Измены сладкий яд

В той, старой "Шоколаднице" подавали совершенно необычное мороженое: шоколадное с вафельной крошкой, клубничное с кусочками спелой клубники. Мама Аллы рассказывала ей, что больше всего ей нравилась "Планета"– шар ванильного мороженого, покрытого медовым соусом и посыпанного орешками. Ммм… Алла верила матери, что "Планета" – была вкуснейшим мороженым на свете. Сама она давно не позволяла себе сладкого. Теперь даже и не тянет. Но сейчас что? Какой-то замороженный чизкейк подогреют в микроволновке и продают по цене полновесного тОрта! Или бутерброд с помидором назвали "брускеттой". Бутерброд сколько стоит – ну, полтинник, зато "брускетта" – двести пятьдесят! Алла полистала меню и заказала себе кофе.

– Советую морковный торт! – сияя маленькими глазками, сказала Верунчик. – О-о-очень вкусно!

– Спасибо, я на диете! – откинувшись в удобном кресле, сказала Алла.

– Зачем? От тебя и так половинка осталась, куда тебе ещё худеть-

то?

– Но не все же такие как ты, Вер. Как у тебя здоровье кстати?

Лишний вес— корень всех проблем со здоровьем.

– Это правда: сердечко пошаливает, пред диабет… но не могу похудеть, хоть ты тресни!

– Я-то не тресну, а вот ты… – сказала Аллочка не подумав. Она всегда была остра на язык и не сдержана. Но здесь, похоже, её слова

всерьёз задели подругу. Впечатлительные все стали. Обидчивые!

– Зато, у меня почти нет морщин! – взвизгнула Верунчик. – И есть, за что подержаться! А у тебя, Аллочка, извини, но возраст на лицо!

– Что-о-о-о?! – вскинулась Аллочка. – А ты еле в кресле помещаешься!

– Так и тощая корова ещё не газель! Мужик не собака, на кости не кидается! – парировала Вера, тряхнув подбородками. – Потому твой Максим от тебя и сбежал!

– А ты… а твой… – Алла почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она решила, что с неё хватит. Резко поднялась, отряхнула юбку и пошла на выход.

Она ещё долго проговаривала про себя все недостатки Верунчика, но с горечью понимала, что та права. У той был, хоть и ледащий, но муж, а её Максим давно сбежал от неё к другой женщине. И теперь вот, эта кикимора Вера, которая ест, что хочет и когда хочет— при мужике, а она, Алла, которая следит за фигурой и давно не позволяет себе расслабляться – одинока. Где справедливость? – спрашивала она себя.

Сначала Максим был не против брака, но предложил прежде пожить, присмотреться друг к другу. "Тест драйв" – как он это назвал. Аллу тогда смутило, конечно, что её сравнивают с куском железа, но она была влюблена и не сомневалась, что это испытание пройдёт без проблем и логичным финалом будет пышная свадьба с высоким красавцем Максимом.

Но время шло, а Максим о браке не заговаривал. Потом и вовсе сказал, что все эти "штампы в паспорте" – только расслабляют: мол, только когда человек свободен, есть страх его потерять. Развил целую доктрину, что брак – пережиток и современному человеку только во вред.

Впрочем, они всё-таки сыграли "свадьбу", на Пхукете. Им даже свидетельство выдали… но то была просто фотосессия, а не свадьба. Остались лишь фотографии. Да и то, она их все изорвала: вскоре после этой "свадьбы" Максим бросил Аллу ради какой-то тупой деревенщины, которая быстренько залетела от него и окольцевала.

Алла шла по тротуару и её душили злые слёзы. Навстречу ей вышла женщина лет сорока с двумя мальчиками. Одного из них Алла

узнала: это был один из её учеников. Алла преподавала английский на дому.

– О! Славик, привет! – она улыбнулась ребёнку, а сама сверлила глазами сопровождавшую его женщину, которая очевидно была мамой второго ребёнка. – Это что, твоя бабушка?

У женщины вытянулось лицо:

– Я что, похожа на бабушку?

– Ну… да. – сладко улыбнулась Алла. Слёзы обиды высохли. Пусть теперь эта баба переживает о своей внешности! Алла с удовольствием наблюдала, как у женщины опустились плечи и она действительно стала похожа на бабушку. "Ничего" – зло подумала Алла. – "Нечего рожать под сорок, глядишь, и бабушкой называть не будут". Высоко подняв голову, она пошла дальше.

У квартиры её ждал Максим. Домой ему дороги не было: молодая жена прописалась в его однушке с ребёнком, и скоренько подала на развод, потребовав срочного размена. Вот тебе и "тупая деревенщина"! И он, не нашёл ничего лучшего, чем вернуться к Алле, которую бросил!

– Можно я у тебя пока поживу? – пряча глаза, спросил Максим.

– Фиг тебе!

– Ну, хотя бы вещи оставить можно на несколько дней?

Она посмотрела на него и удивилась, как она могла столько лет прожить с этим ничтожеством.

– Нет. У меня свидание. Я жду мужчину на ужин.

