Шанс на выживание

– Ненавижу сигареты с фруктовыми вкусами, – спокойно выдохнула Изабелла слова вместе с сигаретным дымом. – Ничего против не имею, можешь курить, что хочешь, но это отвратительно.

Виолетта бросила окурок на землю и затушила острым носом сапог. Затем серьезно ответила:

– Поведу я, садись.

– Я сомневаюсь, что мне надо ехать дальше, – слегка растерявшись, заявила Изабелла.

После этого она еще раз развернулась вперед и устремила сосредоточенный взор на пасмурное небо. Виолетта выпрямилась и, спрятав руки в карманах плаща, печально бросила:

– Не думаю, что тебя это спасет.

– В смысле? – резко обернувшись, спросила Изабелла.

– Белла, я тебя знаю много лет и я верю, что твоя бабка неспроста так хочет тебя достать, – с грустью ответила она. Они посмотрели друг другу в глаза, и Изабелла вдруг заметила искреннюю обеспокоенность в глазах попутчицы. – Тебя нужно спасать. Ты же совсем не стремишься жить, с каждым приходом к тебе я видела, что твое состояния ухудшается.

Изабелла негромко хохотнула, хотя лицо не выражало веселья вовсе. Напротив грустные, черные глаза стали более задумчивее, чем всегда. Ее фигура, словно спасаясь от чего – то неведомого быстро скрылась в машине. Оказавшись на водительском месте. Изабелла уверенно повернулась ключ зажигания и дождалась пока Виолетта не присоединиться. Когда они обе оказались в машине, Изабелла начала движения, мягко выехав на трассу.

– А у тебя есть муж, дети? – с наигранной заинтересованностью поинтересовалась Изабелла у попутчицы, не отвлекаясь от лицезрением впереди дороги.

– Нет, – равнодушно ответила ей Виолетта. – Я к этому не стремлюсь.

– Значит, ты тоже должна подумать, что с тобой не так, – резко высказалась Изабелла.

Ей никто не ответил, вдруг тишина замерла в пределах железной, автомобильной коробки. Она неожиданно проявилась, словно очередной попутчик Изабеллы, попутчик, который решил прекратить разгорающийся конфликт между девушками. Капли дождя стали крупней и чаще забарабанили по лобовому стеклу, крыше, корпусу машины. Стало совсем темно, хотя день только зарождался. Шел девятый час дня, они плелись за машинами, которые снизили скорость на максимум, пробираясь сквозь неугомонную стену проливного дождя. А в машине было тепло, сухо и тихо. Они, несмотря на все предупреждения, двигались на встречу с неизвестностью. Как еще можно назвать старушку, которая много лет назад была ей родней родной матери, но теперь стала жутко чужой?

В конце их путешествия, в отдаленной, практически заброшенной деревне не было дождя. Зато сильный, пронизывающий ветер залез под тоненькую курточку Изабеллы и заставил ее съежиться, обнять саму себя покрепче. Однако не только ветер заставил ее кости дрожать. Родные, до боли места предстали перед ней постаревшими и убогими. Как только она подъехала к деревне, почувствовала дискомфорт. И не только от бедности и захудалости деревни, сама атмосфера в этих местах показалась ей тяжелой и гнетущей. Мрачные, убогие домики, будто уже давно поникли и смиренно ждали, когда полностью сровняться с землей. Земля почернела, деревья облысели. Почерневшая листва под ногами говорила о недавней нарядности деревьев, но довольно скоро даже для поздней осени они скинули свои наряды, словно не в силах держать на своих плечах хоть грамма лишнего веса.

Изабелла мягко подъехала к домику из детства по сухой, разбитой множеством другого транспорта земле. Не решаясь выйти наружу, Изабелла в машине через лобовое стекло разглядывала большой, светлый дом со старыми деревянными вставными на окнах. Перед глазами замаячили воспоминания с детства, сердце слабо сжалось, дыхания вдруг оборвалось. Через мгновения Изабелла снова задышала, когда Виолетта взяла ее за руку, тогда девушка с трудом смогла вынырнуть из задумчивости. Медленно развернувшись к попутчице, Изабелла наткнулась на озабоченное, бледное лицо молодой девушки рядом. Вероятно, и Изабелла не радовала мимикой, потому что неожиданно осознала, что теперь в ловушке и все бессмысленно.

– Ты слышишь пение? – почему – то шепотом поинтересовалась Виолетта у нее.

Они одновременно повернули головы вперед.

