Феномен

Мой парень демонстрирует свои огромные бицепсы, которые, по его словам, он смог накачать без грамма химии. Как его девушка, я, конечно, должна верить ему, но у меня ведь все-таки есть мозг…

Леон, его друг, сидящий рядом с Эли, тут же начинает показывать свои накачанные руки, пока моя подруга одаривает парней скептическим взглядом.

– Вы такие болваны! – восклицает она.

– Какие «такие»? – интересуется Леон. – Накачанные и дико сексуальные?

Я усмехаюсь, а Эли морщится и громко цокает:

– Самовлюбленные. Ставлю сто баксов на то, что у вас дома зеркала заляпаны оттого, как часто вы целуете собственное отражение.

– Туше, – тут же отвечает мой парень с широкой улыбкой, а затем обращается ко мне: – Тортеллинька, разве я не сексуальный?

Поворачиваюсь к нему и начинаю смеяться от того, как забавно он дует свои пухлые губы. Наклоняюсь и оставляю на них едва уловимый поцелуй.

– Это значит «да»? – поигрывает бровями Вуди, и я снова хихикаю. – До начала матча еще полчаса, как насчет того, чтобы убедиться в моей сексуальности на практике?

Последние слова он шепчет мне на ухо, покрывая шею скользящими поцелуями. По телу пробегают предательские мурашки от его горячего дыхания, и я практически готова согласиться на его предложение, учитывая то, как редко Вуди проявляет инициативу, чтобы заняться сексом.

– Никакого секса перед выступлением, Томас. – Наш капитан Макс плюхается на диван рядом с Леоном.

– Тебе просто не с кем перепихнуться, поэтому ты такой придурок. – Вуди кидает в него куриным попкорном, и они начинают перестрелку.

– Господь Всемогущий! Вы ведете себя так, будто вам лет пятнадцать, – морщится Эли, вытаскивая из волос кусочек попкорна. – Я сваливаю. Лу, ты со мной?

Уворачиваясь от еды, я пытаюсь встать, но Вуди отказывается меня выпускать. Его рука по-хозяйски ложится мне на ягодицу. И это вызывает у меня вспышку ярости.

– Карбонарочка, посиди со мной.

Стоит Вуди шлепнуть меня по заднице, парни тут же начинают гудеть, показывая пошлый жест языка за щекой, а я заливаюсь краской.

Ненавижу, когда он делает это при посторонних. Тем более если учесть, что все его рассказы о нашей сексуальной жизни сильно приукрашены.

– Вуди, мне пора готовиться к выступлению, отпусти меня, – сжав кулаки, прошу я, считая при этом про себя до десяти, чтобы удержать внутреннего зверя и не закатить истерику. – Пожалуйста.

– А что мне за это будет? – поигрывая бровями, интересуется Вуди.

– Томас, если не хочешь, чтобы я проверила твои яйца на прочность сию же секунду, то рекомендую дать нам уйти, – тут же дерзит Эли.

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока Вуди послушно вскидывает руки ладонями вверх.

Взяв свой утепленный бомбер с напольной вешалки, я прохожу на выход следом за подругой. Едва переступив порог бургерной и оказавшись на улице, съеживаюсь от холодного ветра.

Сегодня на улице десять градусов тепла, но из-за прошедшего утром дождя кажется, что не выше нуля. Слишком сыро и промозгло. Перепрыгиваю через большую лужу у входа, при этом кутаясь в бомбер, и нагоняю Эли.

– Я не понимаю, что ты в нем нашла, Лу, – выдыхает подруга облачко морозного пара, когда я оказываюсь рядом. – Вот правда. Столько лет пытаюсь, но все никак.

– Он милый, – просто отвечаю.

– Милый, – передразнивает меня подруга. – Он не милый. Ни капельки. Скорее самовлюбленный. Или напыщенный. Одним словом – индюк.

– Эли, не забывай, что он мой парень.

– Ладно, прости, – совсем не искренне извиняется Эли. – Но он мне не нравится. Ничего общего с идеалом.

– Парни в реальном мире совсем не похожи на тех книжных, к которым ты привыкла, читая свои любовные романы.

– Я в это не верю. У книжных мужчин должен существовать прототип. И поверь мне: это точно не твой Вуди. – Эли указывает на меня пальцем. – Посмотри на себя, Лу: ты не просто красива со всеми этими своими длинными, густыми угольно-черными волосами, большими янтарными глазами, длинными ресницами, пухлыми губами и острыми скулами. Ты еще и умна. Вот скажи мне, кто написал «Над пропастью во ржи»?

