Жизнь не для того дана, чтобы работать сверхурочно
Мерроу Маринетт
Жизнь не для того дана, чтобы работать сверхурочно
↬ Пролог.
Первое, что увидела я, стоило только открыть глаза, – искажённый небосвод летнего неба, подёрнутый дрожащей водяной пеленой. Солнечные блики, словно живые существа, скользили по моему лицу, заставляя неосознанно морщиться от назойливого прикосновения света.
Холод проникал прямо в кости. Купание в городском пруду в непогоду – это почти безумие. Но что остаётся делать существу, загнанному в угол собственной реальностью? Выбор невелик: либо искать выход из этого Ада, в котором ты томишься, либо, что куда проще, снова погрязнуть в отчаянии, дабы забыть о самом важном – я была мертва внутри. Был, конечно, ещё один способ уйти от «проблемы» – покончить жизнь самоубийством… Да. Метод, конечно, действенный. Но только не для таких, как я.
Изо рта вырвался длинный шлейф серебряных пузырьков, плавно и медленно уходящих к поверхности. Ещё минута – и лёгкие взорвутся от нехватки воздуха. Пусть так. Хоть в кои-то веки смогу насладиться «свободой», если так это можно назвать.
«Свобода»…
Я намеренно поставила это слово в кавычки. В тот момент ощущение тяжести в теле стало почти невыносимым. Вода принимала меня в своё мутное лоно, нежно, как мать – непутёвое дитя, которому некуда больше податься.
***
Пару лет назад все было просто замечательно. Только устроилась на свою первую хорошо оплачиваемую работу – секретарём в небольшую, но уже довольно хорошо известную в нашем городе компанию. А через полгода вышла замуж за своего молодого человека, Ролана, с которым встречалась приблизительно столько же. Да, наши отношения развивались в хаотичном, бешеном ритме. Меня такой исход событий ничуть не удивлял. Ни на каплю. Ни на йоту. Ведь я была неимоверно счастлива тем, что теперь я была не одна.
Через пару месяцев мне стало ясно, что в нашей молодой и совершенно неопытной семье будет пополнение. В один из дней, пока я сидела в парикмахерской, пристально вглядываясь в зеркало перед собой, я поняла, что в начале августовского зноя у меня начинает подниматься температура. Логично предположить, что подцепила инфекцию или что-то в этом роде, но… Я настолько хорошо знала своё тело с детства, что не смогла скрыть улыбки. Оборачиваясь к женщине, старательно укладывающей мои непослушные волосы, я радостно воскликнула:
– Кажется, я жду ребёнка!..
Незатейливые слова вызвали лёгкое недоумение на лице женщины-парикмахера, которая лишь пожала плечами, продолжая свою работу. Ведь ей, действительно, это было неинтересно. И, честно говоря, стоит ли упрекать её за то, что собственные проблемы, наверное, важнее моих «открытий»?
По пути домой я всё же купила тест на беременность. И, получив в ответ две полоски положительного результата, осела в коридоре, пытаясь сдержать лёгкую панику и возглас радости.
У меня была желанная работа. Рядом – любимый человек. А теперь ещё и предвкушение будущего материнства.
Идеально? Конечно. Даже слишком. Настолько, что казалось – всё это не может быть правдой.
Чувствуя, как грудь сжимается от не выраженных слёз, я снова выпустила пару пузырьков воздуха, аккуратно выдыхая и стараясь не поглотить холодную воду, в которой лежала.
Три года назад моё «счастье» благополучно утонуло в небытии. С мужем начались бесконечные стычки, беспочвенные ссоры. Чаще всего – на финансовой почве. Ему всегда чего-то не хватало. А по совету матери – моей бывшей «любимой» свекрови – он набрал кучу долгов, за которые расплачивались мы оба. В итоге на простую, стабильную жизнь едва хватало средств.
«Но ведь без кредитов в наше время жить нельзя!» – часто повторяла та женщина с ехидной улыбкой на лице, что только поднимало меня на новую волну бешенства.
Слово за слово – я всё чаще впадала в неврозы, стрессовые ситуации. Итог – потеряла ещё не родившегося ребёнка. Пролежала на лечении в больнице по меньшей мере две недели, находясь под капельницами. Периодически бросала взгляд в окно – пустое, безжизненное, с надеждой, что вот-вот за мной придут. Что кто-то спасёт меня из того Ада, в котором я медленно угасала.
