Наемницы дьявола

‒ Аль, ‒ мой голос уже не был таким уверенным и выдавал беспокойство. ‒ У меня плохое предчувствие. Если это правда, что только я могу убрать с магии этот черт знает откуда взявшийся барьер, то, скорее всего, только один способ и есть. И гибриды нам его уже показали. А я не хочу быть дьяволом. Я лучше сразу умру.

В следующее мгновение я будто опять почувствовала холодное остриё на своём лбу. Вздрогнув от воспоминания, я судорожно потерла лоб, убирая призрачное ощущение холодного кинжала.

Альямс проследил за моим движением. Ему не надо было понимать эмоции на моем лице, которые сменялись также быстро, как я и тараторила. Он знал, что я думала об управлении в аду и почему так не хотела быть следующим дьяволом.

Мой страх вперемешку со злым чувством несправедливости стали будто осязаемы вокруг меня.

Я считала, что после окончания срока правления душа обязана получать долгожданный отдых. Бывший дьявол должен сам выбирать свою дальнейшую судьбу, снова полноценно ощущая все свои чувства. Но из-за проклятия нельзя было даже перевоплотиться в новую жизнь, можно только сдохнуть. Меня бесил этот факт до скрипа в зубах и дыр от ногтей на ладонях.

‒ Так что ты предлагаешь? ‒ напомнил Альямс о главном, и я перестала дырявить руки своими ногтями.

Нервяк опять вернулся куда-то в район грудины. Я набрала в легкие воздух и громко выдохнула.

‒ Отправь меня в земной мир, пока все не разрешится, ‒ мой голос всё равно дрогнул. Из-за сильного ветра приходилось говорить громче, чтобы Аль меня услышал.

Глаза дьявола ненадолго расширились.

‒ Я не могу отправить тебя туда без задания. Тем более все может затянуться на месяцы, твоя искра без поддержки Манцинеллы начнет терять жизненный свет. Это очень опасно…

‒ Здесь сейчас тоже для меня опасно! ‒ повысила я голос, когда ветер ударил в грудь. ‒ И не ври, ты можешь отправить меня к земным и без задания. Только там гибриды не смогут меня достать.

‒ Сьера, но твой жизненный свет…

‒ Он сильнее, чем у наемниц. Пока у них пропадало за несколько дней десять процентов, у меня только три. Я спокойно могла бы находиться там неделю точно, ‒ я тараторила слова.

Сначала я хотела, чтобы Альямс хотя бы рассмотрел мой вариант, как возможный, а потом мы вместе бы над ним подумали.

Дьявол долго смотрел на меня. От холода его уши и нос покраснели, но его тоже будто бы совсем не смущал ураган, который только усиливался и будто хотел нас снести.

Он оторвал от меня взгляд, затем посмотрел на свои браслеты, где пальцем уже зажимал бляшку на одном из них.

‒ Ты Амбрэллу вызываешь? У нее все в порядке? ‒ обеспокоенно спросила я.

Магия Амбрэллы обычно буйствовала редко, но когда это наступало, она сказывалась на ветре, который в лучшем случае усиливался до урагана, в худшем — до смерча.

Сегодняшним вечером ветер действительно стал сильнее. Но сейчас набрал почти ураганную мощь. Вначале я подумала, что он ощущается так здесь из-за того, что мы находились выше уровня земли, но это был всего лишь третий этаж.

Амбрэлла появилась почти сразу в проеме двери. Она оперлась об откос, сложив руки перед собой, и смотрела на нас.

Альямс показательно вскинул ладони вверх, будто показывая ей на ураган, и подергал головой в вопросе: какого хрена?

Амбрэлла слабо улыбнулась и подошла к нам.

‒ Я пыталась это прекратить, но что-то не выходит, ‒ пожала она плечами, как будто не она учинила ураган. ‒ А вы на кой черт ловите тут каждый порыв, нравится, что ли?

Её черные волосы колыхались и загораживали ее безумные глаза. Они время от времени сверкали отражением от света ночного города.

‒ Я уменьшал мощность твоего урагана до восьми тридцати, чтобы никого не сдуло по пути домой. А потом Сьера пришла и озадачила меня своим желанием.

Я беглым взглядом окинула тихий город. Рабочий день у всех был до восьми, но после народ всегда задерживался в клубах. А сейчас на улочках не было ни души. Судя по тишине, даже клубы закрылись на сегодняшнюю ночь.

‒ И что ты загадала? ‒ безэмоционально спросила Амбрэлла.

Только я собиралась ответить, как новый вихрь ветра ударил в спину и толкнул, перехватив дыхание. Я закашлялась.

‒ Пойдемте в комнату, тут становится невыносимо, ‒ предложил Альямс и подтолкнул нас к стеклянной перегородке.

Я задержала свой недовольный взгляд на наемнице, она проигнорировала его, но сказала без ехидства:

‒ Я не специально.

Мы вошли в комнату Альямса. Стоило только ему захлопнуть дверь балкона, как наступила звенящая тишина. Уши, нос и руки онемели. Меня заколотила дрожь.

Альямс прошел до рабочего стола и нажал на кубций. Произнеся нужную линию, женский голос сразу же ответил, тогда он попросил служанку принести нам горячий чай.

Я скукожилась на небольшом кресле. Амбрэлла дала мне плед, который пах парфюмом Альямса, и у меня закололо в груди. Можжевельник, дуб, мускус ‒ эти ноты я прочитала на флаконе его духов, когда одним утром мне до одури стало интересно, что так может вкусно пахнуть на его коже. Тогда я уснула в этой самой комнате, когда он не отпустил меня к себе. Из-за нахлынувших воспоминаний мне пришлось подавить улыбку и мысленно врезать себе пощечину.

Уже ничего не будет как прежде, ‒ повторяла я себе с того момента, как ко мне стала возвращаться память через кошмарные сны. Уже тогда я догадывалась, что стерли мне ее без моего ведома.

‒ Сьера хочет переждать в земном мире, пока не разрешится проблема с гибридами и наследием, ‒ сказал за меня Альямс.

Амбрэлла не донесла до губ чашку с принесенным чаем и уставилась на меня. Я тем временем уже согрелась и откинула плед.

‒ И что? ‒ наконец отхлебнула она и посмотрела на дьявола. ‒ Если ты хотел её обезопасить, то считай это единственным хорошим вариантом. В земном мире ее точно гибриды не достанут — пещеру Кербер и берег теперь оцепили настолько, что там муха не пролетит. Единственное, тебе придется забрать ее магию и дать свободный доступ в случае резкого упадка жизненного света.

Альямс серьезно кивал ее словам, а мои губы растянулись в благодарной улыбке, но она резко сошла с моего лица, когда вдруг голос дьявола раздался в моей голове:

‒ Попроси Амбрэллу, чтобы она присмотрела за твоим братом. Скажи, что только ей доверяешь, тогда я отправлю тебя к земным.

Я не подавала виду внешне, но внутренне находилась в полном недоумении от его слов в моей голове.

Избавившись от наваждения, я согласилась, что в целом мысль была неплохая, но не понимала, зачем это Альямсу.

‒ Есть кое-что еще: я переживаю за брата, ‒ начала я подводить к просьбе Альямса. ‒ Я уже наняла для него охрану и учителей, но брат, похоже, любит влезать во всякую задницу. Поэтому, Амбрэлла, ты не могла бы присматривать за Дарио время от времени, пока меня не будет? ‒ старалась я придать голосу непринужденности.

Наемница как-то горько усмехнулась и откинулась на спинку кресла.

Хоть я и предупреждала Дарио держаться подальше от наемницы, но знала, что она не навредит ему — ну, только если он не переступит проведенную ею черту.