– Сэлинджер Джером.

Кажется, я скоро сама могу стать ходячей книжной энциклопедией, потому что Эли – книжный блогер. И она читает и цитирует книги с утра до ночи.

– У кого из живых существ три сердца?

– У осьминога вроде. А к чему это?

– Где находится «Мона Лиза»?

– В «Лувре».

– Название последнего альбома Тейлор Свифт?

Я даже не удивляюсь ее вопросам. Перескакивать с одной темы совершенно на другую – любимое занятие подруги.

– The life of a showgirl. Я не понимаю, зачем ты все это спрашиваешь?

Эли преграждает мне путь и буравит своими яркими синими глазами.

– Вуди ответит хотя бы на один из этих вопросов? – Она наклоняет голову.

– Ну, возможно, только если про Тейлор Свифт.

С ее малиновых губ срывается смешок:

– На этот вопрос ответит любой из «Ягуаров», потому что на тренировках ты включаешь около сорока ее песен подряд.

Я тоже усмехаюсь.

– Тейлор классная.

– Да никто не спорит. Но Вуди вообще хоть что-нибудь знает, кроме того, какую химозу куда вколоть и сколько протеина выпить? Ему нет дела ни до чего в этом мире. Он ничем не увлекается, не читает книги, не мечтает о том, чтобы увидеть мир.

С губ срывается шумный вздох, и мне приходится отвести взгляд.

– Разве я не права? – спрашивает подруга. – Ты эрудированная, харизматичная и целеустремленная! О чем вы с ним вообще разговариваете? Если бы я не знала тебя, то решила бы, что вместо разговоров вы трахаетесь, как кролики, но мне прекрасно известно о проблемах Вуди с эрекцией.

– Господь Всемогущий, Элис, – перебиваю я, округлив глаза, и громко шепчу: – Не надо кричать так на всю улицу!

– А что такого? Каждая девушка в отношениях просто обязана быть хорошо оттраханной. Качественный секс – залог хороших отношений. Иначе зачем все это?! Да и вообще, все занимаются сексом! – возмущается она. – Ну, кроме вас с Вуди, учитывая количество потребляемых им анаболиков.

– Боже, Эли. В жизни не все так, как в твоих книгах. И ни у кого нет времени на секс.

– Глупости. Неужели тебе бы не хотелось быть с тем, кто тебе подходит? В том числе и в постели. Это ведь тоже важно!

Облизываю губы и пытаюсь подобрать слова, но в голову ничего не приходит. Что мне ей сказать?

Вуди – хороший парень. Он был первым человеком, которого я встретила в Юте. Вуди помог мне освоиться на территории кампуса, рассказал, как что устроено, познакомил с ребятами и позвал в команду по чирлидингу. А еще он всегда придерживает для меня дверь, берет у меня тяжелые сумки, и… меня любят его родители.

Вот только не знаю, любит ли меня он. За полтора года отношений мы ни разу не признавались друг другу в чувствах. И с ним я никогда не чувствовала тех самых бабочек, которых вечно упоминают в фильмах и книгах о любви. Но я не думаю, что кто-то их и в самом деле чувствует. Это лишь сказки. В жизни такого не бывает.

– Эли, я очень тебя люблю, ты же знаешь, но давай закроем эту тему. Просто прими, что мы с ними вместе, пожалуйста.

– А его? Его ты любишь? – будто читает мысли подруга.

Качаю головой в стороны без лишних слов и перевожу взгляд на поле, где вот-вот начнется игра. Взгляд находит баннер с Итаном, который висит на стадионе. И отчего-то мой мозг вдруг прокручивает воспоминания об Итане.

Еще год назад он был бы здесь вместе с командой по регби. Хукер сборной университета Юты. Подающий большие надежды спортсмен. Местная звезда.

Хотя не могу назвать Итана самовлюбленным или зазвездившимся. Даже до травмы он не был бабником, не привлекал к себе внимания, не купался в лучах девичьей славы. Он всегда общался лишь с ограниченным кругом лиц, не хвастался сексуальными похождениями и был довольно замкнутым.

Но после того злополучного матча, когда его травмировали, жизнь Итана перевернулась на сто восемьдесят градусов. И за этот год он ни разу не появлялся на играх команды. Так что сегодня мы его не увидим здесь, даже если к его виску приставят пистолет.

Хотя я б с удовольствием приставила. И даже спустила бы курок…

– Ты собираешься отвечать на мой вопрос? – машет руками прямо перед моим носом Эли, отвлекая меня от мыслей.

Усмехаюсь недовольному выражению лица подруги и закатываю глаза.

