Большая советская экономика. 1917–1991

В декабре 1919 года Ленин потребовал от Кржижановского написать статью о торфе как сырье для электростанций (Донецкий угольный бассейн и железнодорожный транспорт для доставки угля из Донбасса в Центральный промышленный район были разрушены гражданской войной) и уже 23 января, прочтя ее первый вариант, расширил задачу: теперь Кржижановскому нужно «дать сейчас» проект государственного плана электрификации. Спустя две недели, на сессии ВЦИК 2 февраля 1920 года, Ленин проводит решение о начале работ над таким планом. Для этого 11 февраля была образована Комиссия по электрификации, к работе которой Кржижановский привлек ведущие технические кадры страны.

22 декабря 1920 года в Большом театре открылся уже восьмой по счету Всероссийский съезд советов – формально высший орган власти в стране. В темном и холодном театре на сцене была установлена огромная карта России, на которой по ходу доклада Кржижановского о плане ГОЭЛРО загорались все новые и новые лампочки, так что лица делегатов, слушавших вдохновенный рассказ о преобразовании всей России на базе электрификации, в прямом смысле становились светлее и светлее, а к концу доклада буквально сияли. Съезд утвердил план ГОЭЛРО, а Ленин поставил делегатам, партии и хозяйственным органам задачу выполнить его «во что бы то ни стало».

План ГОЭЛРО стал первой в истории России долгосрочной программой социально-экономического развития страны в целом, а учитывая то, что передовые капиталистические страны на тот момент аналогичных документов по сути не имели, план ГОЭЛРО можно назвать знаковым событием и для всей глобальной экономики. Он и поныне остается самым успешным среди подобных документов, когда-либо принимавшихся в России. Все задачи, которые должен был решить ГОЭЛРО, были выполнены, большинство целевых показателей были достигнуты в срок или даже раньше срока.

В дальнейшем долгосрочные программы развития экономики СССР либо не доходили даже до стадии утверждения, либо имели «полуофициальный» статус, что позволяло их игнорировать. Успех ГОЭЛРО, особенно впечатляющий на фоне последующих попыток его повторить, связан с рядом эффективных организационных особенностей этого плана.

Во-первых, это деятельная поддержка фактического главы государства В.И. Ленина, который придал плану политическую значимость. Ленинская максима о том, что ГОЭЛРО является «второй программой партии», стала лозунгом, который тиражировался на протяжении всего советского периода (формулировка «коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны» оказалась одним из самых устойчивых советских мемов, надолго пережившим СССР), но чтобы по-настоящему ее оценить, необходимо учитывать контекст начала 1920‑х годов.

Большевики, решившись на захват власти в октябре 1917 года, рассчитывали на скорую мировую революцию, после которой страны объединились бы воедино, и более развитая часть нового бесклассового мира помогла бы экономическому развитию менее развитой, к которой относилась и Россия. Но уже к 1919 году после завершения мировой войны и краха проектов советских республик в Баварии, Венгрии и Финляндии выяснилось, что мировая революция как минимум откладывается, а гражданская война в России оказалась значительно более разрушительной, чем можно было надеяться в момент «триумфального шествия советской власти» на рубеже 1917/18 годов. Восстанавливать страну нужно было преимущественно собственными силами – к моменту завершения гражданской войны Советская Россия находилась в почти полной международной изоляции, будучи огромным «непризнанным государством». Марксисты (и большевики, и меньшевики) ясно видели в таком положении угрозу новой власти, так как политическая модель «диктатуры пролетариата» была навязана стране, по уровню экономического развития к ней не готовой. Именно поэтому основной замысел плана электрификации был сформулирован так: «выравнить (sic) фронт нашей экономики в уровень с достижениями нашего политического уклада» [52, C. 227].