Через лобовое стекло, они всматривались в крепенький, но старенький домик перед ними. У домика расстелился небольшой почерневший сад с засохшими кустами цветов. До ушей Изабеллы донеслось четкое, протяжное пение, напоминающее церковное. От этой песни по телу Изабеллы пробежали острые, холодные мурашки и больно ударили в ноги. Ей захотелось немедленно выбраться из машины и пройтись, чтоб избавиться от неприятного дискомфорта.

– Кажись, бабка все – таки померла, – обратно шепотом изложила свои доводы Виолетта. – Похоже на отпевания…

Не выдержав гнетущей, странной атмосферы Изабелла открыла дверь машины и высунулась наружу. Свежий, ледяной ветер заставил ее фигуру трястись, как осиновый лист на ветру.

– Господи, как же холодно! – неосознанно выплюнула Изабелла, стараясь провалиться в водолазку с головой.

Отсутствие шапки на голове в данный момент ей показалось испытанием на прочность ее иммунитета.

– Конечно, здесь же речка рядом, – сухо заметила Виолетта, когда тоже вышла из автомобиля и отошла на пару шагов, разглядывая небольшую речушку в десяти метрах от дома.

Изабелла удивленно подняла вверх брови, неторопливо шагая к воде. Ее черные глаза расширились, они наполнись едва скрываемым волнением. Виолетта пошла за ней следом, той казалось, совсем не было холодно. Шла она уверенно, почти вразвалочку, с любопытством оглядываясь по сторонам. Однако на лысой, расписной черепушке появилась гусиная кожа, а полы расстегнутого плаща яростно трепались на ветру все наровясь вернуть ее назад.

– Этой речке здесь не было, – тихо припомнила Изабелла, когда они приблизились к берегу.

– Нам стоит зайти в дом, – настояла серьезно Виолетта. – Это пение сведет меня с ума.

Пение и, правда добавляло некой мрачности и безысходности в сложившуюся ситуацию. От тональности голосов становилось не то чтоб жутко, а как – то погано на душе. Словно под веществами Изабелла ощущала себя в этой грязной речке, погрязшей в ней по самую голову. И вероятно Виолетта ощущала то же самое. Но оглушительный, громкий шум заставил их одновременно вздрогнуть и автоматически развернуться на звук. Тут же глаза девушек расширились в геометрической прогрессии, ведь громкие звуки продолжались. Металл ее машины беспощадно уничтожался под воздействием неведомой силы. Словно огромные, мощные кулаки лупили по ее новенькой иномарке.

Все происходило очень быстро, голос совсем пропал. Изабелла лишь взирала на это непонятное, устрашающее безобразие и глотала воздух, словно рыба, выброшенная на берег из речки неподалеку. Виолетта громко запищала и двинулась в сторону груды железа на место их недавнего вполне приличного транспорта. Некто был сильнее и быстрее, потому что их автомобиль резко покатился, все еще прогибаясь под неведомой могучей силой и превращаясь в большой, железный мячик. Вскоре он громко слетел в речку и быстро исчез под водой. Истерический крик Виолетты и протяжное пение вдруг стало таким будничным и логичным. Изабелла стояла и смотрела на подругу, на их транспорт, стремительно уходящий под воду. Глаза редко моргали и увлажняли глаз, и это моргание стало какое – то замедленное, сонное. Ее худощавая фигура не сдвинулась с места, а ноги стали ватными и будто не своими вовсе. Ей хотелось ими пошевелить, убедиться, что они функционируют, они есть, однако внимательно вслушивалась только в далекий, мужской голос в голове, который все твердил мягким, уверенным баритоном:

– Приветствую тебя хозяйка, я так долго тебя ждал. Знакомимся? Меня можно звать просто, Джин.

Глава 3

Мрачные, полные безнадеги и скорби картинки из сна воочию предстали перед Изабеллой. Гроб, в котором лежала ее хорошо сохранившейся бабка в готическом платье с белым воротничком, снова и снова стремился возвратить ее сознания в отчаянную веру, что она спит и все произошедшее с ней этим утром ей снится. Изабелла вскоре проснется в своей новой, широкой кровати в любимых шелковых, черных простынях, пройдет сонная до холодильника за затемненной бутылкой пива в стекле и забудет о неприятных снах, как только первый глоток слабоалкогольного, сильногазированого напитка попадет ей в пищевод. Однако позднее она заметила, что этот сон немного разнится с предыдущими.

Теперь вокруг гроба столбилось много людей в черном, они завывали грустную, навевающую Изабелле лютый ужас песню. Чувства внезапно возникшей дереализации слегка облегчила ее мучения. Она разглядывала своими черными глазами комнату и видела в небольшую щелку между людьми знакомое бабушкино лицо. Оно практически не изменилось, его только слегка тронула старость. Осунувшейся, бледное лицо с вполне молодежным, идеальным макияжем несильно контрастировало с редкими морщинками на лице родственницы. Черные, блестящие волосы, уложенные по бокам, напомнили ей о Белоснежке. Показалось, что та красотка из сказки никогда не была разбужена, так и состарилась в гробу. А рядом люди, гномы, которые успели дорасти до вполне сносного роста и тоже состариться, ведь большинство из «певцов» выглядели уже глубокими стариками.

Девушки замерли у входа в дом и долго соображали не в силах вымолвить и слова, более того, они уже зашли в этот сюрреалистичный эпизод уже знатно шокированными и испуганными. Их транспорт на их глазах почти пару минут назад уничтожился невидимой силой и под этой же самой волей только что отправился в речку и исчез под толщей мутноватой, холодной воды. Что ж, нечто неизвестное, неведомое и могущественное даже не церемониться с ними. Создавалось четкое впечатления, словно они оказались в фильме ужасов, и попали сразу в середину, миновав начало.

Нечто слабенько подтолкнуло ее вперед, Изабелла едва не упала, но все же двинулась с места и сделала пару шагов вовнутрь комнаты. Она настороженно обернулась к Виоллете стоящей у порога, полностью татуированная, лысая девушка в кожаном плаще заинтересованно рассматривала толпу. Ее зеленые глаза выражали замешательства и неслабое любопытство. Белла так и не встретилась с ними, ее начало слегка подташнивать от непонимания и нескончаемого напряжения.

– Да кто же меня сейчас толкнул!? – с психом резко выплюнула она, осматривая виды за спиной, стараясь выхватить взглядом этого неуловимого шутника.

От своего, знакомого голоса она слегка расслабилась, но затем пение резко оборвалось, ее голова вернулась вперед. Обратно уровень тревоги стремительно стал повышаться. На нее устремились предположительно несколько десятков глаз. Круг разомкнулся, неизвестные выстроились в две шеренги, посередине все еще стоял гроб с ее бабушкой. Но теперь ей предстала родственница в совсем другом обличие. Она словно за мгновения состарилась до предела. Теперь там лежала настоящая старушка все в том же готическом платье с белым воротничком и с мрачным, преимущественно в темных тонах макияже, но только помада, тени, подводка, тушь, тональный крем и все другое утопали в глубоких морщинах.

– Белла… – появился неуверенный возглас из толпы. Затем появилась и хозяйка этого голоса, она сделала пару шагов к ней, и Изабелла встретилась с серыми, слегка выцветшими от старости глазами. Они взирали на нее сочувственно, но в тоже время радостно. – Я не смогла тебя найти и сообщить, что твоя бабушка умерла две недели назад.

– Две недели назад? – появился из- за спины удивленный голос Виоллеты. – Тогда почему ее не похоронили?

Состарившееся гномы оказались всего лишь соседями и знакомыми бабушки. И это множество стариков и старух разумеется, когда увидели ее попутчицу, стали пристально, удивленно ее разглядывать. Некоторые лица перекосились в ужасе и даже отвращении. Тех вероятно смущал вид Виоллеты намного больше, чем мертвая старушка, пролежавшая целых две недели в своем доме.

– Мы ее хоронили уже два раза, – ответила, понизив голос до предела, все та же пожилая женщина с выцветшими глазами. Отвечала она Виоллете, но смотрела же женщина на Изабеллу, все так же, с состраданием и легкой грустью. – Но как я вижу, ждала она внучку и сама ее отыскала.

Вдруг все остальные гости дружно принялись выходить из дома, обходя Изабеллу и Виолетту, как прокаженных. Опустив головы, те двигались вперед, на выход, обминая прибывших. Больше песен они не собирались петь и вообще не понятно, зачем голосили. В комнате вскоре остались только трое и гроб с мертвецом. Однако Изабелла чувствовала незримое присутствия еще кого – то. И чувствовала она его спиной, каждой клеточкой тела. Казалось, что волосы из хвоста ощутимо электризуются и тянуться назад. Она тяжело выдохнула и очередной раз обернулась.