Пауза затянулась, и я приготовилась к ее отказу.

‒ Да, конечно, тем более твой брат берется за мое дело в суде, ‒ бодро отозвалась она, будто обратно включилась. ‒ Миконту он понравился, так что, думаю, больших проблем у нас не возникнет.

Я удивилась, но опять не подала виду и в благодарность лишь кивнула.

В аду слов благодарности не произносили. Безвозмездно здесь можно было получить только по морде. Чаще за место «спасибо» произносили: «в долгу не останусь» или «буду должен». И действительно никто в долгу не оставался.

‒ Изъятие магической сферы, как-то скажется на ней? ‒ опередила меня Амбрэлла в вопросе.

Я уже стояла посреди комнаты, пока Альямс рядом раскладывал какие-то артефакты, принесенные только что из своего тайника.

‒ Ну, помимо того, что способности перестанут работать, может внешность слегка поменяться. Но ты активируй на всякий случай «исцеление», ‒ голос Альямса был спокойным, и я немного расслабилась.

Когда-то я хотела предложить Альямсу отправиться в Италию. Но по закону загробного мира только бланки обязательных работ давали возможность находиться в земном мире, и то только избранным и не превышая четырех суток. Но в книжных архивах я нашла беззаконный способ, собственно, который сейчас мы и собирались применить на мне. В итоге, тогда я не предложила Алю свою идею, потому что его проклятую магию нельзя было изъять, чтобы он мог находится в земном мире дольше четырех дней.

Дьявол взял в руки большой стеклянный шар:

‒ Это эксфирт. Я не буду уничтожать твою магию, а просто изыму и помещу в него, ‒ с умным видом начал объяснять он. ‒ Когда ты вернешься насовсем или почувствуешь опасность, тогда удержи палец на этом браслете, и он переместит тебя в мой тайник, ‒ Альямс протянул ладонь, и я молча забрала новый браслет. ‒ Там я спрячу эксфирт с твоей магией. Просто разобьешь его, и она к тебе вернется.

‒ Не потеряй браслет, главное, ‒ искренне посоветовала Амбрэлла.

‒ Ты готова? ‒ спросил Альямс с волнением в глазах и голосе.

‒ Да. Куда именно ты меня переместишь?

‒ Узнаешь. Жди меня в гости, ‒ радостнее отозвался он и улыбнулся, будто мы опять находились в хороших отношениях.

‒ Только если хочешь передать мне важные новости, ‒ отрезала я, нахмурившись.

‒ Разумеется.

Альямс еще раз заглянул в раскрытую старую книгу и пальцами очертил семь рун в воздухе. В этот раз была заметна его неуверенность в движениях, потому что, скорее всего, никогда не применял такую способность.

Неожиданно его глаза расширились, и он недоуменно вытаращился на свои подрагивающие руки.

‒ Переверни ее горизонтально, ‒ прохрипел он и кинул взгляд на Амбрэллу.

У дьявола заметно дернулся кадык. Его пальцы застыли и дрожали от невидимой мне натуги. Я машинально отступила, но Амбрэлла магией быстро подняла меня над полом и резко перевернула меня в горизонтальное положение. Я вскрикнула и засуетилась из-за того, что висела в воздухе.

‒ Все нормально, не бойся, просто это будет тяжелее, чем я думал, ‒ сказал Альямс, нависая надо мной, не меняя положения вытянутых рук и неестественно скрюченных пальцев.

Я затряслась, когда пальцы дьявола коснулись груди сквозь водолазку. Амбрэлла подошла с другой стороны и очертила знакомые руны.

Я не могла избавиться от мысли, что они вдвоем действовали как профессиональные, мать их, хирурги, а я, получается, пациент, которого оперировали.

Наемница проверяла мой свет искры с закрытыми глазами. Открыв их, она кивнула Альямсу и спустя секунду я почувствовала сильное жжение в районе живота. Я только пискнула от боли, затем стала терпеть. В глазах заплясали желтые круги. Из меня будто резко стали высасывать все внутренности или всю жидкость. Было скорее не настолько больно, как до тошноты мерзко и с каждой секундой жарко.

Что ж, я и не надеялась, что это будет приятно.

‒ Все нормально, не волнуйся, ‒ произнесла Амбрэлла, сквозь шум в ушах и погладила по голове.

‒ Жарко, ‒ смогла промямлить я, когда уже ощущала, как пот капля за каплей стекают с моего лица.

Почти сразу подул сильный ветер, охладив разгоряченное тело. Я застонала от легкого облегчения.

Последнее, что я почувствовала: как потяжелела голова, будто к волосам привязали камень, как закатились будто сами собой глаза, как чья-то рука погладила меня по щеке, а мир перевернулся, напоминая мой переброс.

Амбрэлла

‒ Тут написано, что душа после изъятия магии может проспать сутки, ‒ сложила я переведенные слова в предложение.

Фолиант, который припер Альямс, был на мертвом утерянном языке. Считалось, что он преобладал еще при богах, поэтому его так и прозвали — язык богов.

‒ Да, это я помню, ‒ после гнетущей паузы отозвался дьявол.

Сьера резко отключилась, как только Аль достал последнюю частичку ее магии. Она изрядно напугала нас, но потом мы убедились, что наемница не умерла, а просто уснула глубоким сном. Нам бы сон тоже не помешал, судя по стрелкам на часах, которые давно перевалили за полночь.

Аль сидел на полу рядом с кроватью, на которой лежала Сьера. Он всё никак не мог перестать трогать и поправлять её отросшие за несколько секунд волосы. Кроме этой золотистой копны, которой теперь Сьера могла укрываться, как одеялом, у нее еще повзрослело лицо лет на десять. Её мягкие, почти детские черты лица сменились более выраженными взрослыми очертаниями.

‒ Вот тут переведи, что написано. Здесь я забыл, ‒ подошел Альямс и ткнул в небольшой абзац.

Я выписала каждое переведенное слово, и он сложил из них предложение:

‒ Сонная прострация для души — это возведенная защита, с помощью которой энамационное тело без магии способно перенести переход междумирья.

‒ То есть её нужно перемещать в земной мир уже сейчас? ‒ уточнила я, нахмурившись.

‒ Похоже на то, ‒ задумчиво произнес Альямс.

Я перевела внимание на Сьеру. Её жизненный свет всё-таки уменьшился на несколько процентов, поэтому цвет кожи стал немного бледнее. После пробуждения в земном мире желательно бы проверить её искру ещё раз.

‒ Нужно присмотреть за её искрой первые дни. Ты сможешь отправиться с ней к земным?

‒ Да. Максимум на четыре дня.

‒ Тогда будь с ней. За это время она должна проснуться. А я пока начну подготовку к балу, ‒ решила я.

‒ Амбрэлла, у тебя скоро суд. Какая, к черту, подготовка к балу? ‒ пересёк Альямс с долей раздражения. ‒ Я попрошу Мону взять это на себя. А ты бери завтра Дарио и дуй к Миконту.

Я скривилась на последних его словах. Магия опять всколыхнулась, отозвавшись на мои чувства, — ветер снаружи тут же завыл с удвоенной силой и содрогнул стеклянную перегородку.

Альямс обратил на это внимание, но не успел ничего сказать.

‒ Ты же понимаешь, что меня всё равно посадят в тюрьму? ‒ спросила я, напоминая таким образом.

‒ А ты улавливаешь разницу между тюрьмой Геинма и Авраама? ‒ вопросом на вопрос ответил дьявол.

Я хорошо знала, чем они отличаются. Геинм славился своими семиступенчатыми пытками, которым подвергается ежедневно каждый заключённый. В Аврааме пыток не было, только если не считать таковыми принудительные работы.

