София стояла около зеркала в туалетной комнате колледжа. Не успела расчесаться с утра и сейчас заплетала косу. Вошла незнакомая девушка и тоже посмотрела в зеркало. София напряглась, ожидая подвоха. Она была готова ко всему, но только не к тому, что услышала
– Привет! Меня Оля зовут, я с сестринского, ты тоже?
– Да, – неуверенно ответила София.
– Как тебе учительница по анатомии? – Ольга начала вышагивать около туалетов и говорить с интонацией учительницы: – Петрова! А знаешь, что если ты будешь ковырять пальцем в носу, то он деформируется?
– Палец или нос? – прошептала София.
– Вот тоже самое спросила и Петрова. И знаешь что Галина Николаевна сделала? – Ольга выдержала паузу. – Поставила ей два за незнание анатомии!
Девочки прыснули от смеха.
– София, меня зовут София! – она протянула руку, Оля ее пожала.
С тех пор девочки встречались в туалетной комнате, в коридоре на переменах и болтали об учебе. А однажды случилось то, что сделало их неразлучными.
– София, ты можешь исправить двойку, – сказал учитель по философии, оставив после урока.
В аудитории больше никого не было.
– Как и когда я могу это сделать?
– Прямо сегодня вечером, встретившись со мной в гостинице, – вот так просто ответил учитель, – надменный, темноволосый, с большими ушами и крючковатым носом. Когда-то кто-то в колледже однажды прозвал его Гоблином и с тех пор так его и называли среди учениц.
Он славился развратной натурой, но София даже не предполагала, что это коснется и ее. Занималась она всегда только на отлично и было непонятно как получила двойку, ведь точно помнила, что написала всё правильно.
– Что? – София, не поверила своим ушам и попятилась из класса.
Гоблин быстро схватил ее за руку и пригрозил:
– Если не согласишься, то я постараюсь, чтобы ты не закончила колледж,
От него пахло луком и ещё чем-то неприятным, Софию чуть не стошнило. На счастье в аудиторию ворвалась Ольга, она ждала подругу в коридоре и будто почуяла неладное. Увидев, как Гоблин схватил Софию за руку, закричала:
– Помогите! Здесь учитель хочет изнасиловать ученицу!
Естественно, тогда сбежалось много народу и Гоблина в итоге уволили, а девочки стали неразлучными.
– Меня послали тебе на защиту, – говорила Ольга и гордо поднимала подбородок. А София неустанно благодарила за спасение и дружбу.
Воспоминания прервал сильный толчок – автобус наклонился.
– Не ходи туда! – сказал водитель автобуса, повернувшись к Софии и глядя ей в глаза.
Она даже пошатнулась от неожиданности: его зрачки были такие же мутные, темно-синего цвета, как у таксиста.
– Почему? – удивилась и одновременно с этим испугалась София.
– Потому что колесо накачать надо, выходи пока говорю, а то растаешь от жары, – усмехнулся водитель. На Софию смотрели два карих глаза.
Решив, что у нее точно нервы сдают и надо успокоиться, София вышла из автобуса, бегло взглянув на термос с чаем и перед глазами всплыла картинка того дня, когда она узнала, что няня больна. Не говорила до последнего о своей хвори, пока из больницы не позвонили, когда совсем плохо стало. София сразу прилетела. Оказалось, что у няни воспаление легких и организм не справляется с болезнью и умирает.
Последние ее слова так ясно сейчас всплыли в голове:
– Помнишь, я всегда говорила, что наступит тот день, когда все встанет на свои места? Он скоро наступит. Я всегда буду с тобой.
Няня умерла с открытыми глазами и зрачки ее стали мутными, темно-синего цвета, хотя при жизни были серыми. Тогда София не думала об этом, она была сломлена. И только сейчас, переминаясь на обочине с ноги на ногу, она вспомнила эти мутные синие глаза. Потому что…
– Стоп! Сначала такие глаза были у того таксиста, теперь у водителя. Неужели здесь есть какая-то связь? Софию настолько потрясло это совпадение, что она не сразу услышала:
– Говорю, колесо в порядке, поехали!
София подскочила от неожиданности, и засомневалась: ехать дальше с этим человеком страшно, но она уже здесь, бросила все, повинуясь зову сердца. И если кто-то хочет остановить ее, то зря старается. Пути назад нет.
София вернулась в автобус и прижала к себе чемодан, как будто он стал единственной защитой от внешнего мира.
Глава 3
Спустя час автобус чихнул и остановился.
– Приехали! – выкрикнул водитель, видя, что пассажирка приросла к сиденью, обнимая чемодан.
София посмотрела в окно, заметила вместо привычной крыши остановки две березки и высокую траву. В Семеновке дорога заканчивалась. Дальше виднелся только лес.
– Спасибо, – ответила она и со страхом посмотрела водителю в глаза. Они выражали нетерпение и что-то похожее на грусть или безразличие, а может эти эмоции лишь показались. так же, как помутнение и предупреждение. София облегченно вздохнула,вышла из автобуса, и не успела коснуться подошвами травы, как тот развернулся и уехал.
– Подождите! – София рванулась вслед, но тут же поняла – бесполезно. Обхватила себя руками и осмотрелась. Вокруг стоял сплошной лес и только кукушки размеренно куковали чей-то остаток жизни, заставляя глаза слезиться. У Софии вспотели ладони. Она вернулась к чемодану, села на него и забормотала привычное:
– Раз, два, три, четыре.
Поднялся ветер, заставил поежиться.
– Я не буду реветь, ну сколько можно! – в сердцах выпалила София— столько проехала, чтобы сдаться? Неужели мне суждено всегда быть тряпкой? Нет! Хватит! Надоело! – она резко встала и подскочила от неожиданности, услышав.
– Гражданочка, с вами всё в порядке? – мужчина лет пятидесяти в старомодном кафтане и когда-то белой кепке, закручивал усы, прищуривая серые глаза.
– Здравствуйте! – София заметила повозку, запряженную белой лошадью. Она была настолько красива и спокойна в своем размеренном пережевывании травы, что София не могла оторвать от неё взгляд. Лошадей София любила и верила, что эти животные плохих людей к себе не подпустят, а та, что была запряжена в повозку источала что угодно, только не страх.
“Вот и ты будь как эта лошадь! Не бойся!” – подбодрила себя София и смело посмотрела на мужчину.
– Вы наверное за мной?
– За тобой. Только в таком виде не повезу! – окинул он взглядом Софию с ног до головы
– Что не так с моей одеждой? – София удивилась и осмотрела себя.На ней были легкие льняные штаны и голубая рубашка с коротким рукавом. Может пятно где, а она и не заметила.
– Срам! Девка, а в брюках! Не повезу! Переодевайся или пешком добирайся! Но и там тебя осрамят, – буркнул дядька.
– У вас есть дресс-код?
Мужик что-то промямлил, видимо, не понял последнее слово и признаться в этом не захотел
Дорогу до Златоуста София не знала, пешком добраться не сможет, как и от работы отказываться, поэтому предложила компромисс:
– Давайте так, переодеваться не стану, но оберну платок, – вспомнила она, как выходят из положения в церквях, – так повезете?
Мужичок поцокал и согласился, а София засчитала себе первую победу, убеждаясь, что деревня пойдет ей на пользу. Она взяла чемодан, закинула его в повозку и села на краешек.
– Вас как зовут?
– Иван, я местный фермер, – дядька улыбнулся, показав черные зубы.
– А меня София, я ваша новая медсестра.
– Знаем, знаем.
Иван подкрутил усы и дал лошади команду тронуться, а София подумала, что нужно будет переговорить с главой города о рабочем дресс-коде.
Глава 4
Сидеть на сене было мягко, но непривычно из-за впивающихся иголочек. София обрадовалась, что поверх штанов сейчас находился платок, и что ситуация с юбкой оказалась положительной вдвойне: не зря не сдалась, как бывало раньше, меняться начала и ноги бонусом защитила.
Фермер поехал по неровной дороге прямиком в лес. Высокая трава хлестала по щиколоткам, кругом прыгали кузнечики. София подмяла под себя ноги, чтобы не провоцировать других насекомых, обитающих в этом бурьяне. Она вспомнила, как искала на карте Златоуст и удивлялась, что не находила даже тонкой линии, ведущей к деревне, теперь поняла почему: дорога сильно заросла.
Они все глубже продвигались в лес, становилось темнее, чаща сгущалась, а солнце осталось позади, и будто лишилось возможности проникнуть лучами через стену разросшихся зарослей. Небо синело мутной гладью.
