Деревенские каникулы босса. Все включено!

– Что уставился? Идем в дом, – сказал Степаныч, толкнув меня локтем. Его голос был низким и хриплым.

Я вошел в дом, ощущая прохладу каменных стен. Разулся на пороге, оставив грязные ботинки на старом коврике. Затем подхватил свою сумку, которая так и осталась лежать на полу, и пошел за Степанычем. Он открыл дверь и пропустил меня в небольшую прихожую.

– Твоя комната тут, – сказал он, указав на первую дверь после кухни. Она была деревянной, с облупившейся краской, и я почувствовал, что здесь никто не жил. За лестницей была еще одна дверь, ведущая, вероятно, в другую часть дома.

Я кивнул и пошел к своей комнате. Вошел в нее и осмотрелся. Узкая кровать стояла у стены, покрытая тонким, слегка потертым одеялом. На тумбочке лежали несколько потрепанных книг и старый блокнот с карандашом. У окна стоял деревянный стул с потертой обивкой. Окно было небольшим, но через него проникал слабый свет. На подоконнике стояли несколько горшков с растениями.

Ни телевизора, ни радио в комнате не было. Вместо них на стене висели несколько старых фотографий в рамках, на которых были запечатлены счастливые моменты чьей-то жизни.

Я поставил сумку на стул и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Потом подошел к кровати и сел на нее. Она заскрипела под моим весом. Мне нужна чистая одежда после бани… Я посмотрел на свою грязную рубашку и вздохнул. И эту постирать бы не мешало. Надеюсь, стиральная машинка у них найдется?

Дом выглядел ухоженным и добротным. Деревянные крашеные полы блестели, отражая мягкий свет из окон и создавая ощущение уюта и тепла. На стенах висели фотографии: старинные черно-белые снимки в рамках из темного дерева, яркие цветные фотокарточки с семейных праздников, а также несколько профессиональных портретов, которые, казалось, хранили истории о счастливых моментах.

Каждая фотография была аккуратно размещена на уровне глаз, как будто хозяева хотели, чтобы гости могли остановиться и рассмотреть их поближе. На одной из них была изображена молодая пара на фоне старинного моста, на другой – дети, играющие на лужайке перед домом. Были и групповые снимки с друзьями и родственниками, которые улыбались и обнимались, передавая атмосферу радости и единства.

Когда я подошел ближе, чтобы рассмотреть фото, я как будто погрузился в прошлое, видя лица людей, которых, возможно, уже нет в живых, но чьи истории продолжают жить в этих фотографиях.

Снова пришло осознание, что я полностью отрезан от цивилизации. Но ведь сам же хотел? Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался здесь, в этой маленькой комнате с минимумом мебели. Стены были выкрашены в тускло-серый цвет, который давил на глаза и напоминал о больничных палатах. Часов я тоже не увидел…

Поставил сумку на стул, сел на кровать и посмотрел в приоткрытое окно. Там виднелся куст с розами, над ним жужжали насекомые, небольшой ветерок трепал тюль. Листья на кусте слегка дрожали, как будто шептали что-то свое на неизвестном мне языке.

Кажется, мне плохо... В руках не хватает телефона или планшета, а глаза автоматически ищут плазму или экран компьютера. Мои пальцы нервно постукивали по коленям, как будто хотели схватить что-то, что могло бы заполнить пустоту. Внутри меня росло раздражение, как будто весь мир сговорился, оставив меня одного в этом замкнутом пространстве.

Я попытался отвлечься на мысли о том, что привело меня сюда, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Все, что я помнил, это чувство одиночества и пустоты, которое преследовало меня в последние полгода. Я всегда стремился убежать от этого, искал новые места, новые впечатления, но никак не мог найти того, что искал. И вот теперь оказался здесь, без связи с внешним миром, без возможности убежать. Но с возможностью начать все с начала…

Встал с кровати и подошел к окну. За ним простирался небольшой сад, который казался таким далеким и недостижимым. Я представил, как гуляю по нему, вдыхаю свежий воздух, наслаждаюсь звуками природы. Но это была всего лишь фантазия, которая быстро рассеялась, оставив после себя чувство еще большей тоски.

Я вернулся к кровати и снова сел, уставившись в стену. В голове крутились мысли о том, что я мог бы сделать, чтобы выбраться отсюда. Но каждый раз, когда я пытался найти решение, мой разум подводил меня. Я чувствовал, что теряю контроль над собой, что моя воля слабеет с каждой минутой.

Внезапно я услышал звук шагов за дверью. Мое сердце забилось быстрее, и я почувствовал, как внутри меня зарождается надежда.

Поднялся с кровати и открыл дверь. Тамара и Настя вернулись из бани. Я замер в дверях, рассматривая девушку.

Она стояла передо мной, раскрасневшаяся, с мокрыми волосами, небрежно убранными в высокий хвост, и в длинном махровом халате, который едва доходил до пяток. На ногах – уютные теплые тапочки с мягкими помпонами. В руках она держала небольшое полотенце, которым только что вытирала волосы, и его край слегка касался пола.

Ее кожа была влажной и прохладной от пара, и на ней еще оставались капельки воды. Этот контраст между нежной кожей и грубым полотенцем придавал ей какую-то особую притягательность. Она выглядела так по-домашнему, что я невольно представил ее в своем доме, в уютной обстановке, где она будет сидеть на диване с чашкой горячего чая, а я – рядом, с книгой или ноутбуком.

Девушка заметила мой взгляд и растерялась. Ее глаза, большие и карие, встретились с моими. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла подобрать слов.

– Настя… – Тамара, наконец, нарушила тишину. – Ничего не хочешь сказать?

Взгляд женщины метнулся от меня к дочери. Она нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на догадку, но она пока не решалась озвучить свои мысли.

– Ребенок мой? – я, не теряя времени, решил усугубить ситуацию и спросил прямо, как всегда привык это делать.