Архив души

Елена Гершензон

Архив души

Из золотого неба – в грязное зеркало.

Из всемогущества – в немощь тела.

Из Аркадия Барского – в Алексея Гордеева.

Память – проклятие. Забвение – смерть.

Что родится на руинах гордыни?

Дорогой читатель! Это не просто книга. Это — зеркало для души, разбитое на осколки прошлого и настоящего. История, которую ты держишь в руках, родилась из вопроса: «Сможет ли человек, потерявший всё – даже собственное имя, – найти себя?»

Этот путь начинается сейчас в кратко рассказанной мной истории. Я отправила заявку кинопродюсерам, чтобы она стала фильмом. А ты? Хочешь увидеть, как «Архив души» оживает на экране? Поддержи идею отзывом и оценкой. Заранее благодарю за поддержку, для меня это очень важно и ценно.

КАТАСТРОФА И ПРОБУЖДЕНИЕ

Холодный блеск салона частного джета разрезает облака. Аркадий Барский в безупречном костюме, отстраненный, диктует жесткие указания по спутниковому телефону, его слова – закон для дрожащих подчиненных. Внезапный, животный скрежет разрывает тишину, металл корчится, ослепительные вспышки слепят, мир рушится в хаос и темноту.

Аркадий приходит в себя не в стерильной тишине клиники, а в удушающей духоте, под аккомпанемент храпа и тяжелого запаха перегара и сырости. Трясущие плечи: "Лёшка! Вставай, проспишь смену, опять запой?" Перед ним – измученное, опухшее лицо незнакомой женщины. Он отшатывается: "Кто вы?! Где я?!" Голос хриплый, чужой. Он видит грязное зеркало – отражает незнакомца: худое, бледное лицо с синяками под глазами, всклокоченные волосы. Аркадий в ужасе трогает щеку – шершавая кожа, костяшки пальцев узловатые. В голове – яркая, болезненная вспышка: он смеется на палубе яхты, бокал шампанского в руке, вокруг – красота и подобострастие. Реальность обрушивается: женщина (Марья) стучит кулаком по столу: "С похмелья башкой трясешь? Алексей ты, сынок! Гордеев! Вставай!"

Аркадий в панике метется по убогой комнате, швыряет пустые бутылки, орет в лицо Марье: "Я Барский! Аркадий Барский! Вы все с ума сошли?!" За стеной ворчат соседи: "Гордеев опять завелся, запил с горя после увольнения". Он находит старый телефон, дрожащими пальцами набирает номер своей секретарши по памяти. Грубый мужской голос в трубке хрипит: "Барский? Да он 26 лет как сдох в аварии! Ты чего, мудило, обкурился? Отстань!" Аркадий роняет трубку, натыкается на календарь – дата подтверждает кошмар: прошли десятилетия. Он – призрак в чужом времени, запертый в немощном теле нищего Алексея Гордеева.