В темноте... Страшилки

Надежда Бесоф Кочетова

В темноте... Страшилки

Демон зазеркалья

Сегодня — мой последний день в этом теле, на этой земле, в этом вонючем, гнилом мире. С меня хватит. Сколько раз я хотел уйти, но всякий раз останавливался, давая судьбе ещё один шанс, лелея глупую надежду, что жизнь всё-таки станет лучше. Но ничего не вышло. Только разочарование становилось глубже, а неприятности росли, как сорняки, заглушая последние ростки надежды. Никакого светлого будущего не существует. Прямо сейчас я войду в реку — и меня не станет. Я не хочу больше жить.

Так думал Антон, стоя на берегу. Течение в этом месте было слабым, почти ленивым, но глубина — достаточной, чтобы утонуть. Здесь, в тёмной воде, прятались подводные воронки: они могли бесшумно утянуть на дно, и никто бы не услышал даже слабого всплеска.

День выдался паршивым с самого начала. Четверо одноклассников облили Антона мочой, а потом каждый пнул его в спину. Всё это снимала на камеру Галя — девочка, которая ещё утром нравилась ему. Нравилась до этого момента. Теперь это чувство рассыпалось в пыль. Видео дура разослала всей школе ещё до того, как Антон успел выйти со школьного двора. Стоило ему появиться, как со всех сторон на него начали тыкать пальцами и ржать. Название ролика — «Обоссанный контрацептив» — быстро стало его новым прозвищем. Антон был в этом уверен: теперь оно прилипнет намертво, как грязь к подошве.

Домой идти не хотелось. Мать привела нового хахаля, и этот тип обожал унижать парня. Если он узнает, что случилось сегодня, то не просто втопчет Антона в грязь — он будет делать это с удовольствием, смакуя каждую секунду. Он и так не упускал случая пройтись по парню, а сегодня у него будет особый повод.

Антон ненавидел всех мужиков, которых приводила мать, но этот был особенной скотиной. Он видел, как тот глумится и над мамой, унижая её, поит алкоголем, доводит до слёз, а когда она начинала истерить — бил. Антон не понимал, почему мать не выгонит этого придурка.

Ничто уже не могло остановить Антона. Его решение было твёрдым, как лёд, и таким же холодным.

Он начал снимать ботинки. «К чёрту всё! Я такой нищеброд, что даже перед смертью снимаю свои дешёвые ботинки. Я мелкий, никчёмный. Все вокруг ненавидят меня. Я сам себя ненавижу!» — пронеслось в голове.

Он шагнул в реку прямо в ботинках. Вода оказалась ледяной. Ничего удивительного: середина мая, тёплых дней ещё не было. Сделав несколько шагов, Антон вдруг заметил лодку, возникшую будто из ниоткуда. В ней сидела девушка в лёгком полупрозрачном сарафане. Длинные светлые волосы струились по её плечам, переливаясь на солнце. Она была похожа на ангела — или на мираж, который вот-вот растает. Девушка направила лодку прямо к нему.

«Только не это. Что ей нужно? Надеюсь, она не хочет напомнить мне о сегодняшнем происшествии в школе», — подумал Антон с глухой тревогой.

— Привет, отчаянный, — сказала она, когда лодка приблизилась. — Садись, покатаю тебя. Тебе терять, я вижу, нечего. Успеешь умереть. Да и я отвезу тебя на середину реки — там точно утонешь, если тебе это будет ещё нужно.

Девушка не выглядела как та, кто любит издеваться над лузерами. Лёгкая улыбка и спокойный взгляд голубых глаз вселяли странное, почти предательское доверие. Антон забрался в лодку.

— Не спрашивайте, почему я здесь, — буркнул он.

— Давай на «ты»? — с какой-то пугающей лёгкостью предложила девушка. — Меня Даная зовут. А тебя?

— Антон.

Даная направила лодку к середине реки.

— Знаешь, что бы спасло тебя? — немного помолчав, продолжила она. — Деньги. Богатство. Месть.

— Да, это очевидно. Только денег мне неоткуда взять. А месть Что я могу сделать? Я, если честно, героизмом не отличаюсь.

— Ты согласен, что терять тебе нечего? Что ты не можешь дальше так жить? Что ты уже выбрал смерть? Что хуже тебе уже не будет? Так, может, ты согласишься на моё предложение? Оно сулит тебе богатство, власть, возможность отомстить. Хочешь большой дом, прислугу, машину с личным водителем, денег столько, сколько тебе не потратить за всю жизнь?

— Хочу. Только звучит это как фантастика. Я что, уже умер? Или я сплю? За какие услуги я всё это получу?

— Услуга всего одна. Смотреть за моей сестрой. Кормить её. Ничего сложного. Ты подпишешь контракт, где будет чётко прописано, что входит в твои обязанности. После этого ты получаешь в своё владение огромный дом и кучу денег. Всё будет нотариально заверено.

— Звучит заманчиво. Но в чём подвох?

Даная протянула Антону кожаную, потёртую папку. Раскрыв её, он увидел всего два листа.

На первом было написано:

Пункт 1. Обязанности:

— Обязуюсь хранить в тайне существование Греты.

— Обязуюсь кормить Грету человеческим сердцем один раз в неделю.

— Обязуюсь сохранять состав прислуги таким, каким получил.

Пункт 2. Несоблюдение обязанностей.

Несоблюдение обязанностей влечёт за собой смерть.

Антон поднял взгляд на девушку.

— Я должен кормить её человеческими сердцами? А если не накормлю, то умру? Я сейчас не сплю?

— Прочитай вторую бумажку.

На втором листе было указано, что за исполнение обязанностей он получает землю — 30 000 квадратных метров — и особняк на этой земле; несколько автомобилей общей стоимостью 30 миллионов рублей; ежемесячное пополнение счёта на 3 миллиона рублей.

— Заманчиво, но я не способен убивать. Конечно, злость и жажда мести переполняют меня. Я даже знаю, кого первым бы убил. Но одно дело — думать о мести, мечтать о ней, совсем другое — убить по-настоящему, вырезать сердце и скормить какому-то чудовищу. Она ведь чудовище?

— Да, она — чудовище. Поэтому она заточена в зазеркалье. Мой отец был очень сильным магом. Грета захотела отнять его силу, тогда он заточил её в зазеркалье. Когда он умирал, всё наследство досталось мне, в том числе и его магические силы. Но если Грета выберется... Нет, ей не выбраться никак.

— Мне нужно подумать. Я не готов. Я боюсь.

— Кажется, только что ты хотел утопиться? Представь: в понедельник ты подъезжаешь к школе на дорогом автомобиле с личным водителем. А твоя мать? Ты знаешь, почему она терпит этого урода? Ей банально не хватает денег. Представь, как ты привезёшь её в новый дом, одаришь дорогими подарками, и больше никто не тронет её пальцем. Или ты можешь прямо сейчас прыгнуть в реку, как и хотел. А твою мать, скорее всего, забьёт до смерти этот вонючий козёл.

Антон задумался. Больше всего на него подействовали доводы о матери. Где-то глубоко в груди, будто на самом дне сердца, кто-то невидимый, мерзкий и страшный крепко сжал ледяными пальцами его душу. Холодная мелкая дрожь пробежала по спине. «Я не могу бросить её», — пронеслось в голове.

— Наверное, я попробую. Всё равно хуже, чем есть, мне уже не будет, — неуверенно проговорил он.

— Поэтому я и выбрала тебя. Из всех, кто сейчас находится в отчаянном положении и схватился бы за моё предложение как за единственную спасительную соломинку, я выбрала тебя. В тебе есть кое-что. Помимо того, что даже смерть для тебя лучше нынешней жизни, в тебе есть жажда мести. И когда ты почувствуешь свою власть, расправишься с первым врагом, ты войдёшь во вкус. Тебе понравится убивать.

— По-твоему, я — маньяк?

— Пока нет. Сейчас ты — затравленный, трусливый мальчишка. Именно из таких получаются отличные убийцы. Ты поймёшь, когда расправишься со своей первой жертвой. Да, теперь не ты будешь жертвой. Теперь не ты будешь дрожать от страха. Когда ты увидишь в глазах своей первой жертвы ужас — ужас, который вызываешь ты, — когда ощутишь эту власть, тебя невозможно будет остановить. Вновь и вновь ты будешь желать этого ощущения.

