Жизнь русской усадьбы. Старинные традиции, праздники, рецепты

Твердая душа старика перенесла горе, но тело не выдержало. Он ослабевал с каждым днем, и с наступлением весны легкая, по-видимому, простудная болезнь свела его в могилу. Он скончался 4 мая 1810 года; тело его погребено в Новоспасском монастыре в одной могиле с женой его и рядом с могилами родных ее, Долгоруковых <..>.

После внезапной смерти сыновей своих дедушка был очень озабочен судьбой дочери. Хотя она получила законную часть из имения отца и матери, и при четырех братьях эта часть казалась достаточною; <..> но теперь, когда остался один только брат, наследник всего имения не только после отца и матери, но и после дяди и теток – отец не мог не чувствовать, что любимая дочь его награждена очень мало. Он часто говорил об этом с сестрами и внушал сыну, чтобы он, когда вступит в совершеннолетие, отдал сестре не менее двухсот душ из Ярославского материнского имения. Это и было исполнено тотчас же по кончине дедушки: мать моя получила двести сорок душ в Мышкинском уезде и с того времени постоянно пользовалась доходами <..>. Мать моя как вполне отделенная дочь не имела никакого права на получение нового наследства; оно было для нее подарком и вместе с тем доказательством наследственного благородства и бескорыстия Сумароковых в лице пятнадцатилетнего отрока Петра Николаевича…»[8].

Глава четвертая

Об укатывании снежных дорог. Зимнее времяпрепровождение. Домашний альбом с рецептами и блюда князя Урусова. О видах коровьего масла

17 января

Моя дорогая кузина!

Как я рада, что завтра с утра поедут на почту, и я могу быстро ответить на твое сердечное письмо, за которое душевно благодарю!

Все мы живы-здоровы, слава Богу! Снегу в Никольском в этом году – на диво! Но санный путь хорош. Ты спросишь: как? Ведь, бывало, родители иной раз задумывались о поездке в Никольское, да мысли о том, как добираться, пугали. Но теперь иное, и это заслуга Виктора. Он вычитал в журнале статью поэта Хомякова об укатывании дорог, да и распорядился: с самого начала зимы, не пропуская ни единого снегопада, Степан седлает каток с огромным деревянным валом и часами трамбует, ровняет снег.

Ты пишешь, дорогая, что у вас в эту зиму сплошные заносы и завалы, поэтому я перепишу тебе статью и вышлю с этим письмом. Конечно, половина сезона уже позади, но зимы у нас случаются каждый год, так что авось пригодится!

«Опыт улучшения зимних дорог укатыванием

В примечании к статье, напечатанной мною в „Московском Сборнике“, говорил я об опыте, сделанном одним деревенским жителем для улучшения зимних дорог. Этот опыт был повторен мною прошлого года с совершенным успехом. Средства, употребленные мною, были самые простые. Тройка лошадей укатывала дорогу ежедневно не более одного раза простым садовым катком, в котором было около трех аршин длины и около сорока пудов весу; перед катком привязана была такой же длины борона для разравнивания и разрыхления снега.

После больших навалок снега или во время оттепели, когда прокатывание катком делалось невозможным от упора или налипания снега на каток, дороги углаживалась утюгом, т. е. станом, составленным из трех полозьев, обшитых по наружной стороне лубками и, сверх того, листовым железом по заголовкам. На этот стан накладывался тот же самый каток, и впереди привязывалась та же самая борона, но так, чтобы ее зубья не слишком далеко уходили в снег.

Прошлого году пришлось употребить утюг не более десяти раз во всю зиму. Прокатывание катком началось с самого первого дня и повторялось ежедневно, но не более одного раза в день. Это условие необходимо. Дорога, выбранная мною, очень торный проселок, в три версты длины, с ложбинами и заборами, к которым прибивает снег, известна была тем, что она портилась скорее всех окрестных дорог и делалась обыкновенно непроходимою уже в конце января.

Успех был не только совершенный, но почти невероятный. Несмотря на глубину снега, которая местами доходила до 1½ аршина с лишком, несмотря на ежедневный проезд от двухсот до трехсот подвод с поклажей или порожнем, на всем протяжении дороги до самой весны не оказалось не только ни одного ухаба, но ни малейшего шибня[9] или неровности.

