Шёпот лукавого

– А чего ждать? Или вы не торопитесь? Если «он» вам сильно не докучает, можем и завтра, можем через неделю. Как скажете.

– Давайте сейчас, – Лёха, перед тем как назвать свой адрес, с сомнением спросил: – Вы и вправду настоящего чёрта можете победить?

– Я же вам, Алексей Фомич, уже сказала – да, хоть чёрта лысого! – без тени сомнения заверила Маринушка.

– И вы их, чертей, рогатых с хвостами и рылами с пятаками, сами видели? – не унимался Алексей.

– Мы и я, в том числе, всё видели, даже не сомневайтесь. Разве только бабу-ягу с кощеем бессмертным да змея горыныча не наблюдали, и то только потому, что их не существует в природе. Диктуйте адрес. Мы выдвигаемся…

Боевой прапорщик едва успел допить чай, как в дверь нетерпеливо и длинно позвонили. Алексей открыл. У порога стояла яркая команда из трёх человек, все как на подбор весьма интересные персонажи: длинный, худой альбинос, лет тридцати, в чёрном облегающем свитере, с воротником до острого подбородка, расклешённых джинсах и огромных, остроносых, ядовито-жёлтых штиблетах. В тонкой, словно плеть руке, он держал большой чёрный саквояж. Из-под его локтя выглядывал очкастый, пузатенький коротышка с причёской «а-ля аэропорт посреди редколесья». В том смысле, что макушка на его крупной головушке сверкала, словно была натёрта специальным лаком, её окружала жиденькая, но длинная растительность. Этот забавный «шарик» был с преогромной видеокамерой, будто позаимствованной у «Мосфильма» 60-х годов. Во главе этой шедевральной тройки была щупленькая, милипусенькая, чуть выше обладателя «аэропорта», девчушка, лет пятнадцати на вид.

Фомичу, судя по всему, не удалось скрыть своего изумления, и маленькая атаманша сразу выпалила:

– Я – не девочка! В том смысле, что мне тридцать два года, не замужем. Клеиться и шиться ко мне не надо, а то быстро отошью и тресну! – с этой словесной картечью «не девочка», не разуваясь и словно не замечая прапорщика, прошла в комнату. «Двое из ларца» неуверенно проследовали за ней.

Ошалевший Алёша захлопнул дверь за очумелой командой «охотников на бумбарашек» и уже в своей очумелости встал в проёме зала.

– Так, где ваш чёрт, показывайте, – девушка заглянула на кухню и, повернувшись к хозяину квартиры, попыталась вывести его из ступора: – Вы – Алексей Фомич, я – Маринушка. Это, – она указала на обладателя «аэропорта», – Лев Иваныч, он наш оператор и по совместительству повар, в том смысле, что в обед покупает и приносит нам из соседнего кафе пирожки и хот-доги. А вот этот высокий блондин в жёлтом ботинке – Кирюха, он отвечает за аппаратуру и все другие причиндалы.

Согнувшийся Фомич прошёл к креслу и с облегчением бухнулся в него.

– Алексей Фомич, вы будете своего чёрта показывать? Или хотя бы скажите, где он прячется. Под диваном? – бойкая Маришка заглянула под тахту, но тут же перевела тему:

– А что это вы так согнулись? Радикулит? Так я вам сейчас рецепт своей прабабушки поведаю, – тараторка подскочила и легонько хлопнула по Лёхиной спине. – Где болит? Здесь?

– Чёрт на спине, – устало и как-то безнадёжно произнёс обладатель мнимого радикулита.

После этих слов Маринушка буквально вскинулась:

– Да что вы такое говорите?! Нельзя так про своё здоровье! Как это так – чёрт с ней, спиной?! Радикулит – это ещё не приговор. Вы вон какой молодой, а согнулись, будто дед столетний. Вот сейчас мы лысого чёрта прогоним, и я займусь вашей спинушкой.

– Чёрт на спине, – тихо, едва шевеля губами, повторил Фомич.

Маринушка сначала не поняла или не расслышала, сказанное прапорщиком, и хотела было продолжить своё бойкое щебетание, но тут на полуслове осеклась и замерла с приоткрытым ртом, уставившись на Алёшу. Так же вперились на него и оба других «охотника».

– Где… на какой спине? – девушка недоумённо посмотрела на Алексея, подошла ближе и провела рукой по его спине, потом ещё раз ощупала всю спину и, чуть хмыкнув, резюмировала: – У вас на спине нет никакого чёрта. Я всё проверила, везде пощупала. Ни малейшего признака существа с рожками, хвостиком и пятачком на вас нет.

Сивый и кругляш так и стояли, притихнув. «Охотница» присела на корточки и участливо спросила: