Секс на Острове. Во власти Тьмы. Часть 2

DREAM DEBIT

Секс на Острове. Во власти Тьмы. Часть 2

Глава 1

Иван

Прибыв на остров, Иван приступил к организации своего временного жилища. Он аккуратно разместил свои вещи, которые собрал в спешке. Постелив простыню на импровизированный шезлонг из подручных материалов, он создал спальное место. Подушка, изготовленная из свежескошенной травы, найденной на дороге, обеспечила ему минимальный уровень комфорта.

Наслаждаясь восходом солнца, Иван наблюдал за величественным морским пейзажем, простирающимся до горизонта. Закурив сигарету, он сел на песок и начал размышлять о своих дальнейших действиях. В его голове формировался план эвакуации с острова.

Оглядевшись, он заметил два ящика, оставленных после Миши и Милы. Хотя эти ресурсы были ограничены, Иван решил, что их будет достаточно для удовлетворения базовых потребностей. Он улыбнулся, осознав, что сможет использовать ящики в качестве хранилища и для других целей.

Далее он занялся заточкой топора, который передал ему отец. В кармане Иван обнаружил спички и зажигалку, обнаруженные после прибытия на остров. Эти предметы были критически важны для выживания в условиях дикой природы.

Иван задумался о своем будущем. Он понимал, что возвращение в деревню и восстановление привычного образа жизни являются его первоочередными задачами. Однако он также осознавал, что финансовые ресурсы, необходимые для переезда и адаптации, ограничены.

В его голове начал формироваться альтернативный план. Он решил, что может обратиться к отцу Милы с просьбой о финансовой поддержке. Иван был уверен, что его помощь в прошлом заслуживает вознаграждения. Он понимал, что это потребует времени и усилий, но был готов к преодолению любых трудностей.

В течение дня Иван занимался обустройством своего временного жилища. Он срубил три пальмы и использовал их для создания укрытия от ветра и дождя. К вечеру его убежище было готово, и он остался доволен результатом.

Завершив строительные работы, Иван достал бутылку водки «Белуга». Этот алкогольный напиток, известный своим высоким качеством и престижем, стал для него источником временного утешения и символом надежды на лучшее будущее.

Иван понимал, что его выживание на острове – это лишь первый этап на пути к восстановлению своей жизни. Впереди его ждали новые испытания и трудности, но он был готов к ним.

Подняв голову, он заметил массивную тучу, окрашенную в темно-фиолетовые тона. "Не стоит рисковать, следует укрыться в жилище", – подумал он, быстро собрав свои вещи и войдя внутрь. Вскоре начался интенсивный ливень, и его жилище начало раскачиваться, однако надежные опорные конструкции успешно удерживали его на месте. Иван закрыл входную дверь, извлек бутылку водки, поднес ее к носу и, вдохнув, испытал сильное эмоциональное удовлетворение. "Да, этот напиток обладает высокой крепостью", – отметил он про себя, наливая первый стакан и выпивая его залпом. "Сегодня я нахожусь в одиночестве, и я намерен выразить свою благодарность за это", – произнес он вслух, несмотря на отсутствие слушателей. "Кому я это говорю? Ведь я один", – усмехнулся он, наливая себе второй стакан. До тех пор, пока бутылка не опустела, он продолжал потреблять алкогольный напиток, пока не погрузился в глубокий сон на постели своего жилища. Утром его разбудил монотонный шум дождя, который на этот раз стал его единственным компаньоном на протяжении вечера.

Глава 2

После ухода Ивана Мила осталась одна, погруженная в бездну отчаяния. Она стояла на коленях, обхватив голову руками, и её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Каждая клеточка её существа кричала от боли и раскаяния. Она осознавала, что сама своими руками разрушила то, что так бережно создавалось – доверие, любовь, уважение.

Слезы текли по её щекам нескончаемым потоком, размывая косметику и оставляя солёные дорожки. Мила проклинала себя за свою гордыню, за неспособность услышать и понять Ивана. Она осознавала, что поддалась минутной слабости, предав не только любимого человека, но и саму себя.

В этот момент её взгляд упал на Май, которая, словно тень, сидела рядом, погруженная в собственные страдания. Её плечи тоже вздрагивали от рыданий, а лицо было мокрым от слёз. Мила, преодолевая собственную боль, медленно поднялась с колен и подошла к подруге.

Её руки дрожали, когда она нежно коснулась головы Май, начиная гладить её по волосам. Этот простой жест был наполнен всей той болью и пониманием, которые они обе испытывали. Май продолжала рыдать, её тело содрогалось от всхлипов, а сердце разрывалось от осознания собственной вины.

Мила, чувствуя, как собственные слёзы капают на лицо подруги, крепко обняла её. Она знала, что слова сейчас бессильны – только время и искреннее раскаяние могли залечить эти душевные раны. Они сидели так долго, две сломленные судьбой девушки, утопающие в океане собственных слёз и сожалений.

Несмотря на все попытки найти утешение и прощение, Мила погружалась всё глубже в пучину отчаяния. Её сердце разрывалось от осознания того, что совершённые поступки навсегда изменили её жизнь. В глазах деревенского общества она стала падшей женщиной, и это клеймо жгло её душу сильнее любого огня.

Слёзы безостановочно катились по её щекам, смешиваясь с грязью и пылью. Она подняла дрожащую руку и указала на одинокий домик вдалеке, словно ища в нём спасение от собственных демонов. Май, всё ещё стоящая на коленях, подняла на неё полные боли глаза.

Мила, превозмогая собственную боль, медленно опустилась рядом с подругой. Её голос дрожал, когда она пыталась произнести хоть слово, но вместо этого из горла вырывались лишь хриплые всхлипы. Она осознавала, что её импульсивные действия, её неспособность поговорить с Иваном, её гордость – всё это привело к катастрофе.

«Мы должны подумать», – наконец смогла вымолвить Мила, хотя каждое слово давалось ей с трудом. Её разум лихорадочно искал выход из этой ситуации, но находила лишь новые доказательства собственной вины. Она предала не только Ивана, но и саму себя, свои принципы, свою честь.

Май, словно прочитав её мысли, прижалась к Миле, и они обе растворились в потоке слёз, понимая, что дорога к искуплению будет долгой и болезненной. В их сердцах жила лишь надежда, что когда-нибудь они смогут заслужить прощение – сначала у других, а главное, у самих себя.

В этот момент безутешная Мила, измученная душевными терзаниями, подняла глаза на Май. Та сидела на коленях, словно сломанная кукла, её плечи содрогались от беззвучных рыданий, а в глазах застыло такое отчаяние, что сердце Милы сжалось от боли.

Собрав последние силы, Мила поднялась с колен – её движения были медленными, словно она двигалась сквозь толщу воды. Дрожащими руками она коснулась головы Май, и её собственные слёзы капали на спутанные волосы подруги. Пальцы Милы, гладящие Май по голове, были ледяными, как лёд, а в душе разливалась такая горечь, что казалось, она никогда не уйдёт.

Май рыдала так отчаянно, что её тело содрогалось в конвульсиях. Она проклинала себя за слабость, за то, что предала собственные принципы, за то, что позволила себе упасть так низко. Её рыдания были настолько горькими, что, казалось, разрывали воздух вокруг.

Мила, чувствуя, как собственное сердце разрывается от жалости и вины, обхватила Май за талию и с трудом подняла её с колен. Её руки тряслись, а голос дрожал, когда она пыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырывались только хриплые всхлипы.

Слёзы лились по её лицу нескончаемым потоком, словно реки в сезон дождей, размывая макияж и оставляя солёные дорожки на щеках. Она прижимала Май к себе, пытаясь передать хоть каплю утешения, хотя сама тонула в океане собственной боли и раскаяния.

Две сломленные души, две разбитые судьбы сидели в тишине, нарушаемой только их судорожными всхлипываниями, понимая, что впереди их ждёт долгий путь к искуплению, и неизвестно, удастся ли им когда-нибудь вернуть утраченное доверие и покой.

Несмотря на отчаянные попытки найти хоть крупицу утешения и прощения, Мила осознавала всю глубину своего падения. Её душа была изранена пониманием того, что совершённое ею преступление против моральных устоев деревни никогда не будет прощено. Каждое движение, каждый вздох давались ей с трудом, словно воздух вокруг стал густым и ядовитым.

Сломленная и опустошённая, она указала дрожащей рукой на одинокий домик вдалеке, словно это место могло дать ответы на мучившие её вопросы. Её голос, обычно такой звонкий и уверенный, теперь звучал хрипло и надломленно, когда она предлагала Май обдумать ситуацию.

Две измученные души медленно, будто сквозь толщу воды, направились к домику, где когда-то царили счастье и любовь. Каждый шаг давался им с неимоверным трудом, словно сама земля сопротивлялась их движению.

Мила, собрав остатки сил, жестом попросила Май подождать снаружи. Её подруга, бледная как смерть, остановилась, её глаза были полны невыплаканных слёз. Когда Мила вошла в дом, её встретил Михаил – его лицо было искажено гримасой разочарования, а в глазах читалась такая боль, что у неё перехватило дыхание.

Её собственные глаза наполнились яростью и страданием. Она не могла простить ему молчания, того, что он знал обо всём и не предупредил её, не попытался предотвратить эту трагедию. В её душе бушевала буря эмоций – от жгучего гнева до всепоглощающей боли.

Комната словно кружилась перед её глазами, а сердце готово было разорваться от отчаяния. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как последние остатки надежды тают, словно утренний туман под палящими лучами солнца.

Произнеся в адрес Михаила горькие слова, полные обиды и разочарования, Мила вышла из дома, с трудом удерживая в руках тяжёлый рюкзак с вещами. Её плечи поникли под тяжестью не только ноши, но и душевных мук.

Девушки брели к домику, где каждая половица, каждый уголок хранили память о счастливых моментах, которые теперь казались такими далёкими и недостижимыми. Воздух здесь был пропитан ароматом, который когда-то принадлежал Ивану и Май, но теперь этот запах лишь усиливал их душевную боль, словно соль на незаживающей ране.

Войдя внутрь, они замерли, вдыхая знакомый запах, который теперь вызывал не тёплые воспоминания, а лишь горькую тоску по тому, что было безвозвратно утеряно. Каждая деталь интерьера напоминала о счастливых днях, которые никогда не вернутся.