Истории о любви, о жизни, о нас

Оливия Гранде

Истории о любви, о жизни, о нас

Мам, наш отец — предатель

— Мам, наш отец — предатель, — залетает в квартиру мой сын и бросает рюкзак на пол.

— Что ты такое говоришь, Егорушка?

— Что слышала! Я видел его в городе с какой-то девкой.

— Девкой? Ты ошибся, наверное, твой папа в командировке! — присаживаюсь я на диван, почувствовав неустойчивость своих ног.

— Это он для тебя сказку выдумал, что он в командировке, а сам разгуливает по кафешкам с этой блондинкой. Сначала увидел нашу машину, думал, что просто похожая. Удивился сначала, а потом до меня дошло…

— Егор, не может быть! Машина в гараже. Ключи дома.

— Ну-ну, — ехидно ухмыляется сын. — Будто ты не знаешь о существовании запасных ключей. Гараж пустой. Хочешь — сходи, проверь. Я уже был.

— Вот так новости! — не знаю я, как правильно реагировать на подобное известие.

Егорке 15. Он уже далеко не малыш и все понимает. В одну секунду, кажется, он стал старше. По крайней мере, я заглянула в его глаза и заметила, насколько он сейчас серьезен и рассержен.

— Он предатель, мам. Он нас предал, ты понимаешь? — твердит мне Егор.

— Я не знаю… Я пока не уверена. Я не могу его обвинять, пока не увижу своими глазами, — пугают меня заявления сына.

— Моих глаз тебе не достаточно?! Думаешь, мне приятно было смотреть на его телку? Отвратно! Никогда бы не подумал, что отец на такое способен. Мам, а хочешь, я ему сейчас позвоню и выведу на чистую воду?

— Не смей! Ты же не хочешь навсегда рассориться с папой?

— А хоть бы и так. Мне такой отец не нужен, раз он семью задвигает на второй план.

Огого! Таких выражений я точно не думала услышать от своего сына-подростка. Такое чувство, что он уже прожил целую жизнь и понимает ситуацию лучше меня.

— Егор, не нужно, Егор, — подскакиваю я к сыну, но не успеваю…

— Алло, пап, привет. Ты где?.. На базе?.. А я думал, в кафешке на Пушкинской. Видел тебя там минут двадцать назад, — со злостью ковыряет Егор оторвавшийся пластмассовый уголок полки. — Не рассказывать маме?.. Почему это? Будет нашим секретом? В каком смысле, за тобой не постоит? Денег дашь? Хочешь купить мое молчание? Не получится. Что слышал… Она уже обо все знает. Я ей рассказал.

Егор отключает телефон и с силой бросает на диван, выходя из комнаты, хлопает по дверному косяку так, что я слышу, как где-то под обоями осыпается штукатурка. У меня шок…

Как он мог? Как он мог мне изменить?! Мы ведь столько лет вместе, он клялся мне в любви до гроба. Столько прошли бок о бок — и в радости, и в горе, а он вот так?

Я понимаю, что таких, как я, в этом мире сотни, если не миллионы. Каждый день кто-то где-то кому-то изменяет, но я никогда не думала, что это может произойти со мной. Только не я! Предпосылок не было.

Всегда старалась быть для Вадима идеальной женой. Завтраки, обеды и ужины — как в ресторане. Рубашки и костюмы — всегда с иголочки. Работала, развивалась, чтобы не отставать и быть интересной. Хорошо выгляжу в свои 35. Да отлично выгляжу: бассейн, спортзал, косметолог — я в форме. А ему оказалось этого мало?

— Что же мне делать? — опускаются мои руки в прямом и переносном смысле этих слов.

— Вещи собирать, — вдруг заявляет мне сын.

— Уйти?

— Мам, ты чего? Отцовские вещи собрать и выставить его за дверь! Никогда ему не прощу, что променял тебя на эту.

— Да, наверное, — обреченно выдавливаю я из себя.

Но нет, мне сейчас не до этого. Тут бы мысли собрать в кучу и разобраться, как жить дальше. А может, мы все не так поняли. Вдруг это досадная ошибка, и все еще может быть как раньше?

Одновременно с этими вопросами, звучащими в моей голове, раздается звонок в дверь. Я слышу, как щелкает дверной замок… На пороге он — мой муж.

— Ты? — пытаюсь я поймать взгляд Вадима.

— Я, — виновато смотрит на меня муж.

— Как ты мог? — едва могу я из себя выдавить этот вопрос.

— Вика, давай без вот этих сцен из сериалов, — строит недовольную гримасу Ларин. — Так вышло. Так сложилось, что я встретил ее и влюбился. У меня нет желания сейчас оправдываться перед тобой. Случилось и случилось.

— Ты предатель, вот ты кто! — подбегает к отцу Егор.

— Сынок, иди в свою комнату, мы сами разберемся, — пытаюсь я оградить сына от негатива.

— Я хотел тебе сказать, но чуть позже. Нужно было найти квартиру, чтобы съехать отсюда. Я долго не задержусь, неделя-две…

— Да, согласна, ты долго не задержишься. Можешь проваливать уже сегодня. Отелей в городе много — поживешь там, ничего с тобой не случится. Будешь приводить свою гостью туда. Думаю, ей не привыкать к таким свиданиям.

— То есть ты меня выгоняешь?

— Убирайся прямо сейчас! — сквозь зубы цежу я.

— Но это и моя квартира тоже, я имею право…

Вадим не успевает договорить, как из своей комнаты выглядывает Егор. Взгляд сына настолько осуждающий и злой, что мурашки бегут по коже. Эта дуэль взглядов, продолжающаяся несколько секунд, в пух и прах проиграна Вадимом, и он со скоростью света начинает собирать свои вещи.

Хлопнула дверь, и в квартире стало тихо-тихо.

Чувствую, как бегут слезы по щекам и капают на экран смартфона, за которым я провела все то время, пока Вадим копошился в гардеробной.

Эта неделя проходит как в тумане. Я стараюсь заниматься привычными вещами, но ничто не мотивирует и не стимулирует меня. Я перекладываю бумажки на работе, готовлю дома, включаю стирку, плаваю в бассейне будто бы на автопилоте, раз за разом прокручивая посекундно тот день, когда ушел муж.

Жуткое состояние, граничащее с депрессией. Кажется, я в него погружаюсь все сильнее и сильнее. Подруга советует сходить к психологу, только я этим специалистам почему-то не доверяю.

Нашла такого одного разрекламированного лекаря человеческих душ, а оказалось, что он уже третий раз в браке. Разве может помочь тот человек, который сам с завидной регулярностью наступает на те же грабли — допускает ошибки в семейной жизни?

Нет, тут нужно время. У меня есть сын, который не даст мне скатиться в пропасть. Хотя, ему сейчас не до меня. У Егора появилась девушка, и он порхает от счастья. Пусть… Это поможет ему пережить уход отца.

А я?.. А я как-нибудь…

— Ой, Вика! Что тебе сейчас расскажу! — подбегает ко мне однажды на работе подруга. — В нашей компании новый коммерческий директор! Какой мужчина, ты себе не представляешь! Наши девки все в полном восторге от него.

— Как это я пропустила такую новость?

— Не мудрено. Ты же погрузилась с головой в свои проблемы и эту самую голову даже не поднимаешь. Закрылась тут в своем кабинете, копаешься в отчетах, а у нас такие кадры, такие кадры!

— Так забирай себе, Лен!

— Куда? — опешила Лена от моего предложения. — У меня муж, ребенок.

— А чего тогда так всполошилась?

— Так я о подруге своей забочусь. Вы с Семеновым были бы такой красивой парой!

— Вот уж не подумала бы, что ты в сводницы переквалифицируешься. Я была лучшего о тебе мнения, Лен.

— Фи, как грубо, я же о твоем будущем думаю. Кому-то пора бы выходить из коматозного состояния.

— Кому-то пора работать! — осуждающе смотрю я на Ленку и действительно хочу, чтобы она оставила меня в покое.

— А вот и он, — шепчет мне Лена, выглядывая в приоткрытую дверь.

Тут Ленка почему-то отскакивает в сторону, садится на стул и принимает позу грациозной лани. Распахивается дверь, и заходит ОН.

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Здравствуйте, Виктория Александровна. Меня зовут Семенов Станислав Эдуардович. Я новый коммерческий директор в компании. Очень хотелось бы узнать, почему это менеджер по развитию — Ларина Виктория не присутствовала сегодня на важном совещании? Вы не знали или, быть может, вам не настолько интересен рабочий процесс? — пристально смотрит новый начальник мне в глаза.

— А она тут в отчетах вся. Трудится в поте лица, — комментирует Лена.

— С вами мы уже знакомы, Елена Сергеевна, будьте добры, отправляйтесь на свое рабочее место, — приказывает Семенов, давая понять, что спуску он никому не даст.

— Станислав Эдуардович, ваш предшественник не требовал от меня присутствия на совещаниях, поэтому я и не пошла, — оправдываюсь я.

— Как же? Вы — важное звено в нашей цепи, вы должны быть обязательно на подобных собраниях. Мой предшественник потому и лишился своей должности, что не учитывал подобные моменты и считал многое неважным. Впредь прошу быть.

— Непременно, — надоедает мне эта тирада в мою сторону.

Нет, ну правда, только пришел, а уже устраивает разбор полетов. Будто я самый отстающий работник.

— Ну, и как он тебе? — снова залетает Ленка в мой кабинет.

— Отвратный — как говорит мой сын. Тиран и деспот. Теперь нам и вздохнуть будет некогда. Держись, Лена, накрылись твои чаечки-кофеечки медным тазом.

— Но каков! Высокий, стройный, красивый! А ты заметила, какие у него сильные руки?

— Я заметила его испепеляющий взгляд, и этого мне достаточно, чтобы понять, что в ближайшие дни раньше десяти вечера из офиса я выходить не буду.

— Скукота, Вика! Я ей про мужской тестостерон, а она мне опять про работу. С тобой невозможно. Ты, наконец, переключайся уже со своего Вадима, обрати внимание на окружающих мужчин, среди них есть и получше твоего бывшего.

— Все они одинаковые.

***

Как я и предполагала, в последнее время я частенько задерживаюсь на работе. Новый начальник — новые правила игры внутри компании. И хотя такая ситуация — всегда стресс для работников, мне эти изменения идут на пользу.

Я стала как-то собраннее, ответственнее, боюсь ошибиться в таблицах. Нет времени думать об измене мужа. Тут бы с работы не вылететь — распускать нюни некогда.

Правда, через месяц такой плодотворной работы я оказалась выжата как лимон. Теперь уже у меня самой возникает желание уволиться к чертовой матери. Так ведь я не доживу до следующего отпуска!

— Слышала? — залетает в кабинет Ленка.

— Что стряслось?

— Шеф всем премию выдает за успешный контракт! Здорово! Мы как раз со Славкой хотели мебель обновить в квартире.

— Не много ли ты нафантазировала?

— Сколько нафантазировала — все мое. А еще начальник наш совсем расщедрился и разрешил уйти всем на час раньше, пятница ведь. Отличный сегодня день!

— Да уж! Спасибо ему за час! Только сколько таких часов я за месяц потеряла — этого считать никто не станет.

Хотя я и не так рада всему происходящему, как Лена, но все же уйти раньше с работы хотя бы разок — приятно.

Выхожу из офиса быстрее, чтобы не было поводов кому-нибудь вернуть меня обратно, и… О, черт! Мой каблук проскальзывает в решетку ливневки и ломается у самого основания.

Стараюсь вытащить — не получается. И так и этак… Наконец, выдергиваю туфлю и понимаю, что каблук навечно остался в ливневке. Это фиаско…

— Вам помочь, Виктория Александровна? — слышу я голос Семенова.

— Нет, нет, я как-нибудь дохромаю до дома, — нелепо шучу я.

— Я вас подвезу, хромайте скорее к моей машине, — выглядывает Семенов из своего внедорожника.

Отказываться неудобно, да и ситуация, в которую я попала, складывается для меня не лучшим образом: сначала нужно дойти до своей остановки, а потом от остановки до дома, что тоже не совсем близко. Потрачу свое драгоценное свободное время, которым нас любезно наградило руководство.

— Спасибо! — благодарю я Семенова уже в машине.

Едем. Болтаем о работе. Ничего сверхъестественного, и тут…

— Можно мне вашу туфельку, уважаемая Золушка-Виктория, — вдруг останавливает Семенов машину.

— А зачем? — не понимаю я, что происходит.

— Найду замену. Не будешь же ты идти домой в таком виде. Леди так выглядеть не подобает.

Я молча снимаю с себя туфлю и отдаю Семенову. Как шеф сказал — так я и сделала, привыкла подчиняться на работе.

Через десять минут мой начальник возвращается с коробкой новенькой и баснословно дорогой обуви.

— Вы сошли с ума! Зачем? — удивляюсь я поступку Семенова.

— Захотелось.

Впервые мне кто-то покупал обувь. Да и вообще вся эта ситуация для меня казалась какой-то неправдоподобной. Так бывает?

— Спасибо, — открываю я коробку и вижу совершенно замечательные модные мюли.

— Вика, спешишь?

— В каком смысле? Домой?

— Ага.

— Да не особенно, — отвечаю, ориентируясь на свое настроение.

— Заедем поужинать в ресторан?

— Со мной?

— С тобой. Ты удивлена?

— Немного. Станислав Эдуардович, вы сейчас приглашаете меня на свидание? — называю я вещи своими именами.

— Именно так. А что тебя смущает? Я холост, ты, насколько я знаю, тоже свободна. Можем себе позволить.

— Это так, но мне еще пару часов назад хотелось уволиться, уж очень требовательны вы на работе. Да и сложилось стойкое впечатление, что я вам не совсем нравлюсь.

— Вы, женщины, в принципе народ впечатлительный, иногда без повода. Я тебя сразу приметил, если хочешь знать, и намерен склонить к служебному роману.

— Вот как? — не нахожу я что ответить.

В голове полнейший бардак. Я думаю о том, как мне себя вести с Семеновым, пытаюсь рассмотреть его с той, другой, стороны, с которой даже не пыталась рассматривать. Параллельно сравниваю его с Лариным. Они совершенно не похожи друг на друга. Правильно ли я поступлю, если приму его ухаживания?..

А вдруг Вадим вернется, а я…

Тут будто что-то щелкает внутри меня. Да как я вообще позволяю себе сейчас сомневаться? Ради кого я буду отказываться от возможности быть счастливой и жить дальше? Нет, я не строю долгосрочные планы на Семенова. Я в принципе не хочу ждать возвращения бывшего.

Пусть катится на все четыре стороны. Не прощу, даже если приползет на коленях. Он упустил свой шанс!

Я уже дома. Отлично провела время со своим начальником в ресторане. Болтали обо всем, кроме работы. Так интересно узнавать человека совершенно с другой стороны. Он не такой жесткий, как казался мне до этого. Перфекционист, но не тиран.

Проводил меня домой и поцеловал. Было приятно. Нет, не так волшебно, как первый поцелуй в шестнадцать лет, но необычно и романтично. Кроме мужа меня ведь никто не целовал. Но теперь Вадим в прошлом…

Этот вечер помог мне иначе взглянуть на мою жизнь. Можно сказать, что я, наконец, перелистнула прочитанную страницу и теперь живу настоящим.

Как же хорошо!!!

— Мам, ты уже пришла? — встречает меня на пороге Егорка.

— Ну да, как видишь.

— А у нас гости, — шепчет мне сын. — На кухне отец.

Вот те раз! Отец! Объявился значит! Спустя месяц и ровно в тот момент, когда его совсем не ждут. Словно наказание какое-то: стоило мне дать отмашку началу новой жизни, как вот он — любите и жалуйте.

— Вадим? Ты зачем здесь? — решительно начинаю я неприятный разговор.

— Не рада? Да, Викуль, я понимаю, что натворил бед, но я тебя прошу, только выслушай.

— Не буду. Я даже знаю, о чем ты мне будешь рассказывать. Старо как мир: твоя юная нимфетка дала тебе отворот-поворот. А ты теперь не знаешь, куда дальше пристроить свой… Свою пятую точку.