– Признал хозяйку? – весело поинтересовалась незнакомка и едва заметно улыбнулась. – Катерину вечером закопают, наконец, она сможет обрести покой.

– Вы говорите загадками, нам ничего не понятно, – нервно выговорила Виоллета, приблизившись немного вперед. – Нашу машину смяло в лепешку и утопило в речке…

– Правильно, это чтоб Изабелла не уехала, – с умиротворенной улыбкой на лице пролепетала старушка. – Мать зря тебя ограждала от неизбежного, – обратилась она серьезней к Белле. – Теперь тебе естественно ничего не понятно.

– Кто он? – наконец приобрела слабый голос Изабелла. Ее длинный, бледный палец, подрагивая, указал за спину. – Он… джин?

Старушка перевела настороженный взгляд на Виолетту.

– Вам, девушка… – обратилась она к попутчице Изабеллы аккуратно.

– Виолетта, – приветливо представилась та.

– Виолетта вам лучше возвращаться обратно в город, – продолжила мягко повествовать старушка. – Как видите, в нашей деревне все довольно скучно.

– Я бы так не сказала, – ободрено ответила в свою очередь девушка. – Изабеллу будут искать в городе. Я ее не оставлю.

– Спасибо, – с вымученной улыбкой поблагодарила Белла.

– Тогда Изабелла должна дать разрешения, на то, что вы станете свидетелем нашего разговора, – старушка вопросительно заглянула в глаза Белле.

А той вдруг стало не по себе. Ее не оставляло осознания, что к ней прикрепился некто могущественный и вероятно не светлый и добрый, поэтому посвящать кого – то в такое было совсем небезопасно.

– Виолетта, ты готова? – глухо поинтересовалась Изабелла, посматривая на попутчицу через редкие щели в длинной челке. – Это может быть небезопасно.

– Ты еще спрашиваешь? – недоверчиво переспросила ее Виолетта. – Разве по мне не видно, что ради боли и адреналина я готова на все?

Изабелла не смогла сдержаться и улыбнулась. Ей было страшно и страшнее всего ей казалось, остаться со всем этим наедине. Эта бесстрашная, любопытная, странная девушка сама не представляла, что была своеобразным костылем для ее ранимой натуры. А кто внезапно не станет ранимым, когда некто неизвестный и невидимый притаился за его спиной?

– Тогда подождите меня на кухне, – хмуро попросила Изабелла Виолетту и старушку. – Я хотела побыть немного с бабушкой.

Пожилая незнакомка кивнула, подошла к Виолетте и, схватив ее руку, потянула за собой к межкомнатной двери. Изабелла осталась совершено одна, хотя не могла на сто процентов это утверждать, ведь одинокой себя не чувствовала. Прислушавшись к себе, своим ощущениям, эмоциям, она точно признала, что за ее спиной совсем не пусто. Пришла мысль задать вопрос. Но услышать ответа больно уж не хотелось. Ее слегка потряхивало от волнения и тревоги.

Она попыталась сосредоточиться на бабушке, все – таки ей предстояло попрощаться с ней в последний раз. Вдруг пришла на ум догадка, что именно бабушка сейчас стоит за спиной. Поверив в это, Белла практически успокоилась. Она уверенно шагнула вперед, подошла к гробу и нерешительно потянулась к руке мертвеца. Пару секунд замешательств замедлил прикосновения к усопшей родственнице, но все же Изабелла едва коснулась ее и сразу же одернула руку. Ледяная, бледная кожа мертвеца словно обожгла ее. Белла зажала поврежденные пальцы в другой ладони и решила, что с нее хватит. Почему – то нервы сдали именно сейчас, ее ноги резво зашагали к выходу из дома. Она, смело миновав проход, выбежала на улицу. В следующие пять минут Изабелла бежала, не разбирая дороги. Над ней висело пасмурное небо, потемнело, хотя вечер только едва начался. На улице было устрашающе пустынно, она не встретила не одного живого человека. Они бежали вдвоем, тьфу, одна. Или нет?

Изабелла остановилась, сбивчиво дыша. Сдирая глотку рванным, диким дыханием, она закрутилась, всматриваясь в мрачные, безжизненные, осенние пейзажи. Через несколько кружков вокруг себя, она расширенными от ужаса и непонимания глазами заметила берег речки и резво двинулась к нему. Сквозь нескончаемый ужас, густо растекающейся по ее жилам, чувствовался прорывающийся в душе гнев. Он грозился вырваться наружу жгучим желанием несмотря ни на что увидеть собственными глазами того, кто поселился за ее спиной.