София поежилась. Но не оттого, что замерзла. Она почувствовала движение, мелькание теней и испепеляющий взгляд. Точно не фермера, тот за весь путь ни разу не обернулся, казалось, что он не живой: едет, не шевелится, словно мумия. София растерла предплечья, скользнула взглядом по часам и удивилась: полдень, а темно, как перед грозой. И вдруг повозка будто ухнула в яму. Подул ветер, София заморгала от мелких частиц, попавших в глаза. Пришлось зажмуриться, пока не закончился ветер. А когда открыла веки, поняла, что повозка выехала из чащи, и обомлела. Все изменилось. Выглянуло солнце. Стало теплее. Деревья казались зеленее и красивее, словно искусственные. Дорога, по которой ехала повозка, выглядела аккуратнее, будто траву недавно траву косили. Повсюду щебетали птицы и начали встречаться поля, засеянные пшеницей, подсолнухом, кукурузой и чем-то еще. А больше всего удивили широкие придорожные полосы вокруг всего леса с такими знакомыми цветами. Наперстянкой.
– Как у вас тут красиво! И сколько засеянных полей, – восхитилась София, стараясь не думать о ядовитом растении.
– А по-другому никак. Далеко живем от цивилизации, магазинов нет. Все своим трудом получаем. Каждый в деревне занимается определенным делом и делится его плодами с другими. Так и живем, – с гордостью произнес фермер.
– Глава ничего об этом мне не говорил, – заволновалась София, перебирая в памяти разговор по телефону.
– Да вы не переживайте. Что мы, вас всей деревней не прокормим что-ли? – засмеялся Иван.
– Ну как-то неудобно вот так… – смутилась София, привыкшая, что никто просто так ничего не дает.
– Неудобно у нас не принимается. Вы не стесняйтесь, всегда берите что вам принесут.
София не знала, что ответить и решила поменять тему разговора, а на месте уже во всем разобраться.
– А вы меня сразу на работу повезете или в администрацию?
– Нет. Сначала к вам домой. Отдохнете с дороги, покушаете. Мы вам уже стол накрыли. Надо сперва о себе подумать, ну а потом уже дела делать, – Иван обернулся и улыбнулся.
– Как приятно. Спасибо. Обо мне так только няня заботилась, – у Софии навернулись слезы. Няня была ее самым близким человеком. Только благодаря ее поддержке время в детдоме прошло не под знаком ада. Смерть няни стала таким ударом, что София чуть не бросила колледж. Повезло, что Оля подставила дружеское плечо и вытянула из трясины горестных мыслей.
– Спасибо вам огромное за такое гостеприимство. – София посмотрела на небо. Теплое солнышко коснулось щеки, согревая и отгоняя грусть.
На въезде в деревню в глаза бросилось отсутствие столбов с электрическими проводами, не встретилось машин даже самых стареньких, про асфальт жители будто и не слышали даже.
– Вижу, что прогресс вы обходите со всех сторон, – не сдержалась София и тут же прикусила язык, услышав как мужчина резко хлестнул лошадь.
– Так а к чему он нам? У нас и без этих буржуйских благ все хорошо, – отчеканил Иван спокойно будто и не вышел из себя на краткий миг.
Говорить о том, что времена поменялись, что блага давно уже не буржуйские, а нужные, экономящие время и сохраняющие здоровье, Софии показалось неуместным и она привычно промолчала.
Вдоль ухабистой дороги стояли добротные избы, с виду не современные, а годов так с пятидесятых, но их не перекосило от времени, и будто построили не так давно. Из калиток выглядывали любопытные селяне, детвора гомонила, взрослые их приструняли. И все они были в похожих одеждах: женщины в платках и длинных юбках, мужчины в рубахах с кушаком, девчушки в сарафанах, мальчишки в шароварах. Вещи у всех были похожего цвета, будто сшитые одной портнихой по шаблону.
София засмущалась от такого внимания, будто она звезда какая-то, и перевела взгляд на дома, изучая резные окна и палисадники. И тут заметила то, отчего задрожали руки. Она схватилась за повозку, боясь упасть – на каждой калитке был вырезан знак, как на платке, оставленном ей родителями. Рой вопросов пробудил желание спрыгнуть. Сдержалась София потому что на нее смотрели, не захотела стать в первый же день посмешищем, вспомнив детдомовскую приставалу Кристину.
– Вот мы и приехали.
Иван ловко спрыгнул с телеги, подошел к Софии и протянул руку, чтобы помочь, но тут же присвистнул.
