Найзерпам
- Ты больно умная стала и совсем непослушная. Мы летим домой – это не обсуждается – сердито заявил Диггер. - Скоро твои родители свяжутся с нами. Как мы им будем все объяснять? А появление у тебя сестры по крови, да еще ВЕДЬМЫ! Ты хоть понимаешь, что смешав кровь с человечкой…Драконы никогда не вмешивались в жизнь людей!
- Я не ведьма! – Возразила Лана. – В нашем мире нет магии. А ведьмами называют плохих женщин.
- Ведьма – это от слова ведать – вступил в разговор Хорланд.
- А вы кто такой? - Взгляд, который Диггер бросил на говорившего был очень пристальным.
- Как попал – не знаю. А кто такой…- Хорланд помолчал, потом решился – меня зовут Хорланд Даир ван Горский. Я королевский дознаватель. В королевстве Таирус. Это государство далеко в океане. Я маг-универсал, десятый уровень.
- Значит, мой учитель географии не врал, когда говорил о других континентах. А я не верил, думал это сказки! – принц Михась потряс головой.
- Если хотите, наши подданные отнесут вас домой.- Диггер с сомнением посмотрел на мага. – Наши пути пролегают над вашим материком.
- Нет, пока рано. Я должен разобраться. Мой источник практически выгорел и надо время, чтобы восстановить его. – Он посмотрел на Лану – Здесь , в баронстве я чувствую место силы. Поселюсь где-нибудь в окрестностях. Я не буду докучать вам своим присутствием.
- А я никуда не поеду – Михась, рубанул рукой воздух – как можно их одних тут оставить?
- Можно поселиться в деревне…- протянула нянька Зелена.
День склонился к вечеру. Брат Повелителя драконов открыл портал и прихватив с собой визжащую Каро шагнул в него. Хорланд ушел в библиотеку. Принц Михась сидел на ступеньках высокого крыльца и смотрел на звезды. Зелена ставила тесто на завтра. Лана сидела на балконе в своей комнате и думала, как жить дальше. Как примириться с тем, что сегодня услышала. И немного о Хорланде…
Глава 6. Первые шаги к возрождению
Весть о том, что Спящая принцесса очнулась, достигла Тайной канцелярии нынешнего королевства Крайнделхам –оно образовалось после распада королевства Найзерпам. Начальник Тайной канцелярии доложил об этом королю.
- Ну проснулась и проснулась – ответил король в приватной беседе. – Какое это герцогство?
- Герцогство Эверхайл, мой король – ответил начальник канцелярии, едва заметно поморщившись.
- А какой статус это баронство имело раньше? – Король порылся в памяти, но ничего не вспомнил.
- Вольное баронство – начальник канцелярии скривился. Ох, и не любил он всякие вольности!
- Пусть так и остается. Подготовь указ. Я подпишу. Да направь туда негласного наблюдающего. Да, еще вот что, признать в тех границах, которые были раньше – он махнул рукой, заканчивая разговор. А сам подумал, что этому заносчивому ублюдку, герцогу Стоуну Эверхайлскому будет хорошая заноза в зад…в боку!
В баронстве же...
С утра дворец вздрогнул и заходил ходуном. Лана и нянька выскочили во двор. Там уже стояли принц Михась и Хорланд. Над дворцом клубилась тьма. Изредка оттуда выстреливали молнии. Слышался гул. Когда все стихло, взглядам представился целый дворцовый комплекс. Он стоял на пологом холме, будто выросший из самой земли — простой, но крепкий, как и подобает дому надёжного правителя.
Снаружи его окружала невысокая каменная стена с четырьмя угловыми башенками — не для великой обороны, а чтобы дозорный мог вовремя заметить гостя или беду. Главные ворота были дубовыми, окованными потемневшим от времени железом; над ними висел баронский герб: серебряный олень на зелёном поле. По обе стороны от ворот тянулись хозяйственные постройки — конюшни, амбары, кузница, — всё приземистое, добротное, крытое серой дранкой.
За воротами лежал просторный внутренний двор, вымощенный булыжником. В центре стоял колодец с навесом, а рядом — каменный постамент, неизвестно для каких целей. По периметру двора шли галереи с деревянными перилами: в жару там наверно прохладно, а в дождь можно пройти из одного крыла дворца в другое, не промокнув.