Элисон Синклер – самый добрый, искренний и настоящий человек в моей жизни. Она не даст в обиду своих близких, всегда поддержит в трудную минуту и никогда не будет лицемерить за спиной. Мы с Эли подружились в первый учебный день, разделив комнату в общежитии. Она тоже была новенькой, приехала по обмену из Шотландии. И за эти почти три года я поняла, что она в совершенстве владеет искусством пыток. Так что еще ни один человек не уходил от нее, не ответив на ее вопрос.

– Мне с ним… спокойно, Tesoro[12], – просто произношу я.

– Я не об этом спрашиваю. – Эли наклоняет голову и складывает руки на груди. – И даже не пытайся своими ласковыми итальянскими словечками меня разжалобить. Мне нужны ответы, Лукреция!

Лукреция – это плохо. В ход пошла тяжелая артиллерия, так что пора вспомнить, что я католичка, и помолиться Иисусу.

Хотя вряд ли он мне сейчас поможет.

Думаю, что он и сам боится Эли.

Жаль, под рукой нет шоколадного печенья, можно было бы сделать вид, что я жую. А еще итальянцы очень артистичная нация, так что я могу искусно изобразить, что подавилась и задыхаюсь.

Осталось только найти еду.

Господи, если ты меня слышишь, не дай мне умереть от пыток этой женщины! Пошли мне еды!

– Ого, – распахнув большие синие глаза, выдыхает Эли. – Взгляни, кого сюда занесло.

Слежу за ее взглядом и замечаю на бровке поля массивную фигуру Итана. Он стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сосредоточено, на нем не дрожит ни один мускул, а стальные глаза направлены на разминающихся игроков.

Господи, спасибо, конечно. Не еда, но сойдет!

Глава 4. Итан

Hippie Sabotage – Devil Eyes

Моя мать меня презирает.

Ненавидит.

Хочет, чтобы я сдох.

Другого объяснения тому, что ей вдруг внезапно пришлось уехать, потому что кот ее подруги Мэри-Джейн застрял на дереве и ей очень срочно нужно ее поддержать, нет. Просто нет.

Нора определенно хочет от меня избавиться. Иначе с чего вдруг моя сильная и независимая, по ее собственным словам, мать возомнила себя «Отчаянной домохозяйкой»?

Она родила меня в восемнадцать. И наверняка сейчас до нее наконец дошло, что я испортил ей всю жизнь.

Что ж, может быть, стоит ее порадовать и покончить с собой?

С удовольствием сделаю это. Прямо здесь.

Я лучше застрелюсь, чем выйду на это поле в стремном фиолетовом лонгсливе и черных обтягивающих тайтсах.

Омерзительно.

Я был здесь сотни миллионов раз. Тысячи студентов скандировали мое имя, пока я набирал бешеную скорость, врезаясь в препятствия в виде других игроков. Я был чемпионом. Первым номером. Звездой «Ягуаров».

А кто я теперь?

Неудачник, который тренирует других «Ягуаров».

Я… чирлидер.

Пресвятая Мария Матерь Божья!

Это даже звучит жалко.

Должен признать: я благодарен, что мама заставила меня прийти на этот матч вместо нее. Теперь я осознал, что мне не придется оставлять предсмертную записку, ведь и так понятно, что лучше покончить с собой, чем тренировать чирлидеров.

Позор.

– Рожу попроще не хочешь сделать? – интересуется Деймон, стоящий рядом со мной с бутылкой воды в руках и пристально смотрящий на меня темными карими глазами.

Молча отворачиваюсь от друга, продолжая буравить взглядом поляну. Парни разминаются на зеленом газоне: кто-то тянется, другие бегают или кидают друг другу мяч. Хукер «Ягуаров» Калеб обсуждает тактику сегодняшней игры с тренером на скамейке.

Все заняты делом.

Один я ни хрена не делаю. Пора бы привыкнуть.

А, ну и Деймон, который мнит себя Гермесом. Придурок он, а не древнегреческий бог, если честно.

Мы дружим со школы, и за эти десять лет у меня сложилось впечатление, что его рот в принципе никогда не закрывается. И это так меня раздражает… Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы кто-нибудь засунул ему в рот кляп, но боюсь, что этому сексуальному извращенцу может понравиться.

– Ты какого черта вообще приперся? – снова пытается завести разговор Деймон.

Какая ему вообще разница? Не понимаю.

– Шел бы ты разминаться, бог скорости, – устало бросаю я.

Друг усмехается и поигрывает бровями:

– Итан, когда нужно, я могу попридержать свою скорость. Уж девчонки точно это знают.