– Ты чего бледноликая такая? Аль призрака какого увидела?
– Может так и есть.
София постаралась прийти в себя, чтобы отвлечься от домыслов, посмотрела на дом, перед которым они остановились. Новенькая, срубовая изба выглядела как на картинках в сказках, умиляя деревянным флюгером в виде петушка.
– Выглядит как настоящий, – София прикрыла лоб ладонью и рассматривала резьбу, она вспомнила учителя по труду из детдома, этот пожилой мужчина с мозолистыми пальцами, творил такие чудеса с деревом, что даже отъявленные хулиганы замирали, наблюдая за кропотливой работой.
– Есть умелец у нас, очень любит вырезать по дереву. Он нам всем и ставни красивые вырезал, и петушков. Есть поверье, что такой флигель отгоняет пламенного петуха.
– Пожар? – догадалась София.
– Все верно, – кивнул фермер.
Из соседнего дома вышла женщина лет шестидесяти с караваем в руках. Софию обдало жаром. Женщина была сильно похожа на няню: те же седые кудряшки, серые глаза, крючковатый нос и худоба. Даже родинка под губой расположилась на том же месте.
– Добро пожаловать! Меня зовут Глаша Петровна, я твоя соседка.
Она так мило улыбалась, что у Софии появилось желание обнять женщину. Но каравай и излишняя фамильярность остановили, она смогла только произнести:
– Вы так похожи на одного близкого мне человека.
Глаша Петровна дала знак фермеру, что он может ехать, вручила каравай Софии, и повела ее к калитке.
– Бывает, айда в дом, где будешь жить. Мы принесли немного еды, чтобы ты отобедала с дороги.
Ни калитка, ни дом не были заперты. В сенях стояла деревянная бочка с крышкой, пустые полки со слоем пыли, несколько ведер и коромысло. В углу висела огромная паутина, словно оренбургский платок, созданный искусницей не за один день. Стоило Софии подумать, что убраться бы здесь, как из ниоткуда выскочил паук, словно его подгоняли страх за свое творение и желание показать, что у паутины есть хозяин и он на месте.
В сенях Глаша не задержалась, открыла следующую дверь, на порог указала и прошептала, обернувшись к Софии:
– Осторожно, порог. Он здесь не просто так, а учит домовому поклониться и только тогда в светлицу войти. А вот, собственно, твоя изба.
Слева от входа находилась настоящая русская печь, белая, красивая, с матрасом наверху. Все как в русских народных сказках. София даже представила Емелю, щелкающего орешки. Рядом с печкой лежала кочерга и стоял небольшой столик с глиняной и деревянной посудой. Там же ютились и разнокалиберные свечи в подставках, облепленные застывшими каплями стекающего воска.
– Весь мусор сжигай в печи, не выноси на улицу, примета плохая, – объясняла Глаша Петровна, поправив заботливо матрас наверху. – А это сундук для твоих вещей, можешь туда все сложить.
София посмотрела в ту сторону, куда указала соседка и, увидев расписной деревянный сундук, восхитилась:
– Какой красивый!
– А вот и обед.
Глаша скинула с деревянного стола, стоявшего около окна, полотенце, и взору Софии открылось большое количество блюд, далеко не ресторанных, от которых вкусовые рецепторы готовы были взорваться. Там стояло жаркое, горшочки с чем-то печеным, расстегаи, сало, ароматный хлеб, квас.
– Да мне этого на месяц хватит!
– Ну что ты, тебе кажется, с дороги обычно все очень голодные, – соседка отодвинула деревянную табуретку, приглашая присесть.
– Спасибо вам большое за такой прием! – София не удержалась и обняла Глашу, а та в свою очередь погладила ее по голове.
– Ладно, ты кушай, а я пойду. Отдохни. Через часок зайду за тобой и отведу к нашему главе, – Глаша Петровна расправила руки в стороны, отчего ее расписной платок напомнил крылья.
– Нет, останьтесь со мной, пожалуйста. – София сложила ладони в молящем знаке. – Я еще столького не знаю о вашей деревне, расскажите.
Глаша Петровна так сильно напоминала ей няню, даже говор был такой же, что девушка никак не могла наслушаться и насмотреться на добрую женщину, расспросить, особенно о знаке на калитках у всех жителей.