Сам дворец был трехэтажным, из местного песчаника тёплого бежевого оттенка. Крыша — крутая, черепичная, чтобы снег зимой не задерживался. На фасаде выделялся широкий балкон над главным входом. Окна были большими, с резными ставнями. Внутри всё было устроено без лишней пышности. В главном зале вдоль стен стояли дубовые лавки, а в центре — длинный стол, за которым могли собираться вассалы и старшие слуги. Над камином висели старые мечи предков и пара охотничьих трофеев. По соседству располагалась малая гостиная, куда барон приглашал близких друзей: там пахло воском от натертых кресел и диванчиков с гобеленовой обивкой. На втором этаже тянулся коридор с дверями в спальни; у каждой комнаты было своё окно, чтобы по утрам солнце по очереди заглядывало в каждую.
Позади дворца раскинулся сад, не парадный, а хозяйский: грядки с овощами, ряды яблонь и груш, живая изгородь из шиповника. В дальнем углу стояла беседка, увитая диким виноградом. Рядом с садом журчал ручей, перегороженный небольшой плотиной: вода крутила колесо мельницы. В стороне от жилых построек виднелся небольшой храм с колокольней — скромный, но аккуратный, с витражом над входом. На третьем этаже расположился кабинет и обширные покои – для хозяев дворца.
На стене обнаружилась карта баронства. Оно находилось в герцогстве Эверхайл (герцог Стоун Хейли Эверхайлсский), которое , в свою очередь входит в королевство Крайнделхам, возникшее на землях бывшего Королевства Найзерпам.
Потрясенные обитатели прежнего дворца увидели, что баронство значительно обширнее, чем они предполагали. Как выяснилось, дворец стоял почти в центре. Вся территория была распределена неравномерно: на север от дворца тянулся лес, за ним прятался небольшой городок с несколькими деревнями. Потом, до самой границы с королевством Керзон опять шли леса, кое где пересекаемые речушками.
На юге баронство граничило с герцогством Вальмар, где правил герцог Куго ренго Курбаш. А точнее – с графством Нуарвель. Владельцем этого графства был граф Оберон рен Курбаш , шестой сын герцога.
С других сторон располагались другие графства. Одно из них – графство Ривье оделялось от баронства широкой рекой, на которой стоял портовый городок. А от графства Монблэ отделяли довольно высокие горы с перевалами и крепостями на них.
Прошло несколько дней.
Рассвет окрасил стены дворца в нежные тона. Лана стояла на балконе, вглядываясь в пробуждающийся мир. Сегодня начинался первый месяц новой эры для баронства Найзерпам. В замке кипела жизнь.
Глава 7. Баронство, ипотека и говорящая кошка
Месяц — это много или мало? Для вселенной это чихнуть не успеть. Для баронессы, у которой в казне гуляет ветер, а по углам дворца растет плесень, месяц — это забег с препятствиями на выживание. Когда эйфория по поводу появления дворцового комплекса несколько поуменьшилась, стало понятно, что не все так радужно. Стены были в прекрасном состоянии. Нянька Зелена пояснила, что она слышала от своей матери легенду: при возведении дворца в фундамент замуровывали жертву. Лана поежилась – она не хотела жить в таком дворце. Нянька успокоила ее. Жертва была не человеческая. Специально выращивали жертвенных животных и особым ритуалом закладывали краеугольные камни.
Но стены стенами, а вот внутри…Пыль, паутина, плесень. Протекающая крыша. Скрипучие полы. Мебель, которая за сто лет стала почти непригодной. Вообще все было странно. В гардеробных сохранилась одежда в отличном состоянии. То, что она была модной сто лет назад, никого не волновало. Ткань была превосходная, кружева даже не пожелтели, а вышивка золотыми нитями и шелком как будто вчера сделана. В подвалах в стазисе было полно мяса, колбас, окороков. Сливочное масло исходило слезой, как вчера сбитое. Принц Михась первым делом попробовал соленое сало. И закатил глаза от восхищения – Такого сала даже у нас нет. Рецепт засолки потерян – и отрезал еще солидный шмат. Крупы тоже были в наличии. И "золотое масло" в больших глиняных горшках. Лана опознала его как привычное ей по прошлой жизни подсолнечное. А вот овощей и зелени не наблюдалось.
Ну да это не страшно – свое вырастим или купим в деревнях – думала она – все наладим. В ней заговорила жилка Светланы Николаевны, которая и не из таких трудностей выскребалась.
Лана стояла посреди главного зала и смотрела вверх. Вчера вечером Хорланд решил «слегка подлатать» потолочные балки бытовым заклинанием. Теперь прямо над головой баронессы висел огромный хрустальный канделябр, который медленно вращался против часовой стрелки и тихонько позванивал веселенький мотивчик.