— Ну, зачем так грубо?

— Как заслуживаешь. Со мной разговор будет коротким. Твое место уже занято. Уходи!

— Занято? Кем? Ты что уже нашла себе хахаля?

— Не твое дело. Это моя личная жизнь, которая тебя совершенно не касается. Развод у нас на следующей неделе, я уже обо всем позаботилась, так что до встречи в суде.

Ох, как же непросто дались мне эти острые, как меч самурая, фразы. Но я стойко выдержала этот непростой момент. Дрожь в руках скрывала с помощью кухонного полотенца, которое сжимала так, что он хрустело. Дрожь в голосе маскировала грубым тоном, какого до этого от себя никогда не слышала.

— Мам, а у тебя правда кто-то есть? — спрашивает у меня сын после ухода Вадима.

— Егор, пока и сама не знаю. Может быть это начало новых отношений, а может быть и просто шанс освободиться от старого и ненужного — выбросить за борт предателей.

— А знаешь, мам, я думал, что все будет как раньше, когда отец вдруг пришел с чемоданом обратно, а потом посмотрел на него и вспомнил тот день. Он тебе не нужен.

— Ты моя надежда и опора в жизни, Егорка, — обнимаю я своего сына и понимаю, как мне с ним повезло.

Роман с Семеновым у меня так и не случился. Я поняла, что смешивать работу и личную жизнь — совершенно бесперспективное дело, да и разные мы. Я плавно вернула наше общение в рамки служебных, чем очень довольна.

Этот флирт со стороны начальника напомнил мне, что я в свои 35 лет — привлекательная женщина, способная нравиться противоположному полу, и ставить на себе крест из-за мужа-предателя уж точно мне не стоит.

Вот уж воистину: что нас не убивает, то делает нас сильнее. Я стала увереннее, интереснее и теперь готова жить на полную катушку не только ради кого-то, но и ради себя! У меня есть Я!

Не сын

Татьяна стояла на пороге дома и смотрела на калитку. Хотелось уйти на все четыре стороны, однако что-то останавливало. «Беги, пока спит, беги» — говорил ей внутренний голос, но она стояла как вкопанная.

Муж поднял на Татьяну руку. Стукнул так, что в глазах потемнело. Это случалось и раньше, но с такой силой он замахнулся впервые.

— Витя, за что? — прохрипела Татьяна, пытаясь сглотнуть подкатившийся ком слюны к горлу. От неожиданного удара не хватало воздуха, казалось, что надышаться уже не будет времени.

— За все! — отрезал Виктор и замахнулся еще раз.

Татьяна прищурилась и прикрыла руками голову. Никакие уговоры и слезы не останавливали пьяного изверга. Протрезвеет — станет извиняться, говорить, что больше бить не будет, попросит прощения, а потом возьмет заначку, купит чекушку, и все повторится снова.

«Беги, Таня, беги! Сколько можно терпеть?» — как девчонку, уговаривала себя взрослая женщина, но понимала, что раз сомневается, значит просто так не уйдет. Единственное, что ее останавливало, так это желание избавить мать мужа — Антонину Ивановну — от сына-тирана. Старая больная свекровь тоже натерпелась от своего сыночка, но у нее не было сил и возможности что-то изменить в своей несчастной жизни. Нет, ее он не бил, но и без того было достаточно издевательств и упреков от сына в сторону матери. Пенсию Виктор забирал всю до копейки, излишеств в питании не позволял да и в остальном не считался с потребностями пожилой женщины.

Татьяну свекровь защищала, как могла. Антонина Ивановна когда-то приняла невестку с распростертыми объятиями. Еще одни женские руки были так нужны в хозяйстве. Домашних хлопот хватало, а справляться с ними становилось все сложнее и сложнее. Татьяну приняли в семью без всякого приданого, но свекровь при своем небольшом достатке сделала все, чтобы обеспечить невестушке уют и комфорт, даже наряды у знакомой портнихи заказала из тех тканей, что были припасены с дефицитных времен. А чего им лежать на полках, пылиться? Такие яркие сарафаны и платья вышли — хоть в пир, хоть в мир.