Мистические истории доктора Краузе. Сборник 5

– Именно так.

– Это ложь! – с горячностью воскликнул Самсон. – У нее был сын. Они жили в Париже. Она и об этом вам не сказала? Что она вам говорила? Поеду с подругой шопиться? Лгунья! Она ходила к сыну.

Эрих вскочил так резко, что его стул завалился на бок.

– Я не позволю вам говорить в таком тоне о моей покойной жене!

– Простите, Эрих! Я не хотел вас обидеть. Не понимаю, что на меня нашло.

В комнату заглянул Петр Семенович.

– У вас все в порядке?

Минуту Краузе стоял, выпучив глаза на пациента, и думал: «Если был муж, может был и ребенок?». Эта мысль подкосила его окончательно. Он плюхнулся на стул, который поднял подскочивший к нему официант, и уставился в одну точку.

Двери закрылись, в гостиной воцарилась тишина. Пациент решил исправить ситуацию и заговорил речитативом:

– Вы хотели знать, почему Истома возился с брошенными детьми? Так записывайте, – Самсон поднял с пола блокнот, ручку, очки и положил перед Эрихом. – В скудельнице хоронили отбросов общества: самоубийц, пьяниц, разбойников, иноверцев, утопленников и всех тех, кто не смог перед смертью сознательно исповедоваться в своих грехах. Это считалось позорной смертью. Детей подкидывали на скудельницу и в храм. В основном ночью. Были сироты, которых оставляли вместе с телом родителя, который погиб внезапно, и дети оставались без дома и пропитания. Истома жалел их.

Еле оправившийся от потрясения Эрих надел очки и тут же решил воспользоваться разговорчивостью пациента.

– Расскажите о союзе со смертью.

Бравада Самсона тут же испарилась, он откинулся на спинку кресла и с шумом выдохнул.

– Ох, дался же вам этот союз. Давайте так, если в следующем воплощении всплывет та же схема, тогда я вам расскажу. Договорились?

– Что-то мне подсказывает, что вас это не удивило. Выходит, в вашей жизни тоже заключался некий союз. Расскажите мне об этом.

– Осторожнее, Эрих, вы идете прямо на минное поле.

– Вы не оставляете мне выбора.

– Я бывал в вашем доме! – выпалил пациент и зажмурился, открыл один глаз, потом другой. – Вы на меня злитесь?

– Так вы познакомились с моей женой?

– Нет! – замахал руками Самсон. – Я был в доме ваших родителей. Хотел познакомиться с вашей матерью, ну и с вами, конечно. Я хотел бы иметь такую семью. Вашего отца я любил как родного.

– Осмелюсь предположить, что мой отец не разделял ваших устремлений, и был не в восторге от вашего прихода, мать же наоборот, пригласила в дом и накормила своим фирменным яблочным пирогом.

– Вы правы, пирог был.

– Поговорим о союзе?

– Не сегодня.

– Хорошо. Тогда до следующего сеанса. Сообщите, когда будете готовы.

***

Покидая апартаменты и следуя за телохранителями к машине, Эрих судорожно выстраивал план дальнейших действий. Роль элитной персоны придала ему смелости и чувства безопасности. Не мешкая он набрал телефон старшей сестры Елены и, услышав ее голос, осведомился, где он может застать ее мать.

– Ох, Эрих, ты так не вовремя. Они с папой разругались в пух и прах. Она собрала вещи и ушла. Я не знаю, где она.

– Чушь. Ты знаешь, где она. Как, впрочем, и я. Не смей ее предупреждать. С тобой я отдельно встречусь и все выскажу.

– Что на тебя нашло?

– Ты знала о первом замужестве Елены, ты знала Андрея, знала, что у них совместный ребенок и молчала.

Воцарилась пауза, Эрих понял, что своим напором пробил железобетонную стену, которой все семейство оградилось от него еще до смерти Елены.

– Утаить такое… – его голос дрогнул, – я не знаю какими людьми надо быть…

– Любящими. Эрих, это была ее просьба. Боже, даже не просьба, а заклятье. Она хотела начать жизнь с чистого листа. Андрей был неустойчивым еще до смерти сына, а уж когда они потеряли ребенка… Это не моя тайна. Я понимаю твои чувства.