— Это надолго? — мрачно спросила Лана, задрав голову. Хорланд, сидевший на стремянке с видом хирурга во время сложной операции, пожал плечами: — Понятия не имею. Я хотел просто убрать паутину, но ваша магия решила, что дворцу не хватает торжественности. Главное — не смотрите на него долго, начинает хотеться признаться в преступлениях, которых вы не совершали. Хорланда было трудно винить. Во-первых он нисколько не бытовой маг, а во вторых его магия тяжело восстанавливалась. Резерв заполнился едва ли на одну восьмую…
Нянька Зелена, которую теперь называли компаньонкой, была бытовым магом, но очень слабым. Она попробовала восстановить диван и кресло в покоях Ланы. Сделать-то сделала, но потом сутки провалялась в постели. Лана запретила ей магичить, кроме как на кухне и то по мелочи. Сама Лана была ведьмой. Необученной. Со стихийным родовым даром. Этим все сказано! Любое ее колдовство шло вразнос с непредсказуемым результатом. Занятия с Хорландом касались только ее стихийного дара. Ведьмачеству должны учить другие.
Деревенские поначалу приходили помогать охотно. За три дня они отмыли первый этаж до блеска. На четвертый день местный кузнец Грымза отказался чинить ворота, заявив, что «от этого места за версту несет бытовой некромантией». — Почему некромантией?! — возмутилась Лана. — А потому, госпожа баронесса, — степенно ответил староста деревни, теребя шапку, — что полы сами себя метут. Ведра с водой сами со двора ходят. А моя теща вчера сказала пыли под кроватью протереть, так пыль встала, поклонилась и ушло в окно. Страшно нам. Байка о поклонившейся пыли под кроватью долго еще гуляла по деревням и весям…
Пришлось вводить систему натуральной оплаты. Деревенские девки аж визжали от полученных в оплату работы барских платьев. Женщины старше степенно брали рулоны тканей попроще – на рубахи мужьям и детям да и себе на исподнее и постельное белье. Мужики охотнее брали инструменты, коих в запасниках было много.
Управлять баронством оказалось сложнее, чем воспитывать внуков в той, прошлой, жизни. Местный контингент считал, что налоги придумали злые колдуны, чтобы испортить людям карму. Они норовили скрывать свои доходы. А они были. Поля в баронстве стабильно давали урожай. В лесах водилось много дичи. В тех же лесах добывали древесину. Были и браконьеры. Собственно, браконьерами были все деревенские. Это надо было пресекать. Но как? Лесников не было, стражи не было…
Да, собственно никого не было. Поэтому на всех перекрестках появились доски с объявлениями о наборе вольнонаемных рабочих и слуг.
Постепенно все утрясалось. Принц Михась неожиданно оказался гением логистики. Он составил карту дорог, где крестиками отметил ямы, которые нужно объезжать, и галочками — кусты, где можно справить нужду незаметно. Карта получилась настолько подробной, что ее тут же попытались купить купцы из соседнего графства.
Хорланд…Вот с Хорландом было все запутано. Иногда Лана ловила его странные взгляды. Слишком пристальные, слишком мужские. А в ней самой бунтовали гормоны молодого здорового тела и воспоминания зрелой, пожившей женщины из другого мира. Воспоминания о мужском предательстве, и о приятности мужской ласки.
Глава 8. Человек с папкой
Лане всегда считала себя женщиной организованной, но Найзерпам жил по законам магической анархии. Проблема была в отсутствии знаний управления таким большим хозяйством. В незнании законов государства. Проблема была в логистике. От постоянных попыток удержать в голове бюджет баронства, налоги и подати её «земная» голова шла кругом. Лана поняла: ей нужен профессионал. Не герой, не маг, не древний дух-хранитель. Ей нужен человек с калькулятором в голове и стальными нервами. Король Родерик VII, получив слезное письмо (в котором прозрачно намекалось, что без грамотного управления вольное баронство не сможет вносить в казну королевства налоги пошел навстречу. Во-первых он издал указ об освобождении баронства от налогов сроком на один год.
Во - вторых. В королевстве Крайнделхам существовал Департамент налоговой службы и Академия Государственного Управления имени Святого Бюджа. Туда принимали талантливых простолюдинов без капли магии. Учеба была бесплатной, но выпускники обязаны были десять лет отработать на благо короны там, куда пошлют. Обычно их посылали в такие дыры, где комары платили налоги кровью добровольно.