Святой Иисус.

Закатываю глаза, а затем все-таки смотрю на Деймона. Темноволосый придурок держится за живот и громко хохочет на весь стадион.

– Мужик, какой же ты нудный, – сквозь смех произносит он. – В тебе нет ни капли авантюризма.

Шумно выдыхаю с приоткрытым ртом, выпустив облачко пара в холодный воздух, и снова поворачиваюсь лицом к полю. Травяное покрытие блестит после дождя в ярком свете прожекторов, окружающих его. Над ним сгущаются бурые тучи, и складывается впечатление, что с минуты на минуту снова начнется ливень.

– У-ля-ля, горячая малышка справа по борту, – протягивает друг, заставляя меня повернуть голову и встретиться лицом к лицу с Лукрецией Руссо.

Девчонка, похожая на хоббита, пристально смотрит на меня своими янтарными глазами, наверняка представляя, как я подыхаю на ее глазах, пока она стоит и поедает канноли. Эта болтливая мисс Всезнайка так меня раздражает, что я уже даже готов завещать ей свои ноги, чтобы она сделала из них хамон после моей смерти, лишь бы только она от меня отстала.

Лукреция подходит ко мне и скрещивает руки на груди, повторяя тем самым мою позу, а затем вскидывает бровь. Слегка наклоняю голову и вскидываю бровь в ответ. Она закатывает глаза.

Надо же, с ней все-таки можно вести какой-то диалог без уймы слов. А можно всегда так делать?

– Итан, а девчонка-то бросает тебе вызов, – усмехается Деймон.

Скептически смотрю на друга. О чем он вообще говорит? Какой вызов?

Психопат.

Кругом одни психопаты.

Я и в самом деле не понимаю, как до сих пор не сбил этого придурка насмерть. Ну или хотя бы не отправил его в кому, чтобы он перестал нести какую-то хрень. Постоянно.

Снова смотрю в сторону надоедливой брюнетки и вижу, что она уже стоит со своим Дятлом. Не то чтобы меня парил этот чувак, просто он мерзкий. Вудпекер что-то шепчет Лукреции на ухо, лапая девчонку за задницу, а она, в свою очередь, пытается избавиться от его рук.

Жалкое зрелище. Никогда не пойму этого. Зачем выносить отношения на всеобщее обозрение?

Поджав губы, отворачиваюсь от этой мерзкой парочки и нахожу взглядом Деймона.

– Ты собираешься разминаться? – спрашиваю я, мечтая избавиться от его присутствия.

– Ты уже спрашивал, мужик. Проблемы с памятью? Это потому, что ты давно не трахался.

Мои глаза закатываются против моей воли.

Деймон Сантос – самый сексуальный парень в целой вселенной. По версии самого Деймона, конечно же. Он восхитителен, умен и горяч, опять же по версии самого Деймона. Девчонки вокруг снимают трусики, стоит ему появиться на горизонте. Нужно пояснять, по чьей версии они это делают, или уже и так понятно?

А еще он определенно помешан на сексе. И я все еще задаюсь вопросом, как умудрился с ним подружиться.

Святой Иисус, помоги мне! Дай мне сил не вступать с этим идиотом в дискуссию.

Сантос вскидывает бровь, когда видит мой недовольный взгляд, а затем разводит руками в стороны и громким шепотом произносит:

– Да ладно тебе, Итан. Мы оба знаем, что ты не был с девушкой с того самого дня, как получил травму. Я думал, ты только колена лишился, а у тебя, оказывается, с эректильной функцией все еще проблемы? Почему ты отрицаешь очевидное? Не переживай, мужик, это лечится.

– Второй вечер подряд хочешь поговорить о моей эрекции? Не слишком ли много внимания моему члену, Деймон? – Наклоняю голову и устало смотрю на придурка перед собой.

– Мужик, ну расслабься ты. У тебя такое напряженное лицо, будто ты от запора мучишься несколько дней. Хотя, наверное, когда яйца синие, тоже такое выражение лица. Тогда все понятно.

Закрыв глаза, мотаю головой и шумно выдыхаю. Затем, распахнув веки, смотрю на табло, чтобы понять, когда уже начнется игра, чтобы он наконец испарился из моего поля зрения.

– До игры еще целых десять минут, – усмехается Деймон. – Итан, я серьезно: тебе нужно выпустить пар. Вставь уже кому-нибудь.

И прежде, чем я осознаю, что он собирается делать, друг складывает импровизированный рупор из ладоней у рта и кричит:

– Леди, моему другу очень хочется влюбиться без памяти, но он не знает, как сделать первый шаг. Если вы, как и я, поддерживаете феминизм, то Итан Мур будет рад вашей сексуальной персоне в своей постели!