Ленин, выступая в 1919 году на VIII съезде ВКП(б) и II конгрессе Коминтерна, указывал, что крестьян, в отличие от крупных капиталистов, не нужно экспроприировать – наоборот, им надо показывать преимущества кооперации и крупного производства, чтобы таким образом постепенно организовать превращение крестьян в сельскохозяйственных рабочих. Таким образом, вопрос электрификации рассматривался как вопрос политического союза рабочих и крестьян, а через него и как вопрос выживания новой власти, как необходимое условие для (будущего) построения коммунизма. На базе электрификации должна была возникнуть крупная машинная индустрия, благодаря которой на селе возникнут современные механизированные агрокомплексы, а крестьяне тоже превратятся в рабочих, только сельскохозяйственных.

Из-за этого плану электрификации придавалось совершенно исключительное значение. Достаточно отметить, что в ноябре 1920 года, за месяц до VIII Всероссийского съезда советов, на котором был утвержден план ГОЭЛРО, Ленин ездил на открытие сельской электростанции в деревню Кашино, а в октябре 1921 года счел необходимым лично присутствовать на испытании советского электроплуга как зримого воплощения идеи о развитии села посредством электрификации.

Таким образом, первым принципом советского планирования, выросшим из плана ГОЭЛРО, был упор на политические и социальные последствия технических преобразований. В послевоенные годы по мере ускорения темпов урбанизации и сокращения доли крестьян в населении СССР акцент на изменении социальной структуры в планах постепенно сошел на нет, так как, видимо, молчаливо подразумевалось, что структура советского общества уже оптимальна и специально менять ее не нужно.

Второй особенностью плана ГОЭЛРО, позднее перекочевавшей в советские пятилетки, был его явно выраженный пропагандистский характер. Ленин требовал от Кржижановского подготовить такое изложение плана, чтобы «увлечь массу рабочих и сознательных крестьян великой программой на 10–20 лет». VIII Всероссийский съезд советов, который в декабре 1920 года утвердил план ГОЭЛРО, в своем постановлении поручил правительству и профсоюзам «принять все меры к самой широкой пропаганде этого плана и к ознакомлению с ним самых широких масс города и деревни» [52, C. 216]. В дальнейшем каждая новая пятилетка также служила предметом массированной государственной пропаганды.

Третьей особенностью плана ГОЭЛРО был принцип «ведущего звена». Ленин потребовал разрабатывать не просто план электрификации, а план создания всей промышленности, необходимой для электрификации. Кржижановский на первом заседании комиссии ГОЭЛРО так пересказывал наказ Ленина: «…Он считает, что главнейшая задача – средства производства для средств производства. Нужно принять во внимание не просто само материальное оборудование, а обдумать, что необходимо иметь для его производства нам самим. Скажем так: в области торфяного производства мы закажем партию троса, одновременно мы должны подумать о заказе станков для производства троса. Просмотреть, что мешает поставить самостоятельное производство самих средств производства». План ГОЭЛРО превращался в задания для всех отраслей промышленности.

Создание Госплана

Четвертой особенностью плана ГОЭЛРО стало то, что его разработчики получили полномочия, чтобы самим его и реализовывать. Легендарный советский Госплан был образован в феврале 1921 года на основе комиссии ГОЭЛРО.

Руководители «старых» хозяйственных органов, осуществлявших экономическую политику в период «военного коммунизма», противились созданию нового органа. Они предлагали сохранить комиссию ГОЭЛРО только для дальнейшей разработки плана электрификации на основе единого общегосударственного плана (которого не существовало). Против выступили Ю. Ларин, представлявший интересы Комиссии использования, А. Рыков, возглавлявший ВСНХ, В. Милютин, зампред президиума ВСНХ и член СТО, Н. Осинский (В. Оболенский), член коллегии Наркомпрода [53, C. 135]. Однако Ленин «продавил» свое видение, настояв, что ГОЭЛРО и есть тот самый единый хозяйственный план, а все другие хозяйственные органы должны свою деятельность строить так, чтобы легче было его выполнить. Ленин же как председатель Совнаркома утвердил 22 февраля 1921 года первое Положение о Госплане.