В один из дней к воротам замка Найзерпам пришел пешком молодой мужчина. За спиной — тощий вещмешок. Одет добротно, но скромно: суконный камзол хорошей выделки, потертый на локтях, крепкие сапоги. На носу — очки в тонкой металлической оправе. В руках — кожаная папка с тиснением «Отчетность». Его звали господин Грегор Вайс. Двадцать девять лет. Выпускник Академии с отличием. Специализация: земельная реформа и управление. Стража пропустила его не сразу — сначала пришлось доказать кошке Пуше, что в вещмешке нет валерьянки и он не является налоговым инспектором инкогнито.
Грегор вошел в малый зал приемов ровно в назначенное время. Огляделся. Заметил левитирующую люстру, спящую на подоконнике Каро в обличье девочки, и скелет в углу, который меланхолично протирал тряпочкой герб над камином (скелету было скучно, а пыль сама себя не сотрет. Откуда взялся скелет никто не знал, но уборкой он занимался самоотверженно 24/7 без перерерывов ). Господин Вайс поправил очки, кашлянул и открыл папку. — Госпожа баронесса ле Найзерпам? — голос у него оказался тихим, но четким, как удар молотка по шляпке гвоздя. — Мое имя Грегор Вайс. Его Величество король Родерик направил меня для оптимизации хозяйственных процессов вашего владения сроком на десять стандартных лет. Вот приказ о назначении и мой диплом. Он положил бумаги на стол. Бумаги сами собой расправились и прижались краями к столешнице. Лана с интересом посмотрела на молодого человека. В нем не было ни грамма той аристократической заносчивости. Только уставшая компетентность. — Присаживайтесь, господин Вайс. Хотите пирога? Зелена пекла. С мясом. — Благодарю, я завтракал, — вежливо отказался Грегор, садясь на самый жесткий стул. — Прежде чем мы обсудим мою работу, позвольте озвучить текущую ситуацию. Он щелкнул застежкой папки. Из нее вырвался легкий порыв ветра, пахнущий чернилами и озоном. — Первое: урожайность брюквы превышает нормы хранения на сорок процентов. Брюква гниет. Гниющая брюква привлекает упырей.
- У нас в баронстве есть упыри? – Лана посмотрела на Хорланда.
- Да – ответил Хорланд – в Мрачном лесу.
- Так вот – продолжил кандидат в управляющие - Упырьи выводки требуют регистрации как малые народности и освобождения от налогов согласно параграфу двести двенадцатому «О защите меньшинств». Это абсурд и мы не пойдем у них на поводу! Хорланд, читавший книгу в кресле, заинтересованно приподнял бровь. — Второе: Принц Михась использует систему крепостных рвов как садки для разведения рыбы. Расход воды нарушает ирригацию южных полей. Крестьяне угрожают бунтом, если им не дадут права вылова рыбы.
- Так рыбы еще нет. Только запустили мальков – Лана пожала плечами.
- Рыбы еще нет, а недовольство уже есть. Это надо решать. Третье: Ваш фамильяр... — Грегор кивнул в сторону кошки Пуши, которая как раз пыталась научить скелет играть в покер на щелбаны. — ...кошка Пуша обложила данью всех торговцев деревни за право первыми занимать лучшие места на осенней ярмарке. Налог называется «Мурчащий сбор». Собрано уже сорок золотых. Деньги лежат в коробке из-под шляпы. Кассовая книга отсутствует. Пуша перестала тасовать кости черепа и медленно повернула голову. В глазах зверя мелькнуло нечто очень похожее на профессиональную тревогу сборщика налогов перед аудитором.
— Вы предлагаете запретить кошке собирать налоги? — сухо уточнила Лана.
— Я предлагаю перевести «Мурчащий сбор» в категорию акциза на предметы роскоши, завести приходный ордер и выдать ей личную печать, — невозмутимо ответил Грегор. — Так мы сможем учесть эти средства в бюджете и пустить их на ремонт моста через Быстротечную. Сейчас мост держится на честном слове тролля-алкоголика. Это небезопасно.
У нас есть тролли? – удивилась Лана и почувствовала, как невидимая тяжесть, давившая на плечи последние месяцы, начинает исчезать. Этот человек говорил на её языке. Языке здравого смысла. — А как вы собираетесь решать вопрос с академией АПЧХИ? Ректор Зак прислал уведомление, что факультет Хаоса намерен провести учения по призыву демонов на нашем южном лугу. Демоны, пишет он, удобряют почву лучше навоза.