– Уговорила. Заодно прослежу, чтобы ты поела, а то вон худая какая, – поквохтала так похоже на няню Глаша.
София с таким удовольствием обедала, думая, что все хорошо начинается, и даже странности прошлого века в деревне уже не пугали. Ей захотелось сфотографировать себя и ломящийся от еды стол и послать Ольге, чтобы подруга знала, что с ней все хорошо. Достала телефон и обомлела: часы на нем показывали полдень и не наблюдалось никакой связи. Тоже время показали наручные часы.
– Странно, – София от неожиданности проглотила почти целый кусок картошки.
– Что странно? – переспросила Глаша Петровна, медленно пережевывая пирог.
– Часы остановились. Сразу, как я въехала в деревню. И телефон не работает, – в голосе прозвучало неприкрытое беспокойство.
– Ой, ну не наводи суету. Тебе Иван разве не сказал, что мы далеко от остального мира? И про вот эту штуку забудь, – указала соседка на телефон, – он только твою энергию крадет. А часы у всех здесь перестали работать много лет назад и мы ориентируемся по солнцу. Говорят, что мы чем-то прогневали богов, и те оставили нас без времени. Но ты кушай, не отвлекайся на ерунду, – Глаша Петровна погладила Софию по плечу.
– Я Оле хотела позвонить. Она будет переживать, – промямлила София отстраняясь.
– А ты разве не сирота? – Глаша поправила съехавший платок.
– Оля, моя подруга – после смерти няни единственный близкий человек.
– Ах, ну тогда письмо напиши, а Иван поедет в Семеновку по делам и отправит, – Глаша Петровна будто выдохнула и опять погладила Софию по плечу.
Но этот жест уже не был ей приятен, как раньше. София вспомнила паутину, и почувствовала себя мушкой, попавшей в нее. Ей стало страшно.
Глава 5
“Бежать, – пронеслось в голове у Софии, – и чем быстрее, тем лучше”.
Она резко встала.
– Ты уже к главе засобиралась? – Глаша тоже поднялась с серьезным видом и и загородила выход из комнаты, сложив руки в букву Ф. София замерла. Если сейчас она бросится наутек, то все равно заблудится. Надо выждать момент, когда кто-нибудь поедет в Семеновку и под каким-нибудь предлогом напроситься ехать вместе. Софии даже полегчало от этой мысли.
–Девочка моя, ты о чем задумалась? – Глаша Петровна уже повязывала платок на голову. – Заболтались мы с тобой, еще уйдет Егор Лаврентьевич. Он же не по времени работает. После обеда долго не задерживается. Дома, на хозяйстве у всех много своих забот.
Соседка глянула на брюки Софии и вздохнула, а та вспомнила, как были одеты селяне и о фермере, бурчащий про срам, и, преодолевая стеснительность, чувствуя, как горит лицо, решилась спросить:
– Глаша Петровна, а не могли бы вы мне одолжить длинную юбку? .
– Да ты не смущайся, – улыбнулась старушка. – Я была почти уверена, что у тебя ее не окажется и поэтому сшила юбку специально к твоему приезду! Сейчас принесу.
Глаша резво удалилась, София даже не успела глазом моргнуть, как та вернулась с кульком. В нем оказались такая же юбка и рубашка, как и у остальных в деревне.
– Вы тут точно не секта? – с сомнением протянула руку к одежде София.
– Почему ты так решила? – вопросительно посмотрела соседка.
– Я заметила, что все одеты одинаково.
Глаша Петровна засмеялась.
– Конечно. Потому что всем шью одежду я. На одном и том же станке. Одним и тем же способом.
– Простите! Я не хотела вас обидеть,
София переключилась на обновки, спешно стянула штаны и примерила юбку. Она оказалась с запахом, льняная и легкая.
– Какая удобная, на любой размер подойдет, – замоталась тканью София и покрутилась.
Глаша Петровна не переставала смеяться.
– Умора! Кто же так носит? Сначала рубаху надеваешь, а потом уже юбку-поневу.
– Понева? Какое интересное название. Я не хотела полностью переодеваться, только низ под ваши правила сменить, – смутилась София.
– Ты, конечно, решай сама, но давай я тебе покажу как надо.
Глаша Петровна развязала Софии поневу и помогла надеть рубаху. В этой одежде Софии стало легко и приятно, несмотря на страхи зажарится. Хотелось посмотреть на себя в зеркало, но его нигде не наблюдалось.
– Как тебе идет! – восхитилась Глаша Петровна. – Ты теперь одна из нас. Часть нашей семьи, – с гордостью проговорила она. – Идем, красавица.
София встрепенулась. Одели без согласия, словно куклу. Нет, надо перестать быть такой тряпкой и обязательно поговорить с главой деревни о дресс-коде. Если у них есть правила, то у нее тоже. В сенях она заметила современную соломенную шляпку и, взяв ее, немного успокоилась. Хоть что-то будет не как у всех.
Послеобеденная жара пекла не на шутку. Новая одежда дарила прохладу, колыхаясь от небольшого ветра, а шляпа оберегала от палящих лучей, готовых сжечь все на своем пути.
Около одного дома с открытой калиткой София увидела плачущую девочку.
– Что случилось? – подбежала она к ребенку.
Девочка сквозь слезы поделилась горем:
– Мой кролик пропал.
София вспомнила, как пыталась прикормить уличного котенка, ласкового, красивого, и как расстроилась, когда он пропал. Поэтому поняла девочку и захотела утешить, но соседка, незаметно подошедшая сзади, проворчала:
– Идем! Еще опоздаем. Подумаешь, ребенок плачет. Они постоянно это делают, ничего страшного.
Софию это покоробило. Она посмотрела на Глашу Петровну и вспомнила няню. Настолько сердечную и добрую женщину, которая сопереживала всем и успокаивала, как могла. Именно к ней прибежала София со слезами, не дозвавшись пушистика в очередной раз.
– Котенок! Он не приходит. Уже неделю!
– Милая моя Софочка, как мне жаль это слышать. Я знаю, что ты успела его полюбить, поплачь, – няня обняла девочку и добавила: – Ты представь, что его к себе домой взяли хорошие люди , и ему сейчас там хорошо и тепло.
– И правда! Няня! А может он на самом деле сейчас счастлив и живет в семье!
София вытерла слезы и представила, как сытый котенок греется на теплой батарее, а дети нежно берут его на руки и играют с ним. Котенок мурлычет и улыбается.
Позже няня случайно проговорилась, что не смогла рассказать правду как видела этого котенка в последний раз, когда за ним бежала стая собак.
– Да, конечно, мы же опаздываем, – очнулась от воспоминаний София, и они с соседкой поспешили к главе деревни.
Административное здание выглядело помассивнее обычной избы. Одна из двух комнат внутри была открыта.
– Заходи, – кивнула в сторону открытой двери соседка и испарилась.
София никак не могла решиться зайти, хотя глава деревни в разговоре по телефону проявил себя вежливо. Она бы так и стояла около двери, если бы не услышала знакомый голос:
– Да заходи уже, я тебя не съем.
София аж подпрыгнула от неожиданности.
– Здравствуйте, – пробормотал она, зайдя наконец.
За дубовым столом сидел тучный рыжеволосый мужчина с широкими усами и добродушным взглядом.
– А ты, значит, наша новая медсестра.
Он смотрел на нее не мигая, и София съежилась от страха. Может обстановка в комнате располагала: на стенах висели мумифицированные животные, в углу стояло ружье, окон совсем не было, что очень затемняло пространство. А может то, что это был большой человек. Вся деревня в подчинении. А теперь и она.
– Да. Приехала. Вот хочу посмотреть на свое рабочее место, – проговорила она неуверенно.
– Любишь сразу по делу? – улыбнулся мужчина и, взяв связку ключей со стены, вышел из-за стола. Глава оказался не только широким, но еще и очень высоким. – Я Егор Лаврентьевич, – подал он руку Софии.
– София Александровна. Приятно познакомиться, – она попыталась улыбнуться и расслабиться. Пока что все проявляли добродушие, улыбались. Только отношение к одежде выявили, так и ладно, в чужую избу нельзя же со своим самоваром.
– За мной! Медицинский пункт совсем рядом.
Выйдя из администрации, они повернули направо, прошли небольшую лесополосу и на полянке за ней София увидела избу с красным крестом на двери и деревянным пандусом вместо крыльца. Егор Лаврентьевич выбрал из связки ключей самый длинный, открыл большой замок на двери, распахнул ее и оттуда повеяло затхлым воздухом.
– Давно не открывали, не больно кто хочет ехать в нашу глушь. Спасибо, что откликнулась, – сказал Егор Лаврентьевич, покашливая.