– Понимаешь? Я сомневаюсь. Это Андрей убил Елену?

– Нет. Он уехал в Штаты, женился, у него двое детей. С Еленой они общались только через адвокатов.

– Кто-то входил в наш дом по ночам, когда мы мирно спали. Кто-то нанял для Елены коуча из Штатов, который потом организовал ее поездку в Париж. Как я понимаю, все это было из-за потери ребенка и раннего климакса. В Париже она жила с мужем?

– У них было много недвижимости. Но да, в Париже они жили большую часть их семейной жизни.

Мелькнувшая мысль прожгла как кипяток, он прочистил горло и спросил:

– А в Ницце?

– Да, и там тоже. Кажется, был домик в прибрежной зоне.

– Скажи, он когда-нибудь владел отелем, в котором ее убили?

– Они там познакомились, а позже купили отель. После развода он его продал. Он отдал наконец-то ее долю вырученного имущества как раз перед ее смертью. Но полиция его проверила. У него алиби.

«Чемодан с деньгами. Она отдала ему деньги. Все дело в деньгах. Так говорил Симагин», – размышлял Эрих.

– Прости, это не моя тайна. Полиция обо всем знает. Не знал только ты. Поэтому тебя и подозревают. Думают, что ты узнал и…

– Я что? Даже если бы я узнал, и что? Она же мне не изменяла? Или изменяла? Сейчас ты можешь мне сказать?

– Я о таком не знаю. Мне она всегда говорила, что ты ее вторая половина и она жалела только об одном, что не встретила тебя раньше, – в трубке послышались детские голоса. – Извини, я не могу больше говорить.

– Подожди, скажи, как умер их ребенок?

– Задохнулся во сне. Ему был всего годик. Там темная история. Он винил ее, а она – его.

– А где он похоронен?

– Под Парижем.

Закончив разговор, Эрих повернулся к Петру Семеновичу и спросил:

– Откуда Самсон знает про ребенка Елены?

– Понятия не имею. Мы об этом не знали.

– Так узнайте. Он имел доступ к своей истории болезни. Принес мне ее в гостевой дом в саквояже отца. Он пытался наладить между ними родственную связь, преследовал его, приходил домой. Я помню, мать рассказывала мне о навязчивом пациенте, но из-за конфликта с отцом я не придал этому значения.

Петр Семенович тут же застрочил кому-то сообщение.

– Только что Самсон мне признался, что хотел иметь такую семью. А что если он и есть убийца Елены? Вам надо лично его допросить, а меня отвезите к Маргарите Павловне. Она у художника Власова.

– Мне пока не дали адрес.

– Я знаю адрес. Заказывал у него портрет Елены на ее день рождения.

***

Квартира художника находилась в элитном комплексе «Гранатный Палас». Обнесенный трехметровым забором восьмиэтажный клубный дом в стиле сталинского ампира находился рядом с Патриаршими прудами. Если бы не Петр Семенович, Эрих не смог бы даже подойти к зданию, не то чтобы войти и подняться на этаж. Махнув генеральской корочкой, Петр Семенович пошел на хитрость и сказал, что ему поступила информация о том, что художник обманом удерживает родственницу его друга, и показал на Эриха.

Палладия выманили из квартиры под предлогом получения срочной корреспонденции. Пока он спускался в фойе, Петр Семенович и его сподручные обследовали апартаменты и обнаружили в одной из спален обнаженную и мертвенно бледную Маргариту Павловну, лежащую лицом вниз и не подававшую признаков жизни. Петр Семенович взял ее запястье:

– Пульс слабый.

Увиденное в квартире настолько поразило Эриха, что он не сразу сообразил, что от него в первую очередь нужна помощь врача. Мастерская и гостиная были завалены портретами Елены. Между картинами валялись бутылки из-под элитного алкоголя, самокрутки, шприцы, таблетки и пепельницы, полные окурков, большинство из которых были со следами помады.

В этот момент вернулся хозяин квартиры и, увидев скопление секьюрити, истерично заголосил:

– Что вы тут делаете?! Я закрывал квартиру, как вы взломали замок?! Как вы тут… – он запнулся, увидев, как в холл вышел Эрих. – А вы тут каким боком?