Именно создание Госплана позволило плану ГОЭЛРО не остаться на бумаге, так как фактически вся структура управления экономикой была перестроена таким образом, чтобы дать его разработчикам рычаги для реализации плана. Руководитель комиссии Г. Кржижановский стал первым председателем Госплана и оставался им на протяжении еще десяти лет. Госплан должен был на основе ГОЭЛРО разработать единый народнохозяйственный план технической реконструкции страны, а также способы его осуществления. Кроме того, Госплан должен был рассматривать программы хозяйственных наркоматов на предмет их соответствия общегосударственному плану. Плановые органы наркоматов, соответственно, строились по принципу двойного подчинения – наркому (или его заместителю) и Госплану [54, C. 11]. Отсюда следовал важнейший принцип социалистического планирования – директивный (то есть обязательный к исполнению) характер единого общегосударственного плана.

В итоге Госплан просуществовал до 1991 года, разрабатывая все пятилетние и годовые планы развития народного хозяйства и оставаясь ядром плановой экономики вплоть до ее демонтажа.

Принцип ведущего звена сохранялся вплоть до шестидесятых годов. Каждая пятилетка имела главные цели. Задания всем остальным отраслям рассчитываются таким образом, чтобы обеспечить выполнение этих главных целей. Если, например, необходимо установить цель по мощности электростанций, то, зная необходимую мощность, можно рассчитать, сколько нужно генераторов и турбин, зданий и сооружений, а следовательно, можно рассчитать, сколько требуется металла, стройматериалов, руды, топлива, рабочих, а также еды и других товаров для стройки объекта.

В соответствии с этим принципом план ГОЭЛРО, помимо собственно электрификации, включал следующие разделы:

• топливоснабжение (с учетом потребного количества рабочих);

• водная энергия;

• сельское хозяйство;

• транспорт;

• промышленность [52, C. 227].

Эта цепочка взаимосвязей различных отраслей друг с другом выражалась в системе натуральных и стоимостных балансов («потребность в ресурсе – наличие ресурса»). В результате главнейшим методом планирования становится балансовый метод.

Поэтому не следует удивляться, что в ГОЭЛРО содержались задания не только по росту выработки электроэнергии, но и по важнейшим видам продукции, без которых электростанций было не построить (Таблица 1):

Таблица 1. Основные показатели плана ГОЭЛРО

* [6]

Чтобы «развернуть» план ГОЭЛРО в план для всех отраслей промышленности, Госплану потребовалось несколько лет, первая пятилетка (1928–1932) была не первой разработанной, но предыдущие варианты браковались правительством за недоделки.

Из принципа ведущего звена следовала еще одна особенность плана ГОЭЛРО – его межотраслевой характер. Это позволило исследователям постфактум считать план ГОЭЛРО первой комплексной целевой программой экономики СССР, хотя сам термин «программно-целевое планирование» появился только на рубеже 1970‑х годов. В свою очередь, балансовый метод и межотраслевой характер требовали как можно более полного учета текущего состояния дел как в экономике, так и в технике, что потребовало широкого развития статистических и технических исследований. Ядро комиссии ГОЭЛРО составляли инженеры-практики, многие из которых позднее перешли в Академию наук СССР (Г. Кржижановский в 1929 году стал ее вице-президентом) для того, чтобы придать работе академиков более практический характер. Опора на науку может считаться еще одной особенностью плана ГОЭЛРО, которая также сохранялась в последующей практике планирования, породив целый ряд работающих на Госплан научных организаций и коллективов.

Помимо отмеченных общих принципов составления, план ГОЭЛРО содержал и ряд частных находок, которые в дальнейшем также использовались в планировании. Так, им предусматривались программа-максимум и программа-минимум с плавающими сроками реализации (10–15 лет), что потом использовалось в плане первой пятилетки (основной и оптимальный варианты пятилетки, выполнение в пять лет или в четыре года). Поставленная задача оставалась неизменной, но сроки ее достижения зависели от того, насколько благоприятно складывались обстоятельства.