Наивная. Никому, кроме родителей, я по-настоящему не была нужна с самого начала. Да и они – пока от тебя есть хоть какая-то польза – будут рядом, опекая, словно промёрзшую от холода пташку. Но стоит случиться беде – как у всех внезапно находятся срочные дела. А ты…
…остаёшься одна со своей болью.
Посреди зимы.
До сих пор в памяти всплывают моменты, как вернулась в опустевший промёрзший дом. По полу были разбросаны вещи, фотографии в рамках – те самые, что мы так старательно выбирали вместе с мужем. Грустно улыбнулась.
– Прошла любовь, завяли помидоры, да?.. – пробормотала я, и в следующий миг, не в силах больше сдерживать эмоции, расплакалась, позволяя себе утонуть в слезах. Та ночь стала мрачной обителью моего ожидания.
Не скрою – ещё долго ждала возвращения Ролана. Днём, вечером, ночью… Сидела под дверью, прижимая колени к груди, замирала от каждого шороха. Всё надеялась – вот-вот откроется заветная дверь и он, как принц из сказки, наконец произнесет заветное «я вернулся».
Моё отчаяние тогда не поддавалось описанию.
Я умирала. Медленно. Тихо. Без крика.
Старалась быть сдержанной в разговорах с родителями, особенно если это касалось телефонных звонков, в особенности с матерью. Но она, в свою очередь, не особо любила обходить тему моей нелёгкой жизни стороной – будто постоянное обсуждение могло хоть как-то облегчить душевное состояние. Всё это продолжалось даже после того дня, когда на моём пороге вновь появился Ролан.
Стоило взгляду скользнуть по его лицу, как сердце моё предательски затрепетало – словно всё хорошее, что было с нами в прошлом, могло вернуться в одно мгновение. Но моему счастью, как оказалось, не суждено было сбыться.
– Я хочу развестись. Быть свободным от этих «плаксивых» и наскучивших мне отношений. В общем… я наигрался, – сказал он и, не дождавшись ответа, захлопнул дверь прямо перед моим носом.
Дверь, за которой остались не только его шаги, но и ещё один повод для разрушений, вошедших в мою жизнь.
Ах, если бы только кто-нибудь услышал, как в тот момент с громким звоном разбилось моё сердце! Как чувства разбились о кафельный пол, словно хрупкий, очень тонкий, дорогой хрусталь, сделанный искусным мастером. Но нет. В ответ лишь наступила зловещая тишина, которую нарушало отчётливое, ритмичное и равнодушное тиканье настенных часов на кухне. Они как бы сообщали, что, несмотря на мою трагедию, вселенная продолжала двигаться в своем привычном ритме, не замечая, что мой «мир» уже разрушен. Им было не важно, что я осталась здесь, среди руин своей мечты. И что для меня всё уже закончилось.
Если можно было бы вернуться в прошлое – я бы не вернулась. Мне не хотелось снова проживать свою жизнь с самого начала. Не хотелось вновь чувствовать себя разбитой и ненужной. Да, возможно, всё могло сложиться хоть чуточку иначе. Но…
…зачем?
Я уже не помню, в какой именно момент с головой ушла в работу. Утро начиналось в шесть, рабочий день – в восемь. И завершался он не раньше девяти вечера. Я запиралась в своём кабинете, надевала наушники и машинально открывала очередную папку – с каким-нибудь докладом по финансовой отчётности компании, деловой перепиской с поставщиками и заказчиками.
Забавно, не правда ли? Сама по уши в долгах после неблагополучного замужества – а уже читаю чужие финансовые отчёты по управлению средствами организации.
Но сегодняшний день отличался от всех остальных. Он был точно такой же серый, нудный и бесцветный. Для некоторых. Но не для меня.
Проработав в секретариате более пяти лет, я без всякого предупреждения получила в руки конверт с оригинальной печатью организации. Печать, которая выдаётся сотрудникам только в одном случае. Оформление мне было уже знакомым.
Это оказалось уведомление. Об увольнении.
– Прости, ничего личного. С кем не бывает? – пробубнил руководитель отдела, слегка отворачиваясь и деликатно кашляя в ладонь, словно стараясь скрыть свою неловкость.
– Ничего страшного, – ответила я, сдерживая иронию. – Видимо, так было нужно. Для начальства.
Моя последняя фраза явно задела гордость мужчины. Он вздрогнул, а на его лице сразу появился румянец. Стыдно было, я так полагаю. Да, быть информационным палачом – та ещё «привилегия».
