Любимая злодейка третьего принца

Маршрут мне был уже знаком.

Я держалась на три шага позади принца и лихорадочно раздумывала, что предпринять. Сбежать невозможно — мы в сердце дворца, что охраняется как настоящая сокровищница.

Отказать его высочеству?

Из груди вырвался нервный смешок.

Уже понятно, что спорить с Гуангмином себе дороже. Пока я покорна и покладиста, он довольно мягок и даже защищает. Но стоит мне проявить неуважение или несогласие — привет, темница. Судя по тому, что я успела услышать от служанок, третий принц — парень простой.

Воспитан в казарме, вырос в армии.

Неповиновение карается смертью и вот это все.

Остается тихо надеяться, что ничего неподобающего он не потребует. За руку подержать — от меня не убудет.

Переступив порог покоев, принц бегло огляделся. Откуда-то со стороны споро подскочил слуга из старших. Я его прежде не видела.

— Прикажете подготовить ванну, ваше высочество? — услужливо осведомился он. — Принести напитки? Позвать танцовщиц?

— Что празднуем? — лениво осведомился Гуангмин, но от его тона у меня снова поползли мурашки.

— Ну как же… Вы вернулись! — заблеял слуга, растеряв подобострастность и погружаясь в тихую панику.

— Я вернулся, чтобы дальше проходить лечение. Праздновать пока что нечего. Прочь пошел.

И после короткой паузы добавил в спину бедолаге:

— А ванну давай.

Я сглотнула, догадываясь, что сейчас произойдет.

Угадала.

Принц принялся раздеваться.

Мысли заметались вспугнутыми птицами.

Что мне положено делать?

Смотреть или отвернуться?

А может, вовсе помочь?

Хоть бы указания какие дал, шуршит халатами и молчит себе.

Опасаясь проявить инициативу, я застыла изваянием, наблюдая расширившимися глазами, как с широкой спины его высочества спадает одно одеяние за другим. Плотный алый, вышитый золотой нитью шелк, еще один — гладкий, более темный слой, и еще — с тончайшими полосами, расходящимися от солнца в центре спины — уже почти черный.

Звякнули застежки пояса.

Я и не представляла, что на мужчине столько слоев надето. Хотя могла бы, на мне, служанке, не меньше трех. А уж аристократам точно побольше полагается.

Совершенно черная нижняя рубашка упала на пол.

Из соседней комнаты выскочили слуги и повалил пар. Воду подготовили быстро, не иначе магией.

Я не могла оторвать взгляда от испещренной шрамами смуглой кожи.

Будто картина, написанная опытом и прожитым временем.

Особенно яркий рубец протянулся поперек лопаток, будто деля мужественную фигуру надвое.

Узкая талия, четкие линии мышц, что слегка уменьшились, но не растеряли былого величия. Выступающий позвоночник цепочкой косточек устремляется вниз — туда, где начинается пояс штанов.

Принц скрылся за ширмой. Послышался тихий плеск.

Из груди вырвался судорожный вздох.

Гуангмин пощадил мою скромность и не разделся до конца.

Или же ему плевать и так привычнее мыться? Как в походе, чтобы в случае внезапной атаки не сверкать голым задом на врага.

Я похлопала себя ладонями по щекам, приводя в чувство. И что с того? Подумаешь, он красив как божество! Он в первую очередь враг, от вида которого у тебя подкашиваются коленки и останавливается дыхание.

И не от восторга, я сказала!

— Иди сюда, — донесся тихий приказ из-за ширмы.

Сердце скакнуло куда-то в живот.

Ну вот. Началось.

Оглядевшись, я нашла мыло и мочалку и нехотя обогнула деревянную раму.

От просторного бассейна исходил пар. Генерал нежился у бортика, почти как в джакузи, откинув голову на край и прикрыв глаза. По мутновато-белой поверхности воды плавали лепестки, скрывая все, что ниже, от любопытных взглядов.

Не особо и хотелось. Нечего там рассматривать.

— Расскажи о себе, — лениво приказал Гуангмин, не открывая глаз.

И что мне рассказывать? Я же ничего из местной жизни не помню! А то, что смутно припоминаю, лучше не открывать вообще никому. Тем более принцу!

— Моя жизнь не стоит упоминания, ваше высочество, — прошелестела я, опускаясь на колени рядом.

Собранные в тугой пучок волосы Гуангмина казались гладкими как шелк и такими же блестящими. Руки тянулись их потрогать, но я сдержалась. Вместо этого полила жидким мылом из кувшина тряпицу и провела по широким плечам. Пены было негусто, но пахло неплохо, чем-то терпким и пряным.

— Ты теперь моя наложница, избавься от этих рабских присказок, — поморщился принц. — Понятно, что подвигов ты не совершала. Семья есть? Родственники? Помощь нужна?

Я так удивилась вопросу, что чуть не утопила тряпку.

— Помощь?

— Ну, денег или должность какую? Просто так во дворец девиц не посылают, — нетерпеливо поморщился Гуангмин. — Значит, что-то твоему роду нужно.

Да, убить тебя.

Вслух я этого, разумеется, не произнесла.

— Я сирота, — выдавила взамен.

Ох, как кстати я успела поболтать с Мейли! Теперь я хоть в курсе собственной легенды и не проколюсь на пустом месте.

— Мне ничего не нужно, счастье служить вашему высочеству само по себе бесценно.

Упс, а это откуда взялось? Следить надо за языком. А то я увлеклась намыливанием внушительных бицепсов и лепетала, что в голову придет. Стандартная фраза, но учитывая ситуацию — провокационная.

Гуангмин аж один глаз приоткрыл и испытующе меня оглядел.

— На многое не рассчитывай, — буркнул он недовольно.

И отобрал у меня тряпку.

Наши руки на мгновение соприкоснулись, по пальцам пробежали искры. Буквально — крохотные золотистые точки вспыхнули и тут же угасли.

Принц небрежно швырнул мочалку куда-то в угол и положил мою ладонь себе на плечо. Совсем рядом с шеей.

При желании можно перерезать ему горло одним движением.

Я куснула губу изнутри, прогоняя кровожадные позывы.

— Тебя учили контролировать дар? — уточнил Гуангмин, удерживая меня за запястья.

Не шелохнуться, не отстраниться. Только ощущать всей поверхностью кожи чужой зачастивший пульс.

— Нет. — Чистая правда. Меня — точно никто не учил. Я о том, что магия вообще существует, узнала вчера.

— Попробуй призвать свою силу, — потребовал принц.

— Я не умею…

— Тогда ее позову я.

С этими словами он крепче сжал мои руки и сделал что-то странное. Будто за ниточку внутри меня потянул.

Внутри стало горячо и сладко. Давно не использовавшаяся магия заворочалась в груди сытой кошкой, выгибаясь и довольно урча.

Уже не золотистые, а серебристые искорки закружились над поверхностью воды, разгоняя лепестки и очищая муть.

Взгляд сам по себе проследил открывающийся вид — от рельефной мускулистой груди вниз, к пупку, и еще ниже — вдоль полоски темных волос.

Я заморгала и поспешно зажмурилась. Но увидеть уже успела предостаточно.

Гуангмин тихо хмыкнул и разжал руки.

— Как я и говорил — вода. Подай мне полотенце.

— Сейчас! — пискнула не своим голосом и подорвалась с места.

Куда угодно, лишь бы подальше от опасного мужчины!

Опасного не столько для тела, сколько для разума.