Вернуть нельзя жить дальше

***

Владимир сидел в своем кабинете, и от рыданий пожилой женщины у него сжималось сердце. Пора бы уже нарастить мозоли и усмирить свою чувствительность, но смотреть на боль скорбящей матери ему по-прежнему было мучительно.

– Надежда Тимохина раньше интересовалась походами?

– Нет, никогда, – вместо матери ответ дал брат погибшей, лысеющий мужчина лет сорока пяти.

– Я так понимаю, что до недавнего времени она проживала с вами? – обратился он к пожилой женщине, та, не в силах ответить, кивнула головой.

– А с кем Надежда дружила или общалась в последнее время?

– Та ни с кем особо. Может, на работе, в магазине своем подружек себе нашла, – снова ответил брат Тимохиной.

– Надежда работала в магазине «Южный фермер» продавщицей последние пять лет, верно?

– Да, все так, – подтвердил лысеющий мужчина, настроение у которого было совсем не траурным.

– Что могло произойти важного для Надежды два года назад пятнадцатого марта? Именно эта дата была написана фломастером на ее запястье.

– Да откуда же нам знать? – брат начинал заметно раздражаться.

– Два года назад Наденька с мужем развелась. Но это осенью было, – сквозь слезы проговорила мать.

– А из-за чего развелась? – продолжал задавать вопросы Владимир пытаясь ухватить за кончик ускользающую нить запутанного клубка.

– Говорила, что мужчину встретила особенного. Влюбилась она и голову совсем потеряла. А потом этот особенный ее бросил, и она жалела очень, что мужа бросила, – пояснила все еще всхлипывающая, но уже немного успокоившаяся пожилая женщина.

– А когда именно она его встретила? Вы не знаете?

– Не знаю, – оба родственника развели руками.

– Спасибо, что смогли уделить мне время. Если возникнут еще вопросы, то я позвоню.

– Так, а деньги-то где? – внезапно резко спросил брат Надежды.

– Какие деньги? – Владимир удивленно посмотрел на своего посетителя.

– Как – какие? Надя же квартиру продала полгода назад и к матери переехала. Я звонил в банк, счет у нее закрыт. Куда же деньги пропали?

– Это очень интересно. Мы проверим, – ответил Владимир и подумал, что, возможно, конец невидимой нити он все же ухватил…

…Дело было слишком таинственным. Пять человек отправляются в туристический поход по живописной горной местности и одновременно выпивают по бокалу вина, сильно приправленного мышьяком. Групповое самоубийство или убийство? Руководитель туристической группы бесследно исчезает. На запястье каждого погибшего разным почерком написаны неповторяющиеся даты. А главное, что ни у кого из этих пятерых не было близкого человека. Никто из опрошенных родственников и друзей не знает, что такого важного происходило с умершими в те знаменательные числа календаря, которые необходимо было выставить напоказ перед лицом смерти. Но именно эти даты играют ключевую роль, Владимир не сомневался. Пять трупов, пять живших свою жизнь людей. В судьбе каждого из них случались неурядицы и потери, счастливые и неудачные дни. Было ли решение пойти в тот злополучный поход осознанным? Знали ли они, что их ждет? Или случившееся было предопределено не ими?

Главной головной болью не только Владимира, но и всего отдела, была пропавшая дочь губернатора. Светлана училась на третьем курсе университета на факультете информатики, судя по фотографии – миловидная, скромная девушка, без яркого макияжа и броской одежды, но при этом высокая, крепкая и спортивная. С детства занималась танцами. В тот день, когда Света не вернулась домой, у нее была назначена встреча с подругой, собирались сходить на премьеру молодежной комедии. Светлана задержалась после занятий, обсуждала с преподавателем программирования проект. До кинотеатра Света не доехала. Своего автомобиля у девушки не было, она не хотела садиться за руль, боялась учиться вождению. Такси не вызывала – значит, либо кто-то предложил подвезти, либо остановила машину, что в нынешнее время делают крайне редко. Опросили друзей, однокурсников и знакомых Светланы. Список внушительный! Выяснилось, что парня у нее не было, только дружеские отношения. В одном из таких друзей Владимир заподозрил воздыхателя. Надо бы к нему присмотреться! Камеры возле университета, откуда Света собиралась на встречу, показывают, как девушка вышла, осмотрелась по сторонам, взяла в руки телефон, написала сообщение подруге о том, что скоро будет, а затем пошла в сторону дороги…

Завтра он продолжит опрос возможных свидетелей. От усталости закрывались глаза. Владимир сделал глоток остывшего кофе, поставил кружку на стол и засобирался домой. Может быть, хотя бы сегодня удастся выспаться…

***

Сандра пребывала в приподнятом настроении. Сделка по земельному участку проходила успешно. Первые наброски будущего эко-поселка ее радовали, она была довольна и собственной работой, и поддержкой своей команды. Не хватало Романа, с момента знакомства они редко разлучались. А теперь еще муж собрался с товарищами в поход! Немного задела ревность, но благоразумие победило. Ведь Роман целых десять лет не видел своих школьных друзей – не случится ничего страшного, если он побудет с ними всего десять дней. На этой мысли Сандра успокоилась и погрузилась с головой в работу.