Вспомнив свои нелепые промашки на рабочем месте в первый год после развода, я грустно улыбнулась, выдыхая последний воздух из лёгких. Чёрт, как же это всё не вовремя.
Стиснув зубы, я развела руки в стороны, делая плавные движения в воде. Пора выныривать, пока я окончательно не нахлебалась воды. Подумают ещё, что ненормальная. Или того хуже – пришла на набережную, дабы покончить жизнь таким нелепым способом. Хотя… в чём-то они будут правы.
Всего пара движений – и вот она, я – девушка-бывший-горе-секретарь с печальной историей семейной жизни, равномерно держусь на плаву того самого городского пруда. А вокруг – тишина. Ни души. Ни людей. Ни чаек, которые обычно бесконечно кружили в небе, издавая свой писклявый и раздражающий крик.
Время словно остановилось. И уже не день, как я считала изначально. Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой лишь ярко-алую кромку – то, что оставалось от заката.
Я вздрогнула от холода. Видимо, уже настолько привыкла к водной глади, что лёгкий, тёплый ветерок, коснувшийся моих мокрых плеч, вдруг показался ледяным.
– Простудитесь, – внезапно раздался чей-то незнакомый мужской голос. Наверное, он обращался даже не ко мне. И потому я решила проигнорировать его, надеясь, что этот кто-то «другой» всё-таки ответит. Но голос прозвучал вновь, на этот раз с настойчивостью. – Эй, Вы! Да, да, Вы! В воде! Я Вам говорю. Простудитесь!
Вздохнув, я всё-таки обернулась. Справа – пусто. Слева – тоже. Позади – тоже никого. Странно…
– Вы всегда ведёте себя так, будто недо-сова? Я здесь, вообще-то! – теперь в голосе незнакомца отчётливо звучало раздражение.
– Но я всё ещё не могу понять, к кому именно Вы обращаетесь… – проворчала я, наконец переведя взгляд на берег, где, как оказалось, стоял молодой человек.
– К Вам, – ответил он, как будто всё было очевидно. – К Вам, конечно же.
Я прищурилась, пытаясь рассмотреть незнакомца как можно внимательнее, но это удавалось с трудом – его лицо на фоне заходящего за горизонт солнца было скрыто тенью. Лишь силуэт, очерченный лучами, плавно колебался.
– Мы знакомы? – спросила я, медленно подплывая к краю набережной и вставая аккуратно ногами на дно.
– Не факт, но всё возможно, – ответил он, но даже через его слова и определённую интонацию было очевидно, что молодой человек улыбался. – Простите мою неучтивость, миледи, – добавил незнакомец, вдруг выпрямляясь и слегка склоняя голову в коротком, лёгком поклоне, приложив правую руку к груди. – Моё имя – Базиль. Я немного кот. Но не чеширский. Не стоит путать меня с этим… существом нетрадиционной ориентации. Просто кот. А ещё… я – секретарь одной из самых… лучших компаний мира, под руководством самого Люциф… Люциуса. Люциуса Моргинеса, божества, олицетворяющего благодать, которую Вы, люди, возможно, называете «Жизнью».
– Ааа… А, вот оно как… всего лишь… – я уже была готова снова уйти в свои мысли. На его последнем слове успела полностью выйти из воды, сев на бортик, который окружал края городского пруда, лениво наблюдая за струйками воды, стекающими по моей, некогда рабочей, одежде. Старомодное платье, немного классического пошива, слегка коротковатое для делового, прилипло к телу. Я потянула юбку вниз, стараясь скрыть неловкость. Ах, как же неприятно! Кто бы мог подумать, что перед тем, как прыгать с моста прямо в пруд, стоит хотя бы иметь запасную сухую одежду? Нет, я правда не хотела совершать столь необдуманный поступок, но что поделаешь – уж слишком хотелось хотя бы на миг забыть все проблемы минувшей недели.
Вот я, не раздумывая, и перешагнула через невысокую ограду, поскользнулась… Самую малость. А дальше – все было как в замедленном кино: прыжок, вода и холодная глубина.
Сейчас было довольно глупо и неловко стоять в мокром платье перед этим незнакомцем. Тем более, что не было никакого желания общаться с явно неуравновешенным человеком, который чуть ли не предлагал мне «красивую сказку».
– Простите, но мне кажется, я вас не совсем поняла. Секретарь кого…?