Брезгливо оглядев клетчатый халат, кожаные шлепки и шарфик на шее возрастного ловеласа, завсегдатая элитарных тусовок, на которых тот выискивал себе клиентов, Эрих кивнул на многочисленные портреты.

– Думаю, вы не будете отрицать, что были слегка помешены на моей жене.

Присутствие Краузе Палладия мгновенно преобразило. Без страха и колебаний он встал рядом и, с гордым видом сообщил:

– Я готовился к выставке. Заказ Марго.

Эрих с напускным пониманием закивал, потом заглянул за картину.

– Вот эта висит давно. Судя по тому, как выгорела рама и обои под ней, могу предположить, больше пяти лет. Не надо со мной играть.

– И что вы сделаете? Я рисовал самого президента… – усмехнулся Палладий, с напыщенным видом поправил шарф и в следующий момент глухо вскрикнул от резкого удара.

С перекошенным от гнева лицом Эрих занес кулак для повторного удара, но Петр Семенович его оттащил.

– Займитесь ею, а его мы возьмем на себя.

Эрих закатал рукава рубашки и нырнул в спальню. К ярости примешивалось чувство досады и стыда. Видеть тещу обнаженной было тем еще испытанием. Он прикрыл ее пеньюаром, проверил зрачки, пульс, потом принюхался. От ее тела исходил кисло-мускусный запах. Эрих огляделся и заметил на тумбочке остатки наркотического порошка.

– Он накачал ее наркотиком, скорее всего, кокаином!

Из кухни послышалась возня и перепалка. Художник отрицал, что наркотик его, и просил убраться из его дома вместе со старой каргой.

Эрих решил действовать: набрал теплую воду в ванну, влил пену и перенес туда Маргариту Павловну. От контакта с водой она начала приходить в себя. Контролировать себя она еще не могла, и он примостился на маленький пуф, чтобы придержать ей голову. Через пару минут она открыла глаза и заморгала.

– Где я?

– У Палладия.

– А ты тут как оказался? Ох, – она поморщилась, – голова сейчас лопнет.

– Приехал за вами.

– Зачем я тебе?

– Надо поговорить.

– Я уже все всем сказала. Больше мне нечего сказать.

– Можете сидеть? Мне нужно послать в аптеку гонца.

– Так ты с гонцами? Как интересно.

– Маргарита Павловна! – он слегка пошлепал ее по щекам, но она опять впала в забытье. – Мне нужна помощь!

В ванну заглянул Петр Семенович. Эрих попросил поддержать голову тещи, а сам быстро нацарапал в блокноте название растворов для капельниц.

– Они зависают уже три дня. Учитывайте это при дозах.

На Эриха накатила очередная волна гнева, он выругался. Его так и подмывало повторно приложиться кулаком к роже опухшего от алкоголя забулдыги.

– Вы видели сколько там портретов? Он спятил.

– Он сказал, что она заказала двенадцать портретов для выставки, посвященной дате гибели Елены.

– Парочка висит давно, а на счет двенадцати я проверю.

– Вы заказали портрет, он сделал три, лучший отдал вам, два других хотел продать Марго, но она не горела желанием их выкупать.

Эрих набрал телефон Ольги и изложил суть дела. Попросил ее приехать и привести сменные вещи матери. Она сказала, что в гостях и на это уйдет примерно пару часов.

– Я поставлю ей капельницу, чтобы к твоему приезду она уже оклемалась.

***

Взгляд Маргариты Павловны скользнул по бордовым обоям с золотыми лилиями и задержался на озабоченном лице Эриха.

– Если бы мне сказали, что спасать меня приедет зять-гипнолог – никогда бы не поверила.

– Вообще-то, я не за этим сюда пришел.

– Мне было пятнадцать, когда я встретила его… такого красивого, импозантного, талантливого… Мы хотели пожениться, даже назначили дату. За неделю до свадьбы я пошла с подружками на концерт. А там Роберт… Я потеряла голову. Один взгляд – и мир перестал существовать. Ты не представляешь, каким он был красавчиком в молодости. Яркий, мощный как торнадо, всегда одет с иголочки. Не помню, как оказалась в Крыму… Солнце, песок и море! Любовь была такая возвышенная, что Палладий стерся из памяти. Потом, конечно, я извинялась, плакала, выпрашивала прощения на коленях. Он простил. Он всегда меня прощал, потому что любил.

