Странный лес

— Ну пойдём, только если обещаешь не сажать на лопату, — попытался я сострить.

— Вначале в баньке попарю, — улыбнувшись и пытаясь попасть в мой тон, ответила она.

Улыбка у неё была хорошая, прям добрая, но чувствовалась в ней какая-то печаль, никак не сочетавшаяся с искорками, бегающими в уголках глаз.

— Уговорила, пошли.

Не отпуская мою руку, она повела меня в одной ей ведомом направлении. Со стороны мы, наверное, напоминали странную пару — военного, прибывшего на побывку к своей девушке и вдруг решившего сходить в лес за грибами, и его суженную, которая наконец нашла его в лесу и тащит к себе домой.

Оглядываясь по сторонам, я пытался найти хоть одну знакомую тропинку, но ни одной видно не было.

— Оля, а далеко твой дом от моего КП?

— Если по прямой, то километров восемнадцать, а если по тропинке, то три.

— Это как? — не понял я.

Оглянувшись и встретившись со мной глазами, Оля пожала плечами и, ещё сильней сжав мою руку, потащила меня дальше.

— А мы по прямой или по тропинке идём? — поглядывая на неё, спросил я.

— По тропинке.

— Так нет же никакой тропинки, — не успокаивался я.

— А ты приглядись.

Оля тащила меня с упорством трактора, вспахивающего целину. Иногда она касалась меня бедром, от чего мне становилось горячо, а в голову лезли всякие неприличные мысли.

Не знаю как, но мне удалось немного сосредоточиться, и я заметил, что мы действительно идём по своеобразной тропинке, только она была не на земле, а на деревьях. Примерно на высоте колена от земли на деревьях рос необычный мох. Какой-то трёхцветный, зелёный с красным и серым. Ну мох и мох, что тут такого, в конце концов, но дело в том, как он рос! Например, деревья от тебя слева и справа, а мох смотрит друг на друга на соседних деревьях, а не растёт как положено только с северной стороны. И вот ты смотришь вперёд на деревья и видишь, как эта необычная тропинка из мха тебя ведёт. Как будто кто-то прошёлся с кисточкой и то слева, то справа пометил деревья.

Потянуло дымком.

— Уже совсем близко, сказала Оля.

Я за что-то запнулся и чуть не упал. Оглянувшись, я увидел, что это была большая кость, торчащая из земли.

— Что это?

У меня опять заколотилось сердце, но уже по другой причине.

— Да откуда я знаю? — потянув меня за руку, сказала Оля.

Опять что-то ухнуло, на этот раз с треском ломающихся веток и громким бабахом, аж земля затряслась.

— Буеслав буянит, с женой что ли поругался, — пробормотала себе под нос Оля. — Надо чуть обойти от греха.

Мы взяли правей и уже через несколько минут вышли на опушку.

На поляне стояло пять домов, почерневших от времени, но явно ухоженных. Около ближайшего дома девушка возилась с каким-то скарбом, но завидев нас, пошла навстречу. Оля тут же отпустила мою руку, от чего я испытал некое сожаление. Было приятно держать её за руку.

Девушка, шедшая нам навстречу, была одета в простой холщовой сарафан, более чем подходящий для всякой грязной работы. Возраст её..., вот с возрастом была проблема, я никак не мог понять сколько ей лет. Могло быть двадцать, а могло быть и сорок.

— Здрав будь, — отвесила она небольшой поклон в мою сторону. — Оляна, здравствуй, ты Буеслава не видела случайно?

Оляной она назвала Олю. Чудно. Она вопрос задала Оле или Оляне, теперь уж не знаю, но смотрела при этом на меня.

— Здравствуй Сива. Не видела, но слышала. Лес опять валит. Вы поругались? На сей раз из-за чего?

— А, ерунда, — махнула рукой Сива, при этом не отрывая взгляда от меня.

В её глазах разгорались озорные огоньки, и я постепенно начал погружаться в них, как будто они становились всё больше и больше. Гипноз какой-то...