Я не представляла себя заключённой ни в одной из этих тюрем — лучше уж кинжал расщепления в грудь.

Я помотала головой:

‒ Да, но я не об этом. Из наследников останется только Корнэлиус. Его надо либо начать готовить к этому, либо в срочном порядке искать другого наследника.

‒ Угу, ‒ заторможено кивнул Альямс. ‒ Я как раз и хотел поискать его, пока буду с Сьерой.

‒ Тогда удачи, ‒ сказала я, коснувшись дьявола за плечо.

Я уже повернулась к двери, чтобы уйти, но Альямс удержал меня за руку.

‒ Амбрэлла, прошу, не дай запереть себя в Геинме, ‒ прошептал дьявол так тихо, что вой ветра снаружи почти заглушал его.

‒ Постараюсь, ‒ напоследок сказала я и ушла к себе.

***

Утро следующего дня я начала с тренировки. В самые тяжелые мои моменты жизни мне помогала держаться на плаву дисциплина. Если в течение дня у меня не было свободных десяти минут, то мысли переставали улетать в пропасть и не тащили за собой.

Свою тренировку я всегда заканчивала пробежкой вокруг замка, где была проложена специальная дорожка. Вся лицевая сторона замка была отведена партеру. Здесь широким ковром раскинулся темно-зеленый искусственный газон, на котором в хаотичном порядке безмолвствовали скульптуры всех дьяволов. А каменные тропинки делили весь газон на разные геометрические фигуры.

По самой центральной из них не спеша шли к выходу два незнакомца. Они были в темно-серых плащах с капюшонами. Я замедлила шаг, не узнав их по одежде. Затем посмотрела на дверь замка, где вели караул двое солдат, но они как ни в чем не бывало провожали взглядом мужчин.

‒ Здравствуйте, мисс, ‒ повернулся один из них, заметив меня, а второй поспешно поклонился.

Только теперь я разглядела их. Это были наставники по руническим способностям.

Я глянула на наручные часы и медленно подошла к ним, восстанавливая дыхание:

‒ Сейчас только начало десятого. Вы уже закончили с уроками Дарио?

Наставник постарше нервно провел по руке. А тот, что помладше, пытался спрятать лицо за стопкой книг и заметно трясся.

Их страх был очевиден: виной тому стал вчерашний ураган. Его невольно вызвала моя магия, пытаясь защитить меня от того, что всколыхнуло во мне бурю эмоций. Чаще всего так происходило только у наследников дьявольской магии, но бывали и исключения. Все в Вакх-Хольме знали, кому принадлежали те или иные всплески магии, поэтому сегодня от меня старались держаться подальше.

‒ Простите, мисс, ‒ мужчина пытался не отводить взгляд, но у него плохо получалось. ‒ Дарио прогнал нас, после того как мы отказали ему в проведении практики по способностям. По закону мы не имеем права преподавать её, пока не проведем хотя бы восемь уроков теории.

Я перевела взгляд на окна замка, будто Дарио мог наблюдать из одного из них.

Вот говнюк. Только несколько дней работает в замке, а уже приказывает учителям выйти вон.

‒ Мы можем вернуться, если скажете, ‒ прошептал наставник помоложе.

‒ Не надо. Можете идти, ‒ махнула я в сторону ворот.

Я тут же переместилась на второй этаж замка. Прошла мимо кухни-столовой, но остановилась, услышав доносящиеся оттуда звуки напевания.

Не сразу узнав Дарио, я задержалась в проеме двери. Его кудряво-золотистая шевелюра была зализана назад, открывая лоб и острые скулы. На нем была черная униформа, которая как вторая кожа обтягивала его мышцы. Такую выдавали всем, кто работал с руническими способностями.