План ГОЭЛРО вводил и основы экономического районирования: страна была поделена на восемь экономических районов, в каждом из которых на базе районных электростанций должны были развиваться в первую очередь определенные отрасли промышленности для создания территориального разделения труда с учетом природных особенностей. Дальнейшее развитие этой идеи привело к появлению позднесоветской концепции территориально-производственных комплексов (ТПК), таких как сибирские Канско-Ачинский топливно-энергетический комплекс (КАТЭК) или Братско-Усть-Илимский ТПК, и комбинирования производств, когда на одной территории компактно размещалась вся производственная цепочка (например, электростанция, алюминиевый завод и машиностроительные предприятия, как это было сделано на базе Красноярской ГЭС).

Таким образом, в работе над планом ГОЭЛРО оформилась суть деятельности Госплана – ключевого органа экономической политики в советский период, а принципы составления плана ГОЭЛРО оказали значительное влияние на всю дальнейшую методологию плановой работы.

Политэкономическое резюме

На выходе из гражданской войны, в которой красные воевали ради будущего коммунизма, растущее недовольство в тылу и несогласованная работа советского административного аппарата ясно продемонстрировали лидерам партии, что страна к строительству коммунизма не готова ни технически, ни культурно. Для социализма и коммунизма требовались люди особого склада, сформироваться они должны были под воздействием определенных условий жизни и работы экономики, а условий этих не было. Кооперация, в которой Ленин видел зародыш будущей сети производственно-потребительских коммун, была огосударствлена и превращена в аппарат снабжения. Необходимая для экономии ресурсов централизация управления привела к бюрократизму в центре и пассивности на местах.

В этих условиях в течение 1920 года оформляется идея догоняющего развития: если условий для социализма нет, их надо создать искусственно, используя возможности государства. Именно догоняющее развитие обеспечило исключительно высокую роль государства в советской экономике. Оно требовало концентрации ресурсов на главных задачах. Концентрация ресурсов требовала централизованного аппарата управления. Таким аппаратом становился государственный аппарат. Государство, которое должно было превратиться в ассоциацию свободных производителей, вместо этого начинает диктовать производителям единый план, выполнение которого должно было изменить их самих.

ГОЭЛРО должен был не просто электрифицировать Россию, но создать условия для роста численности рабочего класса и перехода от крестьянского сельского хозяйства к промышленному.

Ленин в 1921 году распространяет идею Гусева о перепрыгивании через ступени технического прогресса на общество: «Если мы построим десятки районных электрических станций (мы знаем теперь, где и как их построить можно и должно), если мы проведем энергию от них в каждое село, если мы добудем достаточное количество электромоторов и других машин, тогда не потребуется переходных ступеней, посредствующих звеньев от патриархальщины к социализму или почти не потребуется».

Такие влиятельные исследователи, как Роберт Аллен или Стивен Коткин, рассматривают всю советскую систему как вариант догоняющей модернизации, способ вырвать страну из отсталости, обеспечить ей более привилегированное место в системе международного капитализма. Но амбиции большевиков не ограничивались желанием нарастить выпуск тех или иных видов продукции или освоить новые технологии. В ходе реализации этих планов должны были возникнуть новые люди и новые общественные отношения. Большевики не просто одними из первых начали управлять экономикой – только-только победив в войне, они поставили себе задачу управлять общественным развитием.

Глава 5

НЭП (1921–1930)

Переход к НЭПу

НЭП и родился, и умер в результате череды кризисов.