После встречи с Лилей они постоянно были на связи. Сандра ежедневно узнавала о самочувствии Наденьки и информировала подругу о том, как идут дела с подготовкой к благотворительному аукциону. Нужно было дописать еще несколько картин, чтобы собрать нужную им сумму. Вера развернула бурную деятельность, рассылая приглашения богатым меценатам и публикуя статьи в журнале, где она работала главным редактором, представляя аукцион чуть ли не главным событием года, где соберется весь московский бомонд.

Сегодня Сандра задержалась в офисе дольше обычного. Милу из лицея забрала домработница, Татьяна Викторовна. Александра спустилась на парковку бизнес-центра, собираясь, наконец, отправиться домой, когда зазвонил телефон.

– Я слушаю, – ответила она, пытаясь одновременно найти в сумочке ключи от машины.

– Александра Дмитриевна, простите меня, – в трубке раздалось рыдание, и Сандра не сразу поняла, что звонит ей Татьяна Викторовна.

– Что случилось? – тревога окутывала, медленно подбираясь к шее, словно скользкий удав.

– Милочка пропала. Вышла на детскую площадку, поиграть с детьми, и пропала. Я, пока ужин готовила, за ней не присматривала. Да и самостоятельная она у нас уже, вроде же не в первый раз ее одну на площадку отпускали. Я бегала, искала, но никто не видел, куда пропала наша девочка.

Страх ощущался физически, вонзаясь в кожу острым лезвием ножа. Сандра еще раз переспросила домработницу о случившемся. «Наверное, Мила просто заигралась где-нибудь с подружкой или пошла к ней в гости» – подумала она, пытаясь не поддаться панике, но сжимавший внутренности ужас настойчиво нашептывал о том, что самое страшное только начинается.

Глава 4

Превратности и предопределенности

«Я скажу тебе то же, что говорю своей пастве: открой глаза и прозрей! Люди ошибались во все времена и ошибаются сейчас. Мы не можем постичь мир, в котором живем, полностью, потому, что не знаем о нем и малой доли того, что есть на самом деле. В начале XVI века человечество стояло на пути принятия того факта, что земля круглая. Более пятнадцати веков люди блуждали в потемках, не представляя себе мир, который называют своим домом. Сегодня нам кажется, что истина почти открылась. Осталось совсем немного, и наши познания будут близки к Абсолюту. Очередное заблуждение! Наше прогрессивное время ведет нас во тьму, еще большую, чем средневековая мгла невежества. На самом деле наш мир не плоский и не круглый – он многослойный, как пирог из слоеного теста. Я знаю, что ты мне не веришь, поэтому начну свою историю с самого начала. Я родился и жил, как все остальные люди. Верил в прогресс, радовался собственным незначительным успехам, передо мной простилалась вся жизнь, которую я планировал оседлать, словно непокорную кобылу. Молодость будоражит воображение, от которого кровь начинает бурлить. Мечты о приключениях и настоящей любви зачастую приводят в тупик. Но со мной произошло все иначе, и моя стена, в которую я уперся от отчаяния, раздвинулась, открывая проход в другие измерения.

Все началось с одного взгляда. Я увидел ее второго мая шесть лет назад. Девушка моего товарища привела в нашу компанию свою подругу. Так я встретил Наташу. Ее улыбка поразила меня больнее, чем стрела Амура. Раненный, с истекающей кровью душой, я полетел к ней на крыльях невообразимого блаженства, будто к целебному источнику, из которого невозможно утолить жажду. Наши встречи были необходимы нам обоим. Проще было отказаться от кислорода, чем от них. В то время я с жадностью познавал любовь, и над ней было не властно ни время, ни пространство. Тогда мне еще было не ведомо, что мой путь приведет к нестерпимой боли…»

Он закрыл тетрадь с нарисованным на обложке маковым полем и устало потер глаза. Воспоминания терзали незатянувшуюся рану. Он стерпит! Сможет! Он должен описать свою историю, от начала и до конца!