— Прекрати, — резко крикнула Оля, и морок развеялся.

— Извини, — сказала Сива и отвернулась.

— Пошли, — Оля дёрнула меня за рукав. — И хватит глаза пялить, — продолжила она, когда мы отошли от Сивы.

— Да не пялил я, — моё возмущение было совершенно искренним, — Да и как мне тебя теперь звать? Оля или всё же Оляна?

— Зови Оля, только не Ольга, это другое имя.

— А мне имя Оляна понравилось, — ещё раз перекатывая его во рту, сказал я.

Оно было какое-то более тёплое что ли. Более нежное и романтичное. Да вы сами попробуйте на слух сравнить два имени — Оля взяла цветок или Оляна взяла цветок. Чувствуете разницу?

Тем временем мы пересекли полянку и направились к опушке леса. Оляна снова взяла меня за руку.

— Я надеялась, что имя Оляна тебе понравится, — сказала она, чуть посильней сжимая руку и заглядывая в глаза.

— Мы что, опять в лес?

— А тебе уже надоело? — подмигнув, сказала она. — Да, нам в другое место.

Опять мы шли по тропинке, помеченной мхом на деревьях, но теперь она была видна и на земле. Ходили тут люди и довольно часто.

— Откуда эти странные тропинки взялись? — не удержался я от вопроса.

— Не знаю, но по ним гораздо быстрей можно дойти из одного места в другое. Они связывают все наши деревни.

— А почему такая же тропинка ведёт к моему КП?

— Там давно тоже наша деревушка была, но как говорят, её снесли в восемнадцатом веке. Уж не знаю почему. А тропинка осталась.

Неожиданно мы вышли к совершенно круглому озеру, окружённому лесом, на берегу которого стояли разные домишки.

— Ну вот мы и пришли, — сказала Оляна. — Ты уж извини, что я тебя обманула, но обратной дороги тебе отсюда нет...!!!

Обратной... дороги... тебе... отсюда... нет...!!!

Было такое ощущение, что я сунул голову в колокол, и с каждым словом кто-то в него бил. Голова гудела от ударов этого «колокола». Озеро, лес и домики стремительно закружились, и я оказался сидящим на траве. Со смехом Оляна повалила меня на траву и стала целовать, вначале неуверенно, но с каждым поцелуем её напор возрастал.

— Прости, прости, прости, — шептала она.

Наконец она нашла мои губы и страстно к ним приникла. Уже ничего не соображая, я не сопротивлялся.

Мир не переставал крутиться, а только ускорял свой бег. Какой-то толикой сознания я ощущал дурманящий аромат, им был наполнен воздух, и с каждым вздохом казалось, что я уже не дышу, а пью этот густой дурман. Ещё пару вздохов, и кто-то милостиво отключил сознание...

«Как же болит голова, — подумал я, когда очнулся, — я что, напился где-то до невменяемого состояния? Если напился, то где? И где я нахожусь?».

За стеной кто-то бубнил, и каждое слово отзывалось болью в моей голове. Я прислушался.

— Опять ты за своё! — бубнил мужской сердитый голос. — Не мучай ты их, всё равно ничего путного не выйдет! Они как шаг сюда делают, так в обморок падают. Дурёха ты. А ладно... Я тебе ни сват и ни брат — поступай как считаешь нужным.

— Спаси Бог, дядько Орислав, что помогли мне его домой дотащить, — говорил знакомый девичий голос.

Но откуда я его знаю? Что-то знакомое, доброе, но в то же время пугающее!

Етить колотить!!! В голове будто бомба взорвалась! Все последние часы пронеслись перед глазами с ужасающей скоростью... Вот это я влип... Секта...??? Хотя... Странная какая-то секта, да и тропинки эти странные, да и люди тоже... Одним словом чертовщина. На всякий случай я повернул голову и сплюнул через левое плечо, что вызвало новый приступ головной боли.

Скрипнули половицы, и кто-то грузный удалился. Хлопнула дверь, и наступила тишина. Это был кайф! Тишина!!! Я даже застонал от удовольствия.

— Служивый, ты как? — произнёс голос рядом со мной.

От неожиданности я подскочил, Оляна сидела на половичке рядом со мной. Я не слышал, как она вошла. Половичок был просто сумасшедшей расцветки, как будто вобрал в себя краски леса и всех ягод.

Она потянулась поцеловать меня, но я отстранился.

— Я тебе не нравлюсь? — спросила она.

Опять этот вопрос.

— А сама как думаешь?

— Извини, ну ты так напрягался, что заведут, уведут, ну я и не сдержалась пошутить, и ты мне очень нравишься.

— Офигенная шутка, а я в обморок от чего грохнулся?

— Понимаешь, тут состав воздуха немного другой, много эндемиков с галлюциногенными составляющими. С непривычки многим плохеет.

— Значит я могу вернуться обратно?

— Можешь, но без меня тропинку не найдешь. Я тебя обманула тогда, говоря о восемнадцати километрах. Мы совсем в другом месте или в другом времени. Я сама не совсем понимаю.

— Бред, — я одним словом выразил своё отношение. — Кто тебе такое сказал? Мы пришли по тропинке в лесу. Да, она немного странная, но земная.

— Я сейчас ничего не хочу обсуждать, ты теперь мой, — она обняла меня и горячо поцеловала в губы. — Обними меня, всё остальное завтра.

От неё пахло травами и ещё какими-то луговыми цветами, я хотел задать ещё много вопросов, но её нежность увлекла меня совсем в другие дали...

Тук, тук-тук, тук... В висках стучало. Что ещё за дятел тут завёлся? Я попытался сесть, и лоб отозвался резкой болью.

— Да лежи ты, дубина, — произнёс девичий голос.

Я открыл глаза и, пытаясь сфокусировать взгляд, увидел над собой встревоженное лицо Оляны.

— Оляна, что произошло?

— Что ещё за Оляна? Ты себя как чувствуешь? Голова не кружится? — спросила она.

Сильно болел лоб. Лес вокруг покачивало и явно не от ветра. Я машинально поднёс руку ко лбу, и она наткнулась на здоровенную шишку, покрытую какими-то листьями и травами.

— Да не трогай, ты, — сказала она, убирая мою руку. — Пусть ещё полежат, ты себе весь лоб расшиб, надо же под ноги смотреть!

Что тут происходит? Мои губы ещё помнили тепло страстных губ Оляны, но вот я лежу в лесу на сырой земле и ничего не понимаю.

— Оляна...!!! — я попытался сформулировать вопрос, но мысли путались.

— Да кто такая эта Оляна? Я Оля! Совсем ничего не помнишь? Мы гуляли по лесу, и ты сдуру зацепился ногой за корень и въехал головой в берёзу. Я уже часа два тут вокруг тебя прыгаю.

Превозмогая боль, я сел.

— А как же Буеслав и Сива? А дурман этот идиотский?

— «Дурман идиотский» у тебя в голове, — чуть прищуриваясь, сказала она. — На вот, пожуй этой травы, полегчает.

Я зазевался, и она сунула мне в рот пригоршню какой-то горькой травы.

Я потряс головой, отплёвываясь, от чего со лба посыпались какие-то листья и трава.

Оля что-то послюнявила и налепила мне на шишку.

— Лопух что-ли? — борясь с головной болью, спросил я.

— Сам ты — лопух!

Я точно помнил, что споткнулся о большую кость. Покрутив головой, ничего такого не заметил, зато недалеко виднелся толстый белёсый корень.

— Да, вот за него ты и зацепился, — поймав направление моего взгляда, наставительно изрекла Оля.

Я постепенно приходил в себя.

— Так мы не были ни в какой деревушке? Одна в лесу, а другая на берегу озера? И тебя не Оляна зовут?

Она покачала головой.

— Скажи ещё, что я тебя к себе затащила и зацеловала до обморока! — озорно подмигнув, сказала она.

Я вспомнил, как она меня целовала, и мне стало жарко. Щёки зарумянились, и я отвернулся.

Не может быть, чтобы мне всё это привиделось! Я посмотрел на часы. К семи утра мне, как штык, нужно быть на моём дежурстве.

— Проводи меня обратно — с меня на сегодня хватит прогулок.

— Ну пошли, бедовый... — сказала она, приобняв меня за талию.

Мне опять стало жарко.

— Да не лапай ты меня, сам дойду.

— Ой, ой, ой!

Оля показала язык, но меня отпустила.

К пяти утра мы добрели до моего КП, голова практически прошла, и лишь только большая шишка напоминала о ночных приключениях.

Оля помахала мне рукой и, одарив лучезарной улыбкой, растворилась в лесной чаще. В тайне я надеялся, что она меня поцелует на прощание, но она обошлась без этого. Немного разочарованный, я побрёл в свой вагончик, нужно было поспать пару часов.

Я не стал раздеваться и, бухнувшись на лежанку, закрыл глаза, и тут же перед мысленным взором возникла Оля, она улыбалась и смеялась, шутливо прячась от меня за деревья. Её сарафан развивался и, цепляясь за ветки, немного обтягивал её фигуру, проявляя соблазнительные подробности.

На душе было хорошо и тепло. Засыпая, почувствовал уже знакомый дурманящий аромат. Я сел на лежанке и стал принюхиваться. Да, он мне не приснился, и пахло от меня. Обыскав все карманы, я ничего не нашёл, но, заглянув за пазуху, я замер, там лежал маленький лиловый цветочек, и этот запах шёл от него. Я осторожно достал его и поднёс к лицу, вдохнув его запах. В ту же секунду вагончик завертелся, и я почувствовал дурноту. Отдёрнув руку с цветком, я добрался до двери вагончика и выбросил его на улицу. Закрыв дверь, я запустил ФВУ (Фильтровентиляционная установка). ФВУ предназначена для защиты экипажа на случай химических атак и ядерных инцидентов, она моментально обновила воздух в вагончике, и я почувствовал облегчение.

Откуда у меня этот странный цветок, если мне всё привиделось? Что, чёрт возьми, происходит?

Спать хотелось уже нестерпимо и, оставив все вопросы на завтра, я провалился в сон.

Меня разбудил стук в дверь вагончика. Даже не стук, а кто-то упорно пытался её выбить.

Открыв дверь, я увидел перед собой какую-то женщину с перекошенным лицом.

— Я тебя просила не гулять с ней по лесу? — выпалила она.

Глаза её горели каким-то безумием, и я даже отстранился.

— Я тебе говорила, не разговаривать с ней? — сказав, она схватила меня за руку.

— Господи, это кто ещё? — пронеслось у меня в голове.

— Ты кто? — спросил я, делая шаг назад.

С головой было что-то не то. Вроде знакомое лицо, но какое-то чужое...

Я отступал всё дальше вглубь вагончика, но она, не отпуская мою руку, начала подниматься по лесенке вслед за мной.

Это был какой-то фильм ужасов — смелый мужчинка противостоит вампирам женского рода... А они всё наступают и наступают... Может это сон? Она дёрнула меня за руку, и я, приложившись головой к выступающему углу, понял, что совсем не сплю.

Примерился залепить ей хорошего «леща», но тут луч проснувшегося солнца коснулся её головы, и я узнал Маринку!

Господи, что с ней стало? Волосы стоят колтуном, глаза безумные, рот перекошен, сарафан и обувь в какой-то грязи... Куда делся весь шарм?

— Маринка, что с тобой случилось?

После моих слов в ней как будто сработал неведомый переключатель, из глаз ушло безумие, и она рухнула в мои объятья, заливаясь слезами.