— Мы выставим академии счет за аренду земли, компенсацию морального вреда пастухам и экологический налог на содержание серы, — Грегор перевернул страницу. — Плюс штраф за отсутствие лицензии на некромантию вне специально отведенных кладбищ. Если ректор откажется платить, мы перекроем поставки канцелярской бумаги. Договор на поставку бумаги был заключен с городом Зареченск еще сто лет назад. Теперь этот город снова вернулся под управление баронства. Без бланков заклинаний студенты факультета Хаоса могут только плеваться жвачкой. Воцарилась тишина. Было слышно только, как в камине потрескивают дрова и как тяжело вздыхает Хорланд. Маг смотрел на господина Вайса со смесью ужаса и восторга. Впервые он встретил существо, чья логика была опаснее стихийной магии десятого уровня.
— Вы приняты, — твердо сказала Лана. — Жалованье вдвое больше королевского стандарта. Жить будете в западном крыле, подальше от библиотеки, чтобы Хорланд вас не принес в жертву науке ради спора. Одно условие.
Грегор замер с пером в руке. — Какое, госпожа баронесса? — Никогда, слышите, никогда не пытайтесь отобрать у Пушш коробку из-под шляпы. И если увидите, что метлы начали водить хоровод — делайте вид, что так и надо, пока не пройдете мимо. К остальному хаосу вам придется просто привыкнуть.
— Привычка — это результат адаптации нервной системы, — кивнул Грегор, делая пометку в блокноте. — Я составлю график адаптации. Первый пункт: инвентаризация говорящих предметов интерьера. Кто-то же должен заставить тапочки платить за проезд по коридорам. И еще, госпожа баронесса. От вас не требуется денежного содержания – мне платит казна. Только жилье и питание. О доплатах и премиях поговорим позже. Такой парадокс: крестьяне живут зажиточно, а в целом баронство убыточно.
- Откуда вы все это знаете – язвительно спросил Хорланд.
- До приезда к вам, я неделю путешествовал по баронству. Провел учет угодий, скота.
, а также перепись населения.
- Как вы это сделали? – подозрительно спросила Лана.
- Артефакты, госпожа баронесса, артефакты – туманно ответил Грегор Вайс.
Когда новый управляющий вышел, аккуратно притворив за собой дверь, Хорланд отложил книгу и подошел к Лане. — Ты понимаешь, что наняла чудовище? — прошептал он.
— Тише, — улыбнулась Лана. — Наконец-то я смогу поспать больше четырех часов в сутки.
Из коридора донесся звук уверенных шагов и строгий голос: — Скелет! Поставьте швабру вертикально! Устав караульной службы гласит...
Замок Найзерпам вступил в новую эру. Эру дебета, кредита и невыносимой, бюрократической справедливости.
Еще одним событием стал визит делегации из города Речанск. Мэр приехал требовать компенсацию за то, что сто лет назад прадед нынешнего мэра спьяну продал родовую реликвию (ложку) проезжему торговцу из Найзерпама. Торговец давно умер, ложка сгнила, но обида осталась.
Переговоры зашли в тупик. Мэр краснел, топал ногами и обещал написать жалобу королю. Лана слушала его минут двадцать, потом вздохнула: — Хорошо. Компенсацию выпишем. Но при условии, что ваши мастера научат наших женщин делать ту чудесную карамель, которую мы купили на вашей ярмарке. И еще — ваш лучший плотник построит нам мост через овраг за западным полем. В счет долга. Мэр моргнул. Его мозг, привыкший работать исключительно на скандал, перегрузился. Он молча кивнул и уехал. Через неделю в Найзерпам потянулись подводы с лесом.
Баронство начало дышать. Задымили трубы кузниц. По дорогам пошли первые купеческие караваны, охраняемые хмурым принцем Михасем на отъевшейся породистой кобылой редкой масти.
Даже кошка Пуша внесла вклад в экономику. Она оказалась фамильяром-оценщиком. Если кошка садилась на сундук с товаром и начинала умываться — цену можно было смело платить. Если шипела — значит, товар либо краденый, либо некачественный.
Ровно через тридцать дней со дня снятия купола над баронством Лана собрала Малый Совет. Присутствовали: помолодевшая и подозрительно румяная Зелена, принц Михась с чернильным пятном на носу, Хорланд, чья мантия снова была прожжена в трех местах, и дракоша Каро, которая снова сбежала от своего дяди Диггера, брата Повелителя драконов и управляющий Грегор Вайс.— Итак, подведем итоги, — Лана обвела всех взглядом. — Что мы имеем? Замок перестал падать. Деревни сыты. Купцы платят пошлины. Даже граф Оберон пока прислал только вежливое письмо с вопросом, не хотим ли мы продать ему немного земли «по дешевке, чисто по родственному».
