда фонарь ремонтируют. Два раза Николасу пришлось возвратиться сюда ближе к полуночи и метко бросить в лампочку камнем. Никто не догадывается, почему это место в парке любят вандалы.

А потому что с соседней освещённой дорожки не видно, кто сидит в темноте на скамейке.

Ему больно и горько.

Или не больно. Он ходит сюда по крайней мере дважды в неделю, когда у неё поздняя смена – встречать "супругу" после работы. Ходит для того, чтобы разобраться в своих чувствах, так он себя убеждает.

Просто смотрит. Не мигает, если по лбу и щекам течёт дождь. Смотрит, как маленькая плотная фигурка девушки в оранжевом плащике обходит лужи. Как она озирается, старается подождать следом идущего прохожего, как не заходит в полосу тени от дерева. Ангелина! Ровно две с половиной минуты, и она пропадает из виду, и он делается свободен и может идти домой. И у него болит сердце.

Он заходит мысленно в глубину, полноту, черноту этой боли в себе.

Видит там монстров и демонов, видит себя – мальчика, плачет, ищет какой-нибудь выход, чувствует себя одиноким. Открывает глаза. Ничего снова не получилось. Можно уходить. Велосипед в струях дождя кажется вдруг слишком резким, ненужным, нелепым, ничьим. Пора заменить ему раму. Нынешние карбоновые рамы получше будут, выдержат большой вес. Даже в столкновении с грузовиком не факт, что сомнутся. А сколько стоит такая рама для его роста? Пожалуй, он заедет завтра в спортивный магазин. Его там знают. Когда ему надоест терапевтировать несчастных, он сможет устроиться на подработку, будет помогать чинить и собирать велики. Ангелина...

Ушла Ангелина.

6.

Мозги проветрила, прогулялась, можно дальше работать. А тролль молчит. Скучно.

Магда добросовестно старалась обращаться к Богу, уткнувшись взглядом в парковый фонарь, и ничто её не отвлекало, кроме собственных мыслей. Мысли тоже были обычно-скучные. Вероятно, Всевышний успел помочь и уже ответил на её молитву, потому что не было сомнения, чьи она думает мысли.

Мысли тролля — едкие, злобно-оригинальные, неожиданные. Их думать весело или больно, словно ошпаривать нежную ткань мозга каким-нибудь спиртом. Свои же мысли у Магды вялотекущие и, как бы получше выразиться… законопослушны. Никогда не выходят за рамки того, что полагается думать.

Разглядывая фонарь и одновременно прося Бога научить её пониманию, она подумала, что в этом парке, наверное, больше двадцати фонарей (тролль? где тролль? он бы сейчас назвал точное число фонарей в парке, он мастер оглушать её такими трюками). Да, без тролля скучновато, но зато никто не ткнёт её ментально мордой в грязную лужу, а в пересчёте на парковую реальность — в единственный вечно разбитый фонарь над скамейкой. На нём словно висит злой рок. Тролль, может, это ты в него заселился?

Молчит.

Ладно. Хватит отвлекаться, утренняя почта ещё не разобрана. Что это за письмо… ЧТО ЭТО ЗА ПИСЬМО?

Магда приблизила лицо к монитору, как будто перестав доверять своей способности видеть. Приглашение на работу! Официальное.

«Здравствуйте. Клиника косметологии «Чистый Образ» просит вас рассмотреть нашу новую вакансию… Оператор лазерных систем по удалению татуировок… Обучение… Высокий доход… Готовы обсудить детали…»

(Пометка красным: увольняется мастер, срочно ищут замену. Работа несложная. Настраиваешь аппарат по типу кожи клиента, водишь лазерной головкой по рисунку, главное не прожечь глубже нужного. Страховка, соцпакет, кулер, столовка на этаже— рай, а не работа).

Непохоже на массовую рассылку. Но тогда непонятно, как к ней попало это письмо, может быть кто-то ошибся? Поколебалась секунду, начала набирать номер. «Тролль, твои проделки? Ты надо мной шутишь, да?»

Тишина. Невыносимая тишина. Если она не услышит сейчас гудки в трубке, её просто разорвёт от этой тишины. Она должна выяснить! Немедленно…

«Добрый день, моя фамилия Чарадумова. Только что мне пришло письмо о вакансии оператора лазерных…»

«Да-да, здравствуйте! — оживился женский голос. — Мы ждём вашего ответа! Вы же оставляли резюме у нас на сайте?»

«Нет, — растерялась Магда. — Я даже не знаю, что это за должность».

В трубке наступила пауза.

«Странно… — собеседница зашелестела бумагами. — У нас записано: Магдалена Ч, 30 лет, высшее образование. Это не вы? Вы не отправляли заявку?»

«Нет».

«Видимо, ошибка в базе, — трубка засмеялась с лёгкой ноткой раздражения. — Но, раз уж дозвонились, может, вам интересно? Работа приятная и стабильная. Клиентов много. Аппарат почти всё делает сам. Медобслуживание бесплатно… Придёте на собеседование?»

Магда тяжело дышит, в сердце что-то щемит. Надо как-то уточнить, выяснить, почему именно ей прислали письмо. Но мысли не складываются в голове.

Хотя… наверное, кто-то из коллег решил пошутить, случайно совпало.

«Спасибо, но я не ищу работу», — говорит Магда и кладёт трубку.

Сердце ноет сильнее. Нужна какая-то ясность. Удалить письмо и не думать. Или лучше вот что… Это всё уже точно за гранью, а потому она пойдёт сегодня к Николасу и попросит выписать ей препарат. Какой-нибудь такой, чтобы работать работу спокойно, не искать смысла, не вникать, что говорит голос тролля, и не тревожиться, что его нет…