– Люциуса. Люциуса Моргинеса. Божества, что олицетворяет саму Жи…
– Ага, вот как… – перебила я его, широко зевая, чувствуя, как тяжесть прошедшего дня давит на мои плечи.
Как ещё мне донести до этого незнакомца, что я вообще не поняла, о чём он говорил? Что я, собственно, ничего не поняла из всего вышесказанного?
Вновь вздохнув, наконец-то обратила внимание на молодого человека. На первый взгляд, по внешнему виду нельзя было с точностью сказать, что он сбежал из психиатрической больницы: чёрный фрак, такие же чёрные штаны, идеально и изящно повязанный вокруг шеи галстук в тон белоснежной рубашки, до блеска начищенные мужские туфли на низком каблуке. Единственное, что отчётливо выделялось в данном образе, – волосы каштанового цвета были беспорядочно растрёпаны непрерывным тёплым ветерком. А вот глаза… Глаза действительно чем-то напоминали кошачьи. Гетерохромия – один глаз был голубым, второй – зелёным, с вертикально сужающимся зрачком, который реагировал на свет фонарей, только начинающих загораться вдоль набережной.
Может быть, он работает сотрудником на полставки в похоронном бюро? Не выполняет поставленные ему планы на день, и ему нужна причина для «уважительной причины»? И теперь думает, что я – его потенциальная жертва для ритуальных услуг? Полный бред. Хотя да, должна признаться, он выглядел вполне статно и опрятно.
– Вы считаете меня неуравновешенным, миледи? – с едва заметной улыбкой переспросил незнакомец, выпрямляясь и глядя прямо мне в глаза.
От пристального взгляда стало неловко – будто он успел прочитать все мои «грешные» мысли. А по моему выражению лица, вероятнее всего, было и так очевидно, что я думала на тот момент.
– Ну, допустим, что вы и правда тот, за кого себя действительно выдаёте, но… – на последнем слове я приподняла указательный палец вверх, старательно делая вид, что пытаюсь что-то доказать. На самом деле я просто хотела скрыть своё недовольство и недоверие. И заодно успокоиться после внезапного озноба, который меня охватил. Идея о том, чтобы просто убежать с набережной, казалась гораздо привлекательной, чем выслушивать нелепый бред незнакомого человека. – Что Вам нужно лично от меня?
– Вас выбрали на вакантную должность, – Базиль (так его звали, насколько я помню) сложил руки перед собой, переплетая пальцы, и странно ухмыльнулся. – Если быть точнее, на недавно освободившуюся должность заместителя руководителя компании.
– Постойте. Заместителя? Я не ослышалась? – бровь нервно дёрнулась, и я не смогла сдержать звонкий смешок, который сорвался с моих губ. Но через пару секунд я вернулась в более-менее нормальное своё состояние, стараясь подавить внутреннее недоверие и растерянность.
– Воистину так, – с уверенным кивком подтвердил незнакомец.
– А если я откажусь? – выдала я неожиданно даже для самой себя. Резко спрыгнув с холодного бортика у пруда, развернулась и пошла вперёд, совершенно не задумываясь, куда именно направляюсь. – Уж очень не хочется быть ответственной за что-то столь… существенное и важное. Уж вы меня простите.
– Но почему? В чём причина Вашего отказа, миледи? – донеслось за спиной. Голос молодого человека заставил меня на секунду замереть.
Действительно… А в чём, собственно, причина моего нежелания? Ответственность? Или отсутствие опыта на более высокой руководящей должности? Возможно, всё вместе взятое.
Работы с сегодняшнего дня у меня больше нет. Семьи – тоже. Возвращаться в пустую квартиру сейчас нет желания. А к родителям – и вовсе путь заказан. Мать опять начнёт отчитывать: мол, сдаюсь слишком быстро, не стараюсь, не добиваюсь. Что у меня нет ни стимула, ни цели. Что моя жизнь с самого рождения проклята и тому подобное.
Ну уж простите. Такая вот я, какая есть.
Отбросив тяжёлые мысли о своих проблемах, я сделала шаг назад и обернулась. Несколько секунд – может, минут – мы просто молча смотрели друг на друга, как старые знакомые, которые случайно столкнулись на улице, не зная, с чего начать разговор.
Я слабо улыбнулась и прижала руки к груди, словно пытаясь удержать в себе те немногочисленные, но всё же опасные неконтролируемые эмоции. Казалось, стоит мне только чуть-чуть поддаться мимолётному порыву, – и я разрыдаюсь, начну выговариваться, просить совета или хотя бы чьего-то простого человеческого участия в моей жизни.