Разумеется, тот же опыт будет мною повторен и нынешний год. Хорошо бы было, если бы подобные опыты были повторены и другими деревенскими жителями. Успех доставил бы России с самыми малыми издержками (около 100 р. асс. на версту) отличные зимние дороги, не уступающие лучшему шоссе, имел бы самые благодетельные последствия для внутренней торговли и для быта поселян. Самый неуспех был бы отраднее, чем равнодушие»[10].

В Никольском жизнь идет размеренно. Наверное, так везде по усадьбам. Поскольку Лидия и Виктор ежедневно заняты – один по школе, другой по хозяйству, встаем и пьем утренний чай мы все в разное время. Завтракаем поздно и обычно вдвоем с тетей Анной, а обедать непременно собираемся вместе за общим столом. Надо сказать, здесь особенным успехом пользуются блюда, которые называют «урусовскими» – поскольку оригинальный их рецепт принадлежит князю Сергею Дмитриевичу Урусову, хозяину калужской усадьбы Росва. Одну из зим он вынужден был жить в имении один, без семьи и прислуги, поэтому блюда готовились самые простые, но необычайно оригинальные и вкусные.

«В течение двух зимних месяцев, проведенных мною в деревне, меня редко посещали знакомые соседи. Многие считали, что я продолжаю жить в городе, а сам я, не имея прислуги и благоустроенного домашнего хозяйства, никого в то время к себе не приглашал. Заезжали в Росву тихоновские монахи, знавшие о моем пребывании в имении вследствие того, что я при своих поездках в лес иногда заезжал в монастырь с целью возобновить запас просвир, заменявших мне белый хлеб. Монастырский казначей вдвоем с каким-нибудь другим монахом приезжал ко мне для закупки ржи или старого кирпича, наломанного из стен полуразрушенного шепелевского сахарного завода…

Я любил поговорить с монахами, вникнуть в этот особый своеобразный мир, а также угостить их, причем доставлял себе удовольствие поразить гостей какою-нибудь неожиданностью.

Однажды для отца казначея и его спутника было приготовлено оригинальное блюдо по рецепту старинной кухонной книги, именуемое „яйцо строфокамила“. Два десятка яичных желтков, заключенных в небольшой пузырь, были сварены вкрутую, затем в другой пузырь, большего размера, были слиты все белки, и помещен сваренный желток. Когда сварилось содержимое второго пузыря, получилось овальное тело, похожее на огромное яйцо, которое и было подано на блюде, разрезанное вдоль на четыре части, с гарниром из зелени. Изумление монахов, допытывавшихся о том, какая птица снесла это чудовищное яйцо, вполне вознаградило меня за хлопоты.

Затем последовал второй сюрприз: в большой чайник было тайно налито крепкое сладкое крымское вино темно-желтого цвета и подано одновременно с кипящим самоваром. Я наливал стаканы до половины из чайника, доливал кипятком, клал кусок лимона, и мои гости принимались за напиток, который считали чаем. Затея эта казалась им верхом остроумия, и они приходили в такой восторг, который можно наблюдать только у детей, когда они радуются до самозабвения, не стесняясь способами выражения своего восхищения»[11].

У нас всегда любили хорошо поесть, да и вообще в деревне не придерживаются столичных ограничений и не отказывают себе в удовольствии вкусно и сытно закусить. Еще князь Мещерский писал об «истинно гомерических аппетитах некоторых провинциальных помещиков»[12], перед здоровьем которых столичный житель чувствовал все свое ничтожество!

Кстати, у тети Анны есть масса оригинальных рецептов: она собирала их много лет и записывала в специальный альбом, который не так давно передала Лидуше. Альбом преинтересный, описание блюд в нем снабжено рисунками акварелью. Оказывается, у нашей тети Анны где-то глубоко в душе прячется любовь к красоте, это для меня неожиданно! Я, видимо, вообще напрасно руководствуюсь детскими страхами перед ней. То время, что мы проводим вдвоем – за завтраком или в гостиной, волей-неволей ведет нас к общению: не будешь же всякий день сидеть за столом молча! И по тому, что тетя Анна вспоминает из прошлого (а она живет только им) понемногу раскрываются ее вкусы и интересы. А я слушаю и изо всех сил стараюсь разглядеть в ней то, что так уважал в своей любимой тете мой отец. И зову я ее вслед за ним тетей, а не бабушкой (двоюродной), каковой, по сути, она мне приходится.