Адвокат по-хозяйски достал хлеб и нож, положил их на стол, а затем открыл дверцу холодильника. Я отошла от оцепенения и переместилась за неё, показательно скрестив руки. Наконец захлопнув холодильник, Дарио увидел меня. Его голубые глаза на миг расширились от неожиданности, но тут же в них промелькнуло узнавание, и его губы растянулись в радостной улыбке.

‒ Бутерброд будешь? ‒ отвернулся он и прошел к столу, чтобы положить еду.

Я не могла избавиться от мысли, что новый адвокат не до конца понимает, где находится. Потому что было слишком наивно поворачиваться ко мне спиной, особенно сейчас, когда моё настроение обещало улучшиться, если его лицо исказится гримасой боли, а не радости.

Я раздраженно потерла лоб и боком прислонилась к холодильнику:

‒ Нахрена ты прогнал учителей?

‒ Прогнал? Это они тебе так сказали? ‒ кинул Дарио притворно-обеспокоенный взгляд и продолжил резать хлеб.

Ветер за тремя окнами засвистел и с грохотом открыл одну форточку. Дарио дёрнулся с ножом в ту сторону, а я вдохнула полной грудью свежий прохладный воздух.

Адвокат медленно развернулся и больше не стоял ко мне полубоком. Его ухмылка пропала, он оперся об стол и сложил руки перед грудью, в похожую на мою позу.

‒ Я никого не прогонял, а вежливо попросил уйти и не тратить моё время попусту, ‒ начал рассказывать Дарио спокойным голосом. ‒ Мне отказали в практике. Теорию по руническим способностям я всю выучил. У меня фотографическая память — я быстро запоминаю всё, что вижу и читаю.

Похоже, наставники не рассказали Дарио самую главную причину, почему его не стали учить практики.

Мне не нравился его взгляд, которым он будто впивался в мои глаза. Для новенького он держался чересчур надменно и уверенно. Меня это раздражало.

Хоть я обещала его сестре присмотреть за ним, но я решила его слегка проучить, чтобы он не зазнавался в пока еще чужом для него мире. Как говорила моя бабушка: «Слово — ветер, а боль — урок».

‒ Хорошо, ‒ наконец отозвалась я.

В коридоре послышался смех Афины, но я не обратила внимания, даже когда она с Анкалогоном вошли на кухню. Они резко замолчали, увидев нас.

Дарио тем временем всё же кинул на них взгляд, перестав играть со мной в гляделки.

‒ Давай тогда так: если ты продержишься на первом уроке практики хотя бы час, тогда я стану тебя учить. Но если нет, ‒ я выдержала театральную паузу, ‒ тогда ты вернешь учителей и будешь проходить теорию по всем двенадцати этапам. Идёт?

Адвокат кинул спасительный взгляд в сторону Афины. Она уже сидела за столом и жевала бутерброд, который сделал Дарио.

‒ Торгуйся со временем, ‒ с набитым ртом пробубнила она.

‒ Пятьдесят минут, ‒ резко предложил Дарио.

Я весело усмехнулась.

‒ Хорошо, пятьдесят. Жду тогда через десять минут на арене, ‒ посмотрела я на наручные часы и поправила, когда они сползли.

Я переместилась в свою комнату, чтобы переодеться в черную униформу и взять для Дарио артефактный браслет.

Арена находилась на заднем дворе замка и была отделена высоким каменным ограждением, опорой для которого служили барельефные колонны. В центре располагалась круглая площадка со специальным прорезиненным покрытием, вокруг неё по спирали поднимались сиденья для зрителей.

Я переместилась сюда, и уже через пару секунд в высокие ворота вошёл Дарио. Он пришел явно недовольный.

‒ Кажется, ты забыла упомянуть, что если перегрузишь мою магию в первый день учебы, то я могу упасть в обморок или вообще умереть, ‒ сказал Дарио, подходя ближе, а эхо вторило его словам.