Антон вздрогнул. Он представил себя с искажённым от злости лицом, с поднятой рукой, сжимающей огромный нож, и трясущегося от страха Ника — одноклассника, который облил его мочой. В горле возник сладкий, приятный комок — не тот, привычный комок боли и обиды, а что-то совсем другое. Это было почти удовольствие, сравнимое с оргазмом. Когда он проглотил его, в груди разлилось тёплое, перехватывающее дыхание чувство. Кажется, это было наслаждение, сильнее всего, что он испытывал раньше. Такого Антон ещё не знал.

— Я согласен. Что бы ты ни думала обо мне.

— Ты боишься, что я буду осуждать тебя? Милый, несмотря на мою внешность нежной и хрупкой девушки, я — настоящий монстр. Внешность чаще всего обманчива. Так что относись ко мне как к своему учителю по предмету «жестокость и бессердечность». Я знаю, что жалости ты не будешь испытывать. Тебя ведь не жалели, так?

Антон смотрел на неё как на первого человека, который оказался на его стороне, который его понимает и, самое главное, не пытается окунуть лицом в дерьмо. В его глазах читалась благодарность, а ещё промелькнул огонёк, который большинство назвали бы безумием. Но это была смесь боли, жестокости, удовольствия от мести и радости — странная, пугающая, но настоящая.

— Вижу, что ты готов. Подписывай, и едем смотреть твои земли и твой новый дом.

Антон подписал договор. Даная направила лодку не к тому берегу, где он вошёл в воду, а к противоположному. Когда они вышли на берег, к ним подошёл мужчина лет шестидесяти в чёрном смокинге. В руках он держал зонт.

— Дождя же нет, — сказал Антон и посмотрел на Данаю.

Она улыбнулась и подняла ладони вверх.

— Дождь, — произнесла она.

Вдруг небо потемнело, хлынул ливень, вдалеке раздался раскат грома.

— Ого! — удивился Антон.

Теперь он понял: всё, что Даная говорила о магии, было правдой. С одной стороны, ему льстило, что теперь у него есть такой могущественный союзник. С другой — он отчётливо осознавал: если он совершит оплошность, если что-то пойдёт не так, как хочет Даная, ему мало не покажется.

Мужчина в смокинге укрыл Данаю зонтом от дождя, проводил до машины, открыл заднюю дверцу, дождался, пока она сядет, и закрыл зонт.

— Садись на переднее сиденье, — велела Даная Антону.

После этого мужчина, оказавшийся водителем, закрыл дверцу, обошёл машину и сел за руль. Антону дверцу никто не открыл, да и зонт не предложили. Он мок под дождём, чувствуя себя лишним.

Парень понял: подписав контракт, он не стал важной персоной. Ему только что ясно указали его место — под названием «ты — никто». Это кольнуло, но Антон решил не придавать этому значения, как всегда, когда с ним обращались пренебрежительно или по-хамски. Всё-таки это было не то же самое, что быть облитым мочой, хотя ощущалось примерно так же.

Антон сел на переднее сиденье. Машина тронулась. Ехали около получаса. Когда автомобиль остановился, Антон увидел место, от которого у него кровь застыла в жилах. Он повернулся к Данае с вытаращенными глазами.

— Зачем мы здесь? Это страшное место. Его обходят за три километра. Поехали скорее отсюда.

— Забавно слышать это от нового хозяина этого страшного места, — с ухмылкой сказала Даная.

— Так это место я получаю? Ну уж нет. Вези меня обратно. Я сяду в лодку, доберусь до середины реки и утоплюсь, чем ступлю ногой на эти земли.

— Тебе не кажется, что уже поздно отказываться? Что такого в этом месте страшного? И что здесь может быть страшнее тебя?

— Никто, ни один дурак не пойдёт добровольно через этот лес. Тем более не зайдёт в этот проклятый дом. Все, кто здесь бывали, либо пропали без вести, либо лежат сейчас в психушках, полностью лишённые разума. Это место у нас называют поместьем Сатаны.

— Представляешь, как к тебе начнут относиться в школе, когда узнают, что ты хозяин «Поместья Сатаны»?

Антон задумался. И правда: как можно относиться к хозяину места, к которому все боятся подойти? Да, его будут обходить стороной — так же, как и это место.

— Дальше ты идёшь один. Тебя встретят.

— Ты разве не покажешь мне дом? Не расскажешь подробности? Не познакомишь с сестрой?

— Завтра ты должен накормить Грету сердцем. Я уверена, у тебя всё получится. Иди. Слуга, который тебя встретит, подскажет, что делать. Кстати, проверь баланс своей карты.