– Почему вы мне не сказали о первом браке Елены? Почему не сказали, что у нее был ребенок?

Не обращая никакого внимания на вопрос, Маргарита Павловна продолжала:

– Мы опять назначили дату свадьбы, а через день приезжает Роберт. Мама ему говорит: забудь ее, она выходит замуж, живет у жениха. Торнадо взял курс на подмосковную дачу, в которой я готовилась к свадьбе, и буквально пронесся по ней, оправдывая свое прозвище. Конечно, Палладий выглядел бедно перед ним – ни заработка, ни жилья, а Роберт постоянно гастролировал за границей. Иномарка, солидные накопления в валюте, трехкомнатная квартира. Он закидал меня подарками, усадил в машину и увез в Прибалтику. Через три месяца я забеременела, и он сделал мне предложение.

– Не уходите от темы. Париж. Андрей. Ребенок. Расскажите мне все, – устало попытался вклиниться в рассказ тещи Эрих.

– После рождения Леночки Роберта как подменили. Сначала интрижки, потом романы, потом содержанки. Любовницами я их не могу назвать. Любовницу любят, а Роберт любил только себя. Месяцами я ждала его у разбитого очага. Потом поняла, что никакие тряпки, побрякушки и курорты не заменят мне любви, и ушла к Палладию.

– Чем я заслужил такое отношение к себе? – с отчаянием в голосе пробормотал Краузе и, вскочив на ноги, стал расхаживать по комнате.

– Сначала мы просто ужинали, болтали об искусстве. Он видел, как я несчастна, и с радостью подставлял мне плечо. Потом мы вместе путешествовали и рисовали. Ты знал, что я закончила художественную школу? Когда-то я хорошо рисовала. Интима между нами никогда не было: я хотела быть ему музой, а не любовницей. Только сейчас, когда ушла от Роберта, я поняла, что все получилось так, как и должно было получиться. Палладий совершенно не понимает женщин, не знает, что такое чуткость и уместность, и никакое наставление ему не помогает.

Отчаявшись получить ответы на прямые вопросы, Эрих попытался сменить тактику.

– Вы жили с Робертом, а сердце отдали Палладию. Роберт это чувствовал и находил утешение в объятиях других женщин. Заметьте, он вас не бросил. Почему? Потому что до сих пор любит. А вы оставляли детей и бежали к любовнику. Девочки всегда жаловались на вас отцу.

– Я могла часами смотреть, как он рисует.

– А в это время муж возил дочек по врачам и секциям, а потом взмыленный бежал на репетиции. Разве это не любовь?

– После смерти дочери я будто очнулась. Поняла, что не могу так больше жить. Ее запись еще больше меня отрезвила.

– Не похоже, что вы сейчас трезвая. Спиртное еще как-то можно простить, но кокаин… Давно вы его принимаете?

– Я решила, что хватит фарса. Я отдала мужу и детям все, что могла. Теперь хочу пожить для себя.

– Это для себя вы в наркотическом угаре буянили в этой квартире? Оставьте иллюзии. Посмотрите реальности в глаза, Маргарита Павловна. У вас есть муж, все еще горячий красавчик. У вас есть две дочери, которые скорбят по Елене, так же, как и вы. Вы нужны семье, как и семья нужна вам. Вернитесь домой. Подпитайте вашу любовь с мужем и не покидайте его ни на минуту, даже на гастролях. Устраивайте романтические вечера, дарите ему себя без остатка. Боритесь за него. Вы вместе сколько?

– Сорок лет.

– Сделайте так, чтобы дожить до золотой свадьбы. Кто будет с вами в плохие дни? Дочери, внуки и, если постараетесь, то и муж. Верните себе то, что было до смерти Елены: семейные ужины по праздникам, пикники, домашние концерты и творческие вечера. А художник всегда останется художником. Ему нужна не семья, а естественный свет и вдохновение.