Она тащилась вперед, ноги ныли от непривычки к таким физическим нагрузкам и ослабли до дрожи в коленках. Речка оказалась рядом довольно скоро, опустившись на колени, Изабелла уставилась на свое отражения и… увидела его. Над своей головой она разглядела незнакомый мужской силуэт. Однако рассмотреть его внимательней ей не удалось, ведь неизвестно откуда маленький камушек упал в воду, вызвав при этом резкое вздрагивания фигуры девушки. Она испугалась, но даже не моргнула, отражения стало нечетким, при этом Изабелла была уверенна, что тот некто слегка приподнял уголки губ. Но, тем не менее, легкое черное облако окутывало их обоих. Она была уверенна, что этот мрачный, черный дымок шел от незнакомца за ее спиной. Потом она вспомнила, что именно злые, недружелюбные сущности могут иметь такой шлейф. Ей стало до чертиков страшно, она тяжело сглотнула слюну и попятилась на корточках спиной назад. Выглядевшая совершенно спокойной и собранной Белла присела, подвинув ноги сложенные в коленях под себя и крепко обхватив их руками. Шестеренки тяжело крутились в ее затуманенном ужасом и непониманием мозгу. Она хотела подумать, хотела понять, осознать и наконец, начать бороться. Ее тело стало трястись уже более ощутимо, послышалось постукивания зубов друг об друга. Непонятно от чего, от холода или страха.

Вдруг страх снова сменился на гнев и ярость. Изабелла встала, ее руки сжались в кулаки, она смело быстрым шагом направилась обратно в дом. При этом, не прекращая ощущать того невидимого, злого духа за спиной. Он словно подталкивал ее к страшному и мерзкому поступку. По крайней мере, не противился, он был рядом, будто слился с ней, Изабелле оставалось всего лишь привыкнуть к нему. К ощущению, что отныне ее тело и душа не принадлежит теперь только ей. Но не удавалось,… не удавалось привыкнуть, смириться. От присутствия этого некто Изабелла чувствовала только злость и раздражения. Эти ощущения были настолько сильными, можно сказать всепоглощающими, что она вовсе перестала чувствовать страх, напрочь прекратила бояться. Она шла уверенно, даже напористо и чернота в глазах, казалась, полностью поглотила ее зрачки. Теперь она полна, полна злом, ведь теперь оно поселилась в ней.

Как только Изабелла перешагнула порог, вцепилась опасным взглядом в мертвеца в гробу, который уже скорей всего напоминал древнюю мумию, чем ту хорошо сохранившуюся старушку, что представилась ее взору, как только она первый раз переступила этот проклятый порог. Кости прятала иссохшая, морщинистая кожа, в глазницах той совсем опустело, шикарные, черные волосы поседели и едва держались на лысой, сероватой черепушки. Казалось, стоит только дотронуться до тела, и оно рассыплется пеплом прямо в руках. Однако когда Изабелла яростно схватила мертвеца за горло, тот был еще крепким, но легким. Без труда вынув труп из гроба, Изабелла стала наносить мощные, уверенные удары той прямо на полу. Кости податливо прогибались под ее кулаками, воспроизводив соответствующие звуки ломающихся тончайших, трухлявых костей. Довольно быстро хрупкая мумия престарелой ведьмы превратилась в груду мельчайших кусочков в черном, готического стиля платье с белым воротничком. Вскоре ее насильственно оттащили за куртку назад, и едва устояв на ногах, Изабелла недоверчиво смотрела на свои окровавленные руки на уровне своего лица. В голове послышался звонкий, мужской смех, он же помог Белле прийти в себя и ужаснуться своим действиям. Холодный пот казалось, выступил со всего ее тела одновременно, стало холодно, мерзко от самой себя и до чертиков страшно.

– Это была не я, – еле слышно шепнула Изабелла, рассматривая свои побитые, трясшийся ладони.

Из – за спины показались уже знакомая женщина с серыми глазами и Виолетта, которая вероятно и прервала зверские избивания внучкой труппа своей родной и некогда любимой бабушки.

– Да, ты уже себе не принадлежишь, – с сочувствием в голосе подтвердила ее слова старушка. – Виола, – мягко обратилась она к ее татуированной подруги, словно они уже стали родными. – Нам лучше не оставлять ее одну.

Виолетта легонько приобняла Изабеллу и повела в сторону кухни.