— Я думала, что тебя больше никогда не увижу, — выдавила она через слёзы.

Ну не верю я женским слезам, тем более от малознакомых девушек.

— Ты тут как оказалась?

Она потянулась меня поцеловать, вытягивая губы «уточкой», но я отстранился. Ох вру, ну какой служивый откажется от девичьих поцелуев? Поцелуй был горячий, но какой-то не такой — как по принуждению.

— Что-то не так? — спросила она, почувствовав моё настроение.

— Да всё не так!

Сейчас, глядя на неё, я не мог себе представить, что раньше общение с ней доставляло мне удовольствие. Что же не так?

— О чём ты? Тебе Оля что-то сказала? — она опять схватила меня за руку.

— Тебя что-то беспокоит? — я решил перехватить инициативу. — Откуда ты узнала, что я встречался с Олей?

В её глазах опять начал разгораться безумный огонь!

— Я знаю, мне сказали, — воскликнула она, и в голосе прорезались нотки истерики.

Я что, нарушил какое-то табу или что? Ну никак я не мог понять причину такой истерики...

— Видеть тебя не хочу, — ею снова овладело безумие.

Выскочив из моего вагончика, она унеслась прочь.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!!!

Я опасливо выглянул из вагончика. Если утро такое, то страшно подумать, каким может быть вечер... Оглянувшись вокруг, я ничего подозрительного не заметил, даже цветка нигде видно не было. Занималась заря. Маринка бегом из посёлка что-ли бежала сюда? Чудно всё, хотя на каком слоге ударение поставить? Однозначного ответа я не нашёл и решил, всё же, считать всё, что со мной произошло за последние сутки чУдным. Настроение сразу улучшилось.

А в 7:15 раздался звонок кардинально изменившись не только моё настроение, но и ход дальнейших событий.

Глава 3

Мне позвонил командир нашей роты связи и «обрадовал», что я должен заступить дежурным по связи нашего полка, т.к. дежурный офицер заболел и заменить его некем. Вот радость то...

— И вот ещё что, — отчеканил он, — на КП приедет проверяющий из штаба армии и обязательно посетит наш пункт связи в бункере, где ты будешь нести дежурство. Чтоб там было всё в порядке! — Ты меня понял?

Да понял я, понял. Вот засада...

— Так точно, — вслух произнёс я.

Не было у бабы забот, купила баба поросят...

Теперь понятно какая «болезнь» у дежурного офицера образовалась...

Ну мы тоже не лыком шиты, была у меня одна мысля — и я начал её обдумывать.

Надо сказать, что наш бункер насыпного типа был построен ещё в сталинские времена, и сделан он был на совесть. Как-то я получил отпуск на две недели за то, что пробил для ввода нового кабеля внешнюю стену толщиной пятьдесят сантиметров и отверстие диаметром двадцать сантиметров. Тот, кто был в армии, знает, что получить отпуск — это из области фантастики, и было за что. Стены были сделаны из высококачественного бетона вперемешку с гранитным щебнем. Я вначале пробовал бить кувалдой, но она отскакивала, как от резиновой стены, не причиняя никаких повреждений. Пришлось взять лом, и уже им долбить. С каждым ударом маленькие кусочки гранита разлетались в разные стороны с космической скоростью и снопом искр. Время было летнее и приходилось работать с голым торсом. Уже через 5 минут такой работы грудь покрылась отметинами от гранитной крошки, и многие ранки стали кровоточить.

— Фигня война, главное манёвры, — пробормотал я себе под нос, продолжая долбить, и при каждом ударе отворачиваясь от летящих осколков, чтобы не повредить глаза.

В ту пору никаких закидонов за Маринкой ещё не замечалось. И вот однажды, увидев меня всего потного, с голым торсом с кровоподтёками, долбящего ломом дырку, она как с ума сошла.

Подскочила ко мне и стала платком протирать мне грудь, собирая выступившие капельки крови. От неожиданности я немного опешил...

— Маринка, привет! Ты чего?