— Еще мы выяснили, почему открывалась библиотека, — подал голос Хорланд. — Стазис-подвал дышал в резонанс с северным крылом. Я перекалибровал потоки. Теперь, если сильно хлопнуть дверью главного входа, в главном зале сам собой накрывается стол на двенадцать персон. Пользоваться аккуратно.
— А я договорился со своим отцом, королем Керзона! — гордо выпятил грудь Михась. — Они будут поставлять нам качественный уголь для кузниц. Взамен мы обещаем иногда одалживать им нашу Пушу для ловли пещерных кротов в подземельях дворца короля. Кошка Пуша облизнулась под столом. Она обожала мясо пещерных кротов.
Каро высунулась из-под стола, дожевывая колбасу: — А я нашла клад! Все замолчали. — Где?! — Ну... — драконочка икнула сливочным маслом. — Там, за портретом короля, который храпит. Отодвинула картину, а там дырка. А в дырке — носки. Три пары. Очень качественные. С начесом. Наверное, прошлый король прятал от королевы свои заначки.
Лана посмотрела на своих соратников. Бывшая пенсионерка из панельной пятиэтажки, десятый сын-неудачник, заблокированный маг-изгнанник и сладкоежка-дракон и буквоед управляющий. Команда мечты.
Она улыбнулась. Впервые за этот сумасшедший месяц ей не хотелось плакать по прошлому. Там остались дети и внуки, и сердце все еще щемило. Но здесь, в этом нелепом, живом, дышащем магией баронстве, она наконец-то чувствовала себя нужной. Не беспомощной старухой, смотрящей в экран планшета, а хозяйкой. Пусть даже эта хозяйка чуть не сожгла сарай левитирующей сковородкой на прошлой неделе.
— Носки сохраним как музейный экспонат номер один, — серьезно сказала Лана. — Завтра начинаем строить стену вдоль южной границы. Граф Оберон слишком часто пишет письма. Надо дать ему понять, что у нас есть дела поважнее.
Хрустальный канделябр под потолком издал жалобный звон и замер. Кажется, даже древняя магия устала от планов по возрождению баронства. Первый месяц новой эры баронства Найзерпам официально подходил к концу. Начинался второй, и судя по запаху паленого сахара с кухни, он обещал быть еще веселее.
Глава 9. Добро пожаловать
Весть о том, что баронство Найзерпам не просто проснулось, а встало с кровати, сделало зарядку и заварило кофе, разлетелась по герцогству Эверхайл. Произошло это буднично. Хорланд ковырялся в подвале, пытаясь настроить стазисную камеру так, чтобы мясо не превращалось в мороженое столетней выдержки. Лана помогала ему, подавая инструменты. В какой-то момент она чихнула от вековой пыли. Магический фон дворца икнул.
С потолка посыпалась штукатурка, но как-то вежливо, стараясь не попасть на головы мастеров. Бытовые артефакты, которые до этого работали по принципу «то потухнет, то погаснет», вдруг взяли себя в руки. Зачарованные метлы выстроились в шеренгу и отсалютовали древками. Самопишущие перья в канцелярии заточили сами себя. А главное — заработал Большой Гербовый Фонарь на шпиле главной башни. Он мигнул три раза зеленым, два раза синим и выдал в небо столб света, который уперся аккурат в облака над столицей королевства.
Через час этот столб увидели все соседи.
Реакция владетелей сопредельных земель последовала незамедлительно, хотя и была диаметрально противоположной.
Первым среагировал сюзерен. Герцог Стоун Хейли Эверхайлский был человеком прагматичным. Его больше интересовал размер пахотных угодий, чем древние пророчества. Когда гонец доложил, что границы баронства внезапно расширились до исторических (а это втрое больше, чем было еще вчера утром), герцог подавился утренней перепелиной грудкой. — Как расширились? — прохрипел он, стуча себя кулаком по груди. — Там же граф Оберон уже лет десять свиней пасет на землях, которые считает своими! — Ваше сиятельство, свиньи графа сейчас очень быстро бегут в сторону его замка, — доложил запыхавшийся разведчик. — Вместе со свинопасами. Говорят, земля там сама их выплевывает. И трава стала расти такая зеленая, что глаза болят.