Антон вытащил смартфон и увидел сообщение о зачислении на счёт трёх миллионов рублей. Поверить в это было сложно. Но он сразу представил, как отправит матери миллион, как позвонит ей и скажет, что больше ей не нужно терпеть унижения и побои, что теперь они богаты.

Как только Антон вышел из машины и закрыл дверцу, водитель в ту же секунду развернул её и поехал прочь. Через пару минут автомобиль исчез из вида.

«Как быстро ей удалось спихнуть на меня свою сестричку. И вот я, согласный на всё, стою там, куда ни за что и никогда, как я думал, не ступлю ни ногой. Как ей это удалось?» — Антон взглянул на экран смартфона, где было открыто сообщение о зачислении денег. — «Нет, это не только деньги. Что бы это ни было, я здесь. И назад дороги нет».

Он пошёл по узкой дороге, ведущей к дому. На обочине он заметил двух играющих зайцев. Они не обращали на него внимания, продолжая беззаботно прыгать.

«Даже зайцы игнорируют меня», — горько подумал Антон.

— А ну! Пошли! Хэй! — громко крикнул он и топнул ногой в сторону зайцев, размахивая руками.

Животные испугались и скрылись в чаще леса.

— Я теперь здесь хозяин! Все будете меня бояться! — выкрикнул он и тут же огляделся по сторонам: не слышал ли кто-нибудь его нелепой бравады.

Так он шёл по дороге, постоянно озираясь и вздрагивая от каждого звука: внезапного уханья совы, хруста веток, вскрика какой-нибудь птицы. Иногда ему казалось, что между деревьями мелькает чья-то тень, но, приглядевшись, он понимал, что это шевелится от ветра куст или сплетённые между собой ветки. Ничего страшного на самом деле не происходило, но репутация этого места заставляла страх нарастать тяжёлым грузом где-то в груди, так, что становилось тяжело дышать. Антон даже заметил, что идёт на слегка согнутых ногах, сутуля спину и держа согнутые в локтях руки прижатыми к телу.

Вскоре он увидел высокий кованый забор, которым был обнесён дом. Около ворот стоял мужчина в чёрном смокинге — точно таком же, как у водителя Данаи.

«Для чего они так наряжаются?» — подумал Антон, стараясь выпрямиться, насколько мог.

— Здравствуйте, — он протянул руку слуге, чтобы поздороваться.

Слуга был в белых перчатках и даже не взглянул на протянутую руку Антона. Вместо этого он жестом пригласил его пройти.

— Меня зовут Альберт. Я буду помогать вам во всём. Пройдёмте, я покажу вам дом, — холодным тоном произнёс слуга.

Когда они вошли в дом, Антона поразило, что на всех стенах висели огромные зеркала — наверное, метра два, а то и больше, — обрамлённые винтажными рамками. Обстановка напоминала старинные дома, которые он видел только в кино.Он вертел головой, глядя по сторонам с открытым ртом.

— Антон Павлович, я распоряжусь, чтобы накрыли на стол. Пора ужинать, — сказал слуга таким тоном, каким, как подумалось Антону, важные слуги разговаривают с не менее важными господами.

— Погоди. Ох, ты знаешь моё отчество? Ну да ладно, я уже ничему не удивляюсь. Где Грета? Где она заперта? Слуга обвёл рукой вокруг, указывая на зеркала.

— Она в зазеркалье. Она может показаться в любой момент, в любом из этих зеркал. Это не только ваш дом... Точнее, это вообще не ваш дом. Это дом Греты. Только живёт она в другом измерении. В зазеркалье. Знаете, кем бы вас там ни называла Даная — хозяином, господином, главным в этом доме, — для меня вы такой же слуга, как и я. Да, Антон Павлович, не обделайтесь, когда увидите Грету.

Сказав это, Альберт повернулся с такой важностью, так высоко задрав подбородок, что Антон действительно ощутил себя слугой.

Антон расхаживал по дому, осматривая его. Он часто заглядывал в зеркала, немного прищуривая глаза, как делал, когда смотрел фильмы ужасов и боялся самых страшных эпизодов.

Войдя в одну из комнат, он увидел девушку, стоявшую к нему спиной. Она была в голубом пышном платье, с длинными тёмными волосами. Девушка стояла около полок с книгами и держала одну из них в руках. Она так увлеклась чтением, что не услышала, как вошёл Антон.