Но вместо этого я произнесла всего один вопрос. Тихо. Почти шёпотом:
– А можно ли жить… так, чтобы не было так больно на душе?
Стоило этим словам сорваться с губ, как Базиль вновь склонился в коротком, почти театральном поклоне – так же, как прежде: правая рука к груди, взгляд в землю. Почтительно. Почти… бережно.
– Жить без боли Вы не сможете. Однако… – незнакомец поднял на меня взгляд своих гетерохромных глаз. – Вы имеете право сами прожить ту жизнь, которую пожелаете. И только Вам одной решать: захотите ли вкусить сладкую свободу. Или отдадитесь телом и душой отчаянию, которое с каждым днём всё глубже будет поглощать всё, что Вы так бережно в себе оберегали.
– В каком… это смысле?
– А вот это, миледи, узнаете только после того, как подпишите контракт. А если быть точнее, то через… – молодой человек бросил взгляд на изящные наручные часы, – двадцать девять дней в восемнадцать часов, пятнадцать минут и три секунды.
Он едва закончил фразу, как налетел порывистый ветер. Я зажмурилась, инстинктивно прикрыв лицо рукой.
Всего пара каких-то секунд.
Когда открыла глаза – Базиля уже не оказалось. Он просто исчез.
Я заморгала, убирая прилипшие ко лбу мокрые волосы, затем на всякий случай потёрла лицо ладонями. Один раз – никого. Второй раз – то же самое. Огляделась по сторонам. На набережной я снова была одна. Лишь тёплый ветер касался моей кожи, и фонари разрывали своими лучами сгущающиеся сумерки.
Но всё же было кое-что, что нарушало привычный порядок, меняло полную картину увиденного.
Чёрный кот. Он сидел прямо у моих ног, умываясь лапкой. Его глаза – один голубой, второй зелёный – мелькнули в полумраке, прежде чем он снова опустил мордочку и спокойно продолжил своё дело. Будто разговор, произошедший пару минут назад, – был плодом моего больного воображения.
Кот потянулся и лениво облизнул лапу. Его глаза сверкнули.
– Ну что, миледи? – прошептал он. – Вы готовы начать свою настоящую историю?
↬ Глава первая ❦ Окей, гугл. Как подать заявку в Ад?
Что делает Преисподнюю именно Преисподней?
Наверное, мой вопрос звучит как дурная тавтология. Но всё же… Что, по-вашему, определяет её суть?
Вечный адский огонь? Невидимая псина-исполин, выползающая по ночам на охоту за заблудшими душонками? Лишь один образ окровавленной пасти, несущей в зубах вопящую «добычу», – вселяет страх. Или, может, душераздирающие крики грешников – лживых по своей природе – медленно варящихся в котле вместе с брусками картошки под щедрой приправой из перца и соли – тоже часть примитивного представления об Адской обители?
Нет.
И ещё раз – нет.
Если вам когда-нибудь зададут подобный вопрос, будьте уверены: вы гарантированно ошибётесь.
Отсутствие любви – вот единственный верный ответ. Где нет любви и взаимных чувств, душа полна терзаний и тревоги.
По крайней мере, так я верила когда-то…
∞ – ❮◆❯ – ∞
9:45. Очередное мрачное утро, лишённое всякого смысла. Лучи солнца едва ли могли пробиться через плотно задёрнутые шторы. Маленький уголок открытого мира, видневшийся сквозь небольшой зазор, – не предвещал ничего хорошего. Лишь холод и осознание реальности, что где-то там, на противоположной улице, существует счастье.
Я лежала в постели, лениво открывая глаза и устало пялясь в обшарпанный потолок съёмной квартиры.
Какой сегодня день? Какое число? Месяц? Да впрочем, какая разница? Всё равно некуда торопиться. Да и идти, собственно, тоже. Если бы не назойливое жужжание телефона на краю дивана, прямо под ухом, я бы, наверное, даже и не проснулась.
В любой другой ситуации посчитала бы, что звонят с работы – вечное напоминание секретариата о том, что рабочий день начинается за полчаса до привычного графика. Но вот ведь незадача: я безработная уже месяц. Так что вариант с занудным начальством отпал сразу.