Вообще к тетке Анне здесь все чувствуют особое уважение и почтение и слушаются ее беспрекословно. Она старшая у нас в роду; видимо, с этим связано такое преклонение перед ее авторитетом.

Но вернусь к альбому, где обнаружила для себя много интересного. Например, все отлично знают вкус чухонского, столового и русского масла. Но я никогда не задумывалась о том, как они готовятся. А ведь в рецептах зачастую рекомендуется использовать какое-то определенное из этих трех видов, от чего, как утверждается, зависит конечный вкус блюда или выпечки.

Чухонское – это масло кислосливочное, приготовляемое из жирной сметаны. Часто его присаливают для лучшей сохранности.

Столовое, или сливочное масло получают путем взбивания жирных сливок, оно сладкосливочное.

Русское – это перетопленное столовое масло, иначе – топленое.

В Никольском наша дорогая Анисьюшка прекрасно делает любое из них. Процесс не столь сложен, сколь кропотлив. Но можно попробовать самой как-нибудь взяться за приготовление: сметану или сливки взбивают до отделения твердых хлопьев от жидкой пахты. Затем выкладывают маслянистые хлопья между двумя листами вощеной бумаги и прокатывают скалкой до однородного гладкого состояния.

Обнимаю тебя, дорогая! Всего тебе наилучшего!

Глава пятая

Сретение. Музыка и пение в усадьбе. Юбилей Даргомыжского

2 февраля

Здравствуй, милая кузина! Со Сретением!

Вот и февраль! И хотя температура иной ночью доходит до минус 23 гр., а все же нет-нет, да и проглянет близкая весна!

По здешней традиции на Сретение с капающих сосулек собирают воду – она считается целебной, ее сохраняют, чтобы врачевать заболевших.

Сегодня отмечали столетний юбилей Даргомыжского. Мы с Лидушей пели любимые романсы – «Я вас любил», «Мне минуло шестнадцать лет», Виктор аккомпанировал нам на рояле, а затем сам исполнил «Оделась туманом Гренада».

В разных изданиях к юбилею Даргомыжского вышло много публикаций. Виктор читал нам вслух из «Нивы»: родился композитор в селе под Тулой, где семья спасалась от наполеоновского нашествия, а раннее детство провел в родовой усадьбе Твердуново Смоленской губернии. Мать его, урожденная княжна Козловская, вышла замуж против родительской воли, тайно обвенчавшись со своим избранником. Прекрасно образованная, она сама учила детей, пока семья не переехала в Петербург. Оказывается, мальчиком Александр Сергеевич до пяти лет не разговаривал, и родители боялись, что он останется немым. Но, хвала небесам, все разрешилось, и тогда же обнаружилась особая музыкальная одаренность ребенка. В родное Твердуново Даргомыжский еще возвращался, когда работал над «Русалкой» – там он записывал крестьянские песни, которые переработал для оперы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лермонтов М. Ю. «Как часто, пестрою толпою окружен…» // Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений. М.; Л. 1936.

2

Иордань – крещенская прорубь. – Прим. ред.

3

Причт – служители храма. – Прим. ред.

4

Воспоминания Анны Козминичны Лелонг //Русский архив. М., 1913.

5

Куприн А. И. Листригоны. Полн. собр. соч. СПб., 1912.

6

Говеть – соблюдать традиции поста, в первую очередь ограничения в пище. – Прим. ред.

7

Кичеев Г. Из недавней старины. Рассказы и воспоминания. М., 1870.

8

Воспоминания графа М. В. Толстого // Русский архив. М., 1881.

9

Выбоина на дороге. – Прим. ред.

10

Хомяков А. С. Полн. собр. соч. в 8 т. М., 1900.

11

Урусов С. Д. Записки. Три года государственной службы. М., 2009.

12

Мещерский А. В. Воспоминания князя Александра Васильевича Мещерского. М., 1901.