Военно-коммунистическая система натурального распределения охватывала только отдельные категории городских жителей (служащих, рабочих и членов их семей). Большинство населения страны было сельским и вынуждено было выживать самостоятельно. Вдобавок у крестьян по разверстке отбирали все излишки сельхозпродукции. Предполагалось, что взамен они будут получать по линии огосударствленной кооперации промышленные товары, но по мере сокращения производства в первую очередь сокращался выпуск именно товаров для деревни как относительно менее важных для победы в войне. На содержание Красной армии шло 60 % мяса, рыбы, сахара, 50 % крупы, 40 % жиров. В 1920 году было произведено 5,8 млн пар армейской обуви и только 1,8 млн пар гражданской [46, C. 87].

Выпуск сокращался еще и потому, что уравнительное снабжение снижало материальную мотивацию к труду, а воспитать достаточное количество рабочих с коммунистическим отношением к труду за несколько лет было нереально. В результате государственная промышленность могла предложить деревне совсем немного, но и это количество продукции доходило до крестьян с большими проблемами из-за громоздкости административного аппарата и несогласованности действий разных наркоматов. В январе 1920 года Ленин на заседании коммунистической фракции ВЦСПС жаловался, что в СНК постоянно идет такая ведомственная драка, что ему хочется утопиться [49, C. 318]. С другой стороны, и крестьяне, зная, что все сверх необходимого у них отберут, старались выращивать не больше этого необходимого. Объемы сельскохозяйственного производства тоже падали, хоть и не так сильно, как промышленного.

К весне 1921 года ждать, пока государство наладит социалистический продуктообмен, было совершенно невозможно политически. Страну сотрясала череда крестьянских восстаний, к которым стало добавляться брожение в армии. X съезд РКП(б) в марте 1921 года открылся на фоне Кронштадтского мятежа, участники которого – революционные матросы – выдвинули лозунг «Советы без коммунистов».

Съезд в соответствии с докладом Ленина 15 марта принял решение о замене продразверстки продналогом – с этого события принято отсчитывать начало новой (по отношению к военному коммунизму) экономической политики, или НЭПа. Теперь у крестьян изымали не все сверх необходимого, а определенный заранее известный объем продукции (натуральный налог). Тогда же, в марте 1921 года, ВЦИК отменил госмонополию на хлеб, действовавшую еще с 1916 года, – теперь крестьянин мог сам продавать хлеб.

Первые годы НЭПа показывают, насколько взаимосвязаны все элементы экономики и как одно изменение в экономической политике вынуждает перестраивать всю систему экономических институтов.

Напомню, желаемым вариантом экономической системы коммунисты считали продуктообмен, то есть ситуацию, когда группы производителей производят блага для заранее известных потребителей (которые одновременно тоже производят какие-то другие блага) и потом обмениваются продукцией. Первоначально от этой схемы был сделан шаг назад к товарообмену, или бартеру. Однако крестьяне не спешили обменивать хлеб на тот набор промышленных товаров, который в 1921 году удалось завезти в деревню, предпочитая продавать хлеб, так что осенью Ленин был вынужден констатировать, что товарообмена не получилось, и от желаемой схемы был сделан еще один шаг назад – к простой купле-продаже. В числе прочего это означало признание частных посредников, перекупщиков, пользовавшихся слабостью государственной торговой сети.

Для переориентации производства на нужды деревни и, шире, конечных покупателей потребовалось перевести главки на хозяйственный расчет. Сам этот термин, вероятно, впервые был использован в наказе Совнаркома от 9 августа 1921 года «О проведении в жизнь начал новой экономической политики», в котором профсоюзам предписывалось участвовать «в организации производства и труда на основе принципа хозяйственной целесообразности и расчета» [55, C. 93]. Хозяйственный расчет предполагает, что предприятия должны были получать ресурсы для деятельности благодаря работе на рынок. Для промышленности, выпускавшей товары народного потребления, это означало, по сути, коммерческий расчет, ведение хозяйства на капиталистических принципах: с конкуренцией, маркетингом, рекламой и всем прочим. Для тех немногих предприятий, чью продукцию потребляло государство, хозрасчет означал требования безубыточности и снижения себестоимости.