– Надо обработать раны и выпить успокоительного чаю, – слегка взволнованно настаивала она, продолжая неторопливо провожать Изабеллу вовнутрь.

Белла почувствовала слабость и полное опустошения внутри. Она как – то кадрами примечала, как парочка женщин промывают ей раны на руках, как бинтуют, как ее сажают на один из стульев и как Виолетта ложечкой заливает чай в ее онемевший рот. На автоматизме проглатывая очередную порцию успокаивающего напитка, Изабелла каждую минуту уверяла себя, что это не сон, но она должна проснуться. Вдруг в голову вплыли воспоминания ее любимой работы, салона и тихие, спокойные будни в нем. От таких припоминаний стало еще более тошно на душе, кто – то ей подсказывал внутри, что это останется в прошлом, которое теперь не вернешь.

– Белла, то, что теперь с тобой, не опасно для тебя, – серьезно сообщила ей старушка, серыми глазами ловя ее испуганный, растерянный взгляд. – Это твой дар, это твой раб. Ты должна смириться и примириться с ним и тогда ты будешь им управлять, а не он тобой. Знай, это ты ему нужна, а не наоборот.

Вскоре знакомая незнакомка исчезла. На старенькой, но чистенькой и уютной кухоньке остались только они вдвое. Или втроем?

– Тогда нам нужно узнать друг друга получше? – спросила про себя Изабелла своего раба или дара или… короче она стала напряженно ожидать ответа.

И он не заставил себя ждать.

– Я уже представился. Можешь звать меня Джин, – ответил ей знакомый, мужской голос в голове. – По нраву, я слегка нервный и вспыльчивый, поэтому будь аккуратней.

– Его зовут Джин, – произнесла вслух Изабелла и немигающе уставилась на рядом сидящую Виолетту. – Я даже видела его, какой – то мужик.

– Наконец – то у тебя появился мужик, – ободряюще подхватила Виолетта и они весело рассмеялись.

Как странно постоянно кого – то чувствовать рядом, Изабелла к этому не привыкла. Особенно ночью. Она любила и ценила одиночество, только так она чувствовала себя в безопасности и комфортно. Теперь же она несколько часов не может заснуть, не может сомкнуть глаз. И не понимала, как это возможно, когда за ее спиной невидимое, могущественное существо, которое не может априори понести наказания за любой вред другому живому существу. Однако она же знала. Нет, вернее ей сказали, что это она нужна ему, поэтому никакой физический вред нанести ей стремятся. Скорей всего наоборот, джин будет защищать, и беречь ее тушку, как нечто самое ценное. Она же теперь не просто сосуд для своей души, а и обиталище для духа. От этого осознания ей стало дурно, так сильно стало дурно, что Изабелла больше не могла лежать и встала.

Виолетта спала в соседней комнате, поэтому Изабелла осторожно прикрыла за собой дверь и, стараясь потише ступать, прошла на кухню. Темнота, разбавляемая светом полной луны с двух больших окон, оказалась достаточной, чтоб, не боясь где – то перецепиться ходить по коридорам. Мимолетно заглянув в холодильник, Изабелла взглядом отыскала ранее вытащенный Виолеттой из ее сумки коньяк в миниатюрной алюминиевой фляжке. Перед сном, ее попутчица достала ту из сумки, отпила несколько глотков из нее и, скривившись тому, что алкоголь оказался, чуть ли не горячим, положила его в холодильник остыть. Схватив алкоголь, Изабелла залпом осушила миниатюрный сосуд, села за стол и тяжело выдохнула. Пустая фляжка бесшумно улеглась бочком на стол, а обреченный, несчастный взгляд замер на белоснежной, ажурной скатерти.

Незримое присутствия Джина за спиной ощущалась так явно, что даже раздражало. Крепкий алкоголь практически мгновенно добрался до головного мозга, все поплыло перед глазами. Усталость и сильный стресс позволили алкоголю ее немного расслабить и открыться всем мыслям сразу. Они поверхностно зажимали ее нервную систему в тески, практически не заметно, но ощутимо. В полной тишине Изабелла к своему ужасу осознала, что ей стоит подумать, как жить дальше. Она все еще не могла избавиться от мысли, что не остается всего лишь здесь ненадолго в гостях. И даже больше, Изабелла всем существом не могла принять мысль, что в этой глуши ей придется застрять надолго. А возможно навсегда. От этого вывода в голове зашумело, а поджилки затряслись, словно от холода. А как же? Ее словно ледяным душем окатило.