***

Сегодня Якуб проснулся поздно, и единственным его желанием было доползти до кухни, чтобы отыскать заветную таблетку аспирина. О вчерашнем вечере напоминали лишь выстроившиеся в небольшой отряд пустые бутылки из-под пива – остальное покрыла дымка тумана. Немного придя в себя, Якуб погрузился в сожаления о бездарно потраченном времени и поклялся себе завязать с алкоголем до конца своих дней. В тот момент ему казалось, что речь идет о большом сроке. Когда яичница уже начинала подгорать, Якуб засуетился в поисках чистой тарелки, но его прервал стук в дверь. Еще не старый, но уже давно не молодой мужчина выругался со смаком и удовольствием. Правда, это не помогло спасти завтрак от обугливания. Он переставил горячую сковороду на другую конфорку и поспешил к запертой двери.

– Кто там? – спросил Якуб, раздражаясь.

– Сантехник. Вы топите квартиру снизу.

– Никого я не топлю, у меня ничего не течет, – в животе уже начало урчать, разжигая злость.

– У ваших соседей снизу дорогой ремонт. Хотите судебных разбирательств? – послышался из-за двери спокойный мужской голос.

Вот чего Якуб точно не хотел, так это судебных разбирательств. Его отношения с правоохранительными органами и судебной системой не сложились еще в подростковом возрасте, когда парнишка получил срок за ограбление продуктового магазина.

– Давайте только быстро, что там вам посмотреть надо…

Стоило повороту ключа клацнуть несколько раз, как дверь рванула и от неожиданности Якуб отступил на пару шагов назад, потерял равновесие и упал. Сильный удар ноги отбросил его в угол, а из носа заструилась теплая, липкая струйка крови.

– Вы что делаете? – растерянно промямлил Якуб.

– Твою польскую рожу разбиваем, паскуда, – высокий, мускулистый мужчина с аккуратно подстриженными усами, переходящими в небольшую бородку, поднял с пола запачканного кровью Якуба и затолкал в комнату.

– Вы кто? Что вам надо? – отчаянно закричал хозяин квартиры.

– Убивать мы тебя будем, за делишки твои стремные. Не понял еще?

– Я ничего не сделал, – причитал Якуб, пытаясь закрыть лицо от очередного удара, сотрясшего голову. В ухе стало мокро, перед глазами пчелиным роем замельтешили черные точки.

– Как же не сделал? В таких делах, поляк, без тебя не обходится. Это же ты у нас в городе – основной канал сбыта ворованных вещей за бугор. Или может я ошибаюсь?

– Ошибаетесь, – с трудом выдавил из себя Якуб.

От удара в живот перехватило дыхание, а глаза округлились и полезли на лоб.

Их было трое. Тот, что с усами – главарь. Это было очевидно. Двое других – его ручные псы, готовые перегрызать горло по взмаху руки хозяина.

– Я не люблю, когда мне врут. Это как оскорбление, понимаешь? А оскорблять меня нельзя. Что тебе отрезать в первую очередь, ухо или нос?

Якуб увидел, как в руке главаря блеснуло лезвие, а затем ощутил резкую боль в ухе. Он завопил из всех сил, но тут же почувствовал удар ногой по подбородку и крик сменился глухим стоном.

– Я все скажу, что вам нужно? – прошептал Якуб, опасаясь, что его слабый голос прозвучал лишь в его голове и до слуха головорезов не дотянулся.

– Вот так лучше, – оскалил зубы главарь. – На днях обнесли Сырского, и не хило так обнесли. Там денег и драгоценностей на несколько лямов зелеными. Вещички редкие, дорогие. Наверняка ты их видел. Куда дел? А главное – кто тебе их принес?

– У меня сейчас ничего нет, я все в тот же день в Польшу переправил, – выдавил из себя Якуб и зажмурился, ожидая получить очередную порцию боли. Но удара не последовало. Мужчина с тонкими усами, спускающимися до самой бороды двумя ровными параллельными линиями, наклонился над своей жертвой и тихо прошептал:

– Кто? Кто тебе принес краденое? Ты пойми, поляк, это дело принципа. Сырский жаждет крови! Такую наглость он не простит. А ты – сообщник. Пока мы ищем вора. А мы его найдем! Можно и тебя растерзать, для разминки.

– Не надо, пожалуйста, не надо! Я же ничего не знал! – завопил Якуб. Его лицо, залитое кровью, перекосило от ужаса.

– Ну, раз ты просишь, то конечно, – главарь развел руки в сторону. – Говори!