Сквозь прорези ограждения просочился сквозняк и вихрем закружил сосновые иголки вдоль арены. Видимо, вчерашний ураган протащил их из Смоляного леса, потому что других хвойных и вообще каких-либо деревьев больше не было.

Адвокат встал напротив меня, и теперь я заметила, как в его глазах блестела злость, а уверенностью от него больше и не пахло. Должно быть, Афина и Анкалагон правильно истолковали ему мои слова: «Если продержишься на первом уроке хотя бы час…».

Дело в том, что это было практически невозможно. Магия еще не успела укрепить внутренний щит Дарио, а без него активация любой способности будет поглощать жизненный свет его искры. Это чревато обмороком или вообще смертью.

Я смотрела на его негодование, и уголки губ невольно дрогнули в усмешке.

‒ Ты же сказал, что выучил всю теорию, ‒ произнесла я с нарочитой вежливостью.

Мне захотелось занять чем-то руки, поэтому я взяла один из кинжалов на оружейном столе и метнула в самую маленькую мишень на краю площадки. Сталь с глухим звуком вонзилась по самую рукоять ровно в цель.

Дарио смешно наморщил нос, то ли от моего тона, то ли от эха, повторившего глухой удар.

‒ В книгах не было ни слова о том, что сначала магия должна слиться с моей искрой, чтобы защитить жизненный свет. А это время…

‒ А ты думал, что в книгах тебе выложат всю информацию? ‒ перебила я насмешливым тоном.

Дарио поморщился ещё сильнее и сжал кулаки, не переставая крутить колесико на кольце.

В следующую секунду он закрыл глаза, вдохнул полной грудью воздух и медленно выдохнул через рот. Затем Дарио резко сократил между нами расстояние, но я почему-то даже не дернулась. Его парфюм ударил в нос, и адвокат тут же отстранился, взяв кинжал со стола позади меня.

‒ Книги были все с ограниченным доступом. Я подумал, что там есть всё, раз они секретные, ‒ объяснил наконец адвокат.

Почти не целясь, он метнул кинжал в мишень побольше и попал почти идеально в красный центральный кружочек. Мной осталось незамеченным, что и стойка его была правильной, и кинжал он держал верно — за остриё. Видно, уроки Анкалагона не проходили даром. Возможно, Дарио действительно был быстро обучаем и вынослив.

Я задумалась и решила всё-таки спросить:

‒ Почему ты так спешишь освоить способности? Тебе просто настолько любопытно?

Дарио изумленно посмотрел на меня, будто я и так должна была знать ответ на этот вопрос.

‒ Я должен уметь защищать себя и сестру, ‒ с очевидной интонацией сказал он. ‒ В детстве всегда она защищала меня — теперь моя очередь.

Я невольно хмыкнула.

‒ Вряд ли ей пригодится твоя защита. Она намного сильнее, чем ты думаешь.

‒ Вот именно — она сильная. Всегда сильной оставаться тяжело, особенно для девушки, ‒ Дарио потянулся за еще одним кинжалом.

Я перекрыла стол рукой:

‒ Так ты и дальше будешь метать кинжалы или мы начнем? Или ты передумал?

Я знала, что он не передумал, зато насчёт него передумала я. Слова Дарио не были лишены смысла и … убедили меня ему помочь?

‒ Не передумал, ‒ быстро и твёрдо заверил он. ‒ Но давай ты пока что не будешь пытаться меня убить?

Мои брови взлетели наверх:

‒ Пока что?

‒ Угу. Я же вижу, что бешу тебя, ‒ на губах адвоката появился намёк на улыбку, но он быстро пропал. ‒ Правда, пока не понимаю чем.

‒ Тем, что тебя не должно быть здесь. Это было моим заданием — не допустить, чтобы ты встретился со Сьерой, ‒ сказала я правду усталым тоном.

‒ Это не твоя вина, ‒ серьезным тоном произнес Дарио и убрал руки за спину.