– Съешь его, что ли? – невесело усмехнулся Максим.

– Ревнуешь?

– Да. Кто он? – спросил Максим. – Впрочем, конечно. Что я спрашиваю. Ты всё ещё очень хороша. Красотка просто.

Настроение, испорченное в кафе, стало быстро повышаться.

– Продолжай! – сказала она, доставая из буфета бутылку вина.

– Алла, ты красавица! – продолжал Максим. – Если бы ты только знала, как я жалел, что, …

– Давай опустим сантименты. Продолжай.

– Ты редкая женщина, Алла. Таких не бросают. А я дурак, и наказан. – он смотрел на неё глазами побитой собаки.

– Скажи, Макс, а сколько бы лет ты мне дал? На вскидку?

– Не больше тридцати! – не моргнув глазом, соврал Максим.

– Хороший мальчик. – она налила себе вина, не предложив ему.

– Так можно мне?

– Теперь можно. Встал и пошёл вон.

– Но я…

– Давай, давай. Уходи, ко мне должны прийти сейчас. Он очень ревнив.

– Как? На ночь?

– А ты как думал? Естессно!

Закрыв за ним дверь, она улыбнулась: Максим, может, ещё сгодится – для повышения морального духа.

"Идиот!" – стукнул Максим по стене кулаком. Он поверил Алле и был уверен, что у неё появился мужчина. Идти ему было некуда, и он решил посмотреть на того, кто занял его место. Прошло почти три часа.

"Уж полночь близится, а Германа всё нет" – сказал Максим, скомкав пустую сигаретную пачку. "Видать, напела она мне, нет у неё никого. Ну что же, тем лучше".

Назавтра он, освежившись в спортклубе и приняв коньячку для храбрости, купил букет цветов и позвонил в знакомую дверь.

Алла, увидев в глазок цветы, сразу смекнула, кто это. Она приоткрыла дверь, и скрывшись в комнате, затаилась. Услышав, что Максим зашёл, она крикнула из комнаты:

– Валерий, проходите, пожалуйста, на кухню, я сейчас!

Максим чуть было не поверил, что она ожидает любовника. Он прошёл на кухню, но увидев, что там чисто и нет даже намёка на то, что Алла ждёт гостя, успокоился.

Он появился в зеркале, когда она подкрашивала губы.

– А! Это ты! Слушай, Макс, ко мне сейчас Вале…

– Да нет у тебя никого! – он сгрёб её в объятия и понёс в спальню.

Она отбивалась, но не сильно. После, лёжа на подушках, она сказала:

– А ведь это ничего не значит. Я всё равно тебя не пущу назад.

– Пустишь! – он провёл пальцем по её плечу.

– Не пущу!

Он дотянулся до брюк и достал маленькую коробочку из кармана.

– Вот, это тебе. Я предлагаю тебе стать моей женой.

– Ой… я… это так неожиданно… – опешила она, но быстро взяла себя в руки: – … но слишком поздно.

– Я не прошу ответа сейчас же. Подумай…

Она открыла было рот, чтобы возразить, но вдруг увидела перед собой презрительную ухмылку Вернучика.

– Ну, хорошо, подумаю. Только в свадебное путешествие поедем по моему выбору! – она открыла коробочку и вытащив кольцо, надела его на палец.

– Замётано! Так, я за шампанским! Алла с мужем

В назначенный день они стояли в ЗАГСЕ перед регистраторшей. Невеста и жених были в чёрном. В белом они уже расписывались на Пхукете.

– Извините, Вы, вероятно, мама невесты? – подошла к ним регистраторша. В зале прыснули.

От возмущения у Аллы перехватило дух.

– Это и есть невеста. У нас регистрация на двенадцать сорок. – сказал ничего не подозревающий Максим.

– Понятно. Начнём. – сладко улыбнулась регистраторша. Разумеется, она узнала хамку, назвавшую её "бабушкой" перед сыном и его другом. Глядя, как невеста пошла красными пятнами, она кивнула помощнице, и та нажала кнопку магнитофона.

Грянул свадебный марш.

Жить дальше

– А что, женись на мне, Лёш! Я знаешь, как тебя любить буду! – прижав ладони к груди, заверила Люба.

– Всё зубы скалишь, Любашка? Делать тебе нечего! – отозвался Алексей.

– Он у нас однолюб! – прыснули девчата.

– Отставить, – хлопнул по столу Егор Иванович, – если тебя, Любка, никто замуж не зовёт, так я готов! Только чур, чтоб супружеские обязанности исполнялись, как положено!

Девки засмеялись ещё громче, потому что если Алексей годился им в отцы, Егор Иванович вполне бы мог сойти за дедушку.

– Ладно, пойду я, – пожав ему руку, сказал Алексей. – До понедельника, Егор Иваныч!

В хорошем настроении он вышел через проходную и направился к киоску. Жена, Марина, просила купить журнал с программой телевидения на следующую неделю. Краем глаза Алексей заметил, как невдалеке остановилась машина. Водитель вышел и обойдя машину, открыл дверь пассажирского сиденья.