Нет, Иисус, знаешь, я передумал. Я буду жить!

Сегодня сдохнет Деймон, а я попозже. Хочу насладиться спокойной жизнью, когда этот придурок умрет.

Хотя бы пару дней.

Вижу, как на трибунах оживились девчонки, жадно разглядывая мою задницу и прикусывая губы. Они явно пришли сюда не из-за большой любви к спортивным мероприятиям. Им просто хочется уйти после матча с каким-нибудь спортсменом. И я их не критикую, это их дело, с кем и чем заниматься, но я пас.

Только слепой не видел ту игру, на которой мое колено улетело куда-то на галактику в созвездии Жираф[13]. И теперь все, что я замечаю в глазах смотрящих на меня вместо прежнего восхищения, – жалость. А меня не нужно жалеть. Да, я в один миг лишился всего: мечты, карьеры, будущего. Но я не жалок.

Ха, сказал мужик в костюме чирлидера.

Святое дерьмо.

Поворачиваюсь к Деймону и вижу за его спиной приближающуюся к нам Лукрецию. Ее угольно-черные волосы, убранные в высокий хвост и подвязанные фиолетовым бантом, покачиваются в такт торопливым движениям. Лицо выражает недовольство. Темные брови нахмурены. А в карамельных глазах полыхает огонь.

– Ты не хочешь объясниться, что это вчера было? – начинает она.

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, – устало отвечаю я.

– Пожалуйста.

– Что «пожалуйста»?

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, пожалуйста. Когда просишь о чем-то, нужно не забывать о вежливости.

– Это все, что ты хотела донести до своего тренера?

– У-ля-ля, какая горячая штучка! – восклицает Деймон, делая вид, что тушит пожар пальцем на своем соске, выпирающем сквозь тонкую ткань футболки.

– Итан, я задала тебе вопрос. У тебя что, проблемы с памятью?

Деймон запрокидывает голову и начинает смеяться, а затем, поигрывая бровями, интересуется у нее:

– Это все из-за переизбытка спермы в организме. Не хочешь помочь ему с этим?

Хочется в очередной раз закатить глаза, но Лукреция так прожигает меня огненным взглядом, что если я вдруг прерву зрительный контакт, перестав отражать ее атаки, то превращусь в пепел. И тогда из меня даже не смогут сделать чоризо после смерти. А я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

– Сантос, сколько раз в день ты целуешь свое отражение в зеркале? – спрашивает Хоббит у моего друга, даже не глядя на него.

– Никогда не считал, но если тебе так интересно, то можешь провести со мной незабываемый день и помочь мне с подсчетами, – усмехается Деймон, а затем подмигивает: – В целом можешь даже остаться на ночь. Только мы не будем спать, если ты понимаешь, о чем я.

Не закатывать глаза становится все труднее.

– Лукреция, до игры меньше пяти минут, так что собирай команду, – проигнорировав тупые реплики тупого друга, командую я.

Она сжимает руки в кулаки и тяжело дышит. Ее лицо немного раскраснелось от гнева, а карие глаза стали совсем демоническими. Не удивлюсь, если эта крошечная девчонка вот-вот явит миру своего внутреннего Люцифера.

– Пожалуйста, – пыхтит она. – Лукреция, собирай команду, пожалуйста!

– Разговоры с самой собой – первый признак шизофрении, – бросаю я и отворачиваюсь обратно к полю, показывая, что разговор окончен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Фраза Беллы Свон в фильме «Сумерки», когда она приезжает в новую школу в Форксе.

2

Флайер – чирлидер, выполняющий элементы в воздухе.

3

Высокий выброс – выбрасывание флайера в высоту с выполнением акробатических элементов в полете.

4

База – спортсмен, обеспечивающий поддержку флайера снизу.

5

Стант – поддержка, при которой база удерживает флайера над соревновательной поверхностью.

6

Асгард – маленькая планета из киновселенной «Марвел».

7

Локи – персонаж киновселенной «Марвел», бог обмана.

8

Положение либерти – положение флайера в станте, когда флайер стоит на одной ноге.

9

Вуди Вудпекер – мультипликационный персонаж, эксцентричный дятел.

10

Хукер – первая линия при розыгрыше схватки, которая отыгрывает мяч.

11

Стенли Ипкис – персонаж фильма «Маска».

12

Tesoro – сокровище (итал.).

13

Созвездие Жираф – самая дальняя точка в космосе.