Грузчики в стране гоблинов

– Вы про чудовищ помните? – вздохнул я. – Какое-никакое укрытие на первое время у нас будет. А дальше – найдём что-то получше. Или шалаш соорудим.

Спор затих, потому что в этот момент пошел дождь. Он не просто пошёл – он сделал предупредительный залп из крупных капель, а потом рухнул с неба струями.

* * *

Ливень мгновенно промочил нас до кожи – волосы, футболки, штаны… всё буквально за несколько секунд стало мокрым, хоть выжимай. По открытым участкам тела потекли прохладные струйки. Они щекотали кожу, пытались залить глаза и попасть в рот, затекали за шиворот и в трусы. К счастью, было тепло. Но не настолько тепло, чтобы гулять в насквозь промокшей одежде.

Наш диспут по поводу жилья мгновенно прекратился, мы резво сбегали за своими вещами и втиснулись в найденный мной пустотелый ствол. Не забыли прихватить и почти доделанное оружие, которое мастерили. Я и собранные мною дрова прихватил – жалко было бросать результат своего труда.

На пол бросили куртки, расселись на них. Ноги поджали, чтобы не мешать друг другу.

За нами внутрь хотела пробраться и Нюська, но глянула в какой мы тесноте, и постеснялась. Осталась снаружи, перед входом.

Мокрую кожу холодило. Валерка чихнул.

– Может, освободим посередине местечко, костёр разведем? – предложил я.

С огнём мне стало бы уютнее. Без него внутри дерева почти темно. Да и просушить одежду хоть немного попробовали бы.

– Да ну… – недовольно пробурчал Ромка. – И так не холодно.

– И места мало, – присоединился Витёк.

Скоро поток воды с неба притих, из ливня превратился в обычный дождь. Мы сидели в полутьме, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

Сквозь шелест листьев под каплями я услышал новый