Нехотя вытащив руку из-под одеяла, мгновенно схватив телефон, я едва ли сдерживаю стон раздражения, глядя на экран. Внутренняя бунтарка во мне не могла отказаться от соблазна нажать на красную кнопку. Но, вопреки желанию, я лишь тяжело вздохнула.
– Как же не вовремя… – предварительно закатив глаза, выжидаю паузу. Намеренно прочистив горло, только потом нажимаю на экране на зелёную кнопку с надписью «Ответить». – Да, мам? – старалась вложить в голос побольше бодрости и уверенности, коих не было с самого начала.
– Деточка! Милая моя! Привет! – донёсся жизнерадостный женский голос с того конца провода. – Как дела? Ты на работе? Совсем обо мне позабыла!
– Конечно, на работе. А где же мне ещё быть в такое-то время? – осторожно, как будто я шагала по минному полю, перевернулась на спину, дабы диван под моим телом не заскрипел слишком жалобно. – Ты сегодня рано. Что-то произошло?
– Ой, какая ты догадливая! – на этих словах матери я интуитивно закатила глаза. Что ни говори, а эта женщина была такой примитивной. – Ты даже не представляешь, что вчера произошло!..
– Неужели Ашот… или Алишер… как там зовут твоего очередного ухажёра – я без понятия – наконец-то сделал тебе предложение?
– А как ты догадалась?!
Бинго, чёрт побери.
– Методом тыка, игры слов и святой дедукции. А если точнее – просто исключила все благополучные варианты, – пробормотала я в ответ, мысленно жалея, что вообще ответила на звонок. – И ты, конечно же, сразу согласилась. Даже не подумав о последствиях.
Дальнейший разговор, в принципе, уже не имел смысла. Я предвидела исход событий наперёд. Увы, но моя мать была как раз из тех людей, кто сначала действует нижней частью тела, а голову включает в самом конце – когда последствия уже на пороге и нужно нести за них ответственность.
– Ну конечно, согласилась! – восторженно отозвался женский голос в трубке. – Я же не молода! Ты и сама это знаешь! Мне скоро пятьдесят! – вопила актриса дешёвого театра, резко переходя с высоких нот на мягкое сюсюканье. – Доченька, я же женщина – мне тоже хочется счастья!..
– Что ж, чтобы быть счастливой – надо было хотя бы сохранить семью. Или, на худой конец, нормально воспитать единственного ребёнка, – буркнула я в ответ, тыкая пальцем в экран телефона, на заветное «Завершить вызов».
Смартфон, как некий кусок металла, выскользнул из пальцев и с лёгким стуком упал на пол. Тошнотворный ком подкатил к горлу, заставив меня резко сесть на краю старого дивана. Прикрыв глаза ладонью, я судорожно выдохнула, пытаясь сдержать паническую атаку, которая в последнее время стала моим частым «спутником».
***
Думаю, пора бы нам с Вами познакомиться. Меня зовут Виктория. Близкие и друзья зовут меня просто – Вики.
В этом году мне должно было исполниться двадцать пять лет. Девушка в самом соку, в расцвете сил и лет, как говорится… и в преддепрессивном состоянии да с багажом личностных проблем.
Нужно ли вам описание моей внешности? Хм… Буду краткой. Этот пункт знакомства мне никогда особо не нравился.
Рост – средний, где-то метр шестьдесят. Телосложение – базовое: есть к чему придраться и к чему прикасаться. Не скажу, что похожа на модель. Скорее, я тот самый тип людей, который даже близко к ним не подходит. Одна только грудь третьего размера чего стоит.
Лицо овальное. Нос чуть курносый. Губы полные.
Брюнетка. Волосы сейчас чуть ниже плеч. Изначально это было хаотичное каре. В привычные дни – прямые пряди, но после душа волосы становятся пушистыми, как одуванчик. В детстве я часто пыталась идти против природы: выпрямляла локоны, угрожала утюжком. Но с возрастом успокоилась. Даже скорее обленилась и смирилась.
Касательно глаз… Я – хамелеон. Глаза у меня часто меняют цвет: от ярко-зелёного, как весенняя листва, до голубого, а иногда даже серого. Если подвести их чёрным карандашом, становятся похожими на кошачьи – всё из-за природного разреза.
Вот вроде и всё…
А нет, минуточку. Кое-что я всё-таки забыла…
– Очки… где мои очки? – водя рукой под подушкой, пробормотала я, щурясь как слепая мышь во тьме. – Оп, нашла! – развернув чёрную оправу, привычным движением нацепила на нос довольно стрёмный аксессуар.