Рассказ о термине «хозрасчет» необходим потому, что это понятие оказалось одним из самых емких и неоднозначных во всем советском экономическом лексиконе. Необходимость соблюдения хозрасчета декларировалась всегда, включая сталинские пятилетки, но в разные эпохи под ним понимали очень разную степень хозяйственной автономии: от простого требования знать себестоимость продукции и снижать издержки до полной самостоятельности предприятий, то есть рыночного способа хозяйствования.

На старте НЭПа главки были преобразованы в тресты, объединяющие предприятия определенных отраслей промышленности. Основным отличием треста от главка было самофинансирование и хозяйствование на рыночных принципах. Хозрасчетной единицей было не отдельное предприятие, а именно трест, то есть группа компаний. В прямом управлении ВСНХ оставались лишь самые важные предприятия, тресты же были самостоятельны в своей деятельности. Масса мелких и средних предприятий, ранее национализированных как «источники сырья», сдавались в аренду. Из 37 тысяч национализированных к концу 1920 года предприятий в руках государства оставалось лишь 13 тысяч, из которых 4,4 тысячи были сданы в аренду, 5 тысяч работали, а оставшиеся бездействовали [56, C. 96].

Производственный и торговый аппарат нуждался в оборотных средствах. 12 октября 1921 года восстанавливается ликвидированный годом ранее Госбанк, вскоре к нему добавляются другие банки, открываются товарные биржи, начинают проводиться ярмарки. Поначалу Госбанк выдавал кредиты только сильным предприятиям, проводя «контроль рублем» над их работой.

Торговля к 1921 году была представлена в основном «мешочничеством», черным рынком, кооперация за предшествующие годы стала аппаратом снабжения, а без собственного сбытового аппарата предприятий львиную долю прибыли от продажи промышленных товаров забирали себе перекупщики. Поэтому начиная с января 1922 года трестам пришлось создавать собственные торговые организации – синдикаты.

Синдикаты «чувствовали» спрос и передавали этот импульс трестам, из-за чего уже в 1923 году обострились противоречия между синдикатами, объединившимися 30 июня 1923 года во Всероссийский совет синдикатов (ВСС), и ВСНХ. Синдикаты претендовали на управление промышленностью, стремясь диктовать трестам, что им производить, а ВСНХ старался, чтобы промышленность все-таки не шла слепо на поводу у рыночных сил, и обвинял ВСС в спекуляциях.

Помимо синдикатов, задачу доставки товаров покупателям взялись решать возникавшие как грибы после дождя акционерные и паевые общества, товарищества, кооперативные и частные лавки, что создавало питательную среду для перекупщиков. В строительстве торгового аппарата частник оказывался проворнее государства и забирал себе немалую долю прибыли. Появились «нэпманы» и «совбуры» (советские буржуа), которые вызывали ярость у коммунистов и иронию у писателей (лучшим описанием эпохи НЭПа, несомненно, являются романы «12 стульев» и «Золотой теленок» Ильфа и Петрова).

Изменялся и подход к снабжению рабочих. 18 июня 1921 года вышло постановление СТО об отмене на ряде предприятий карточек и организации коллективного снабжения рабочих продовольствием, промышленными товарами и денежными знаками в счет общей заработной платы предприятия.

В отношении государственной промышленности и торговли главным лозунгом первых лет НЭПа был призыв «Учиться торговать!». Частного торговца и частного производителя требовалось вытеснить не административными запретами, а более высоким качеством и более низкими ценами. Конкуренция рассматривалась как ключевое условие для улучшения работы государственных хозяйственных ведомств.

Задачу повышения деловой культуры советских хозяйственников Ленин считал основной, более важной, чем само по себе восстановление объемов производства. В статьях и выступлениях Ленина последних лет его жизни (1922–1923 годы) есть несколько сквозных тем, к которым он возвращается снова и снова. Одна из них – размышления о том, почему не получилось сразу перейти к социализму. Ленин отвечает на этот вопрос: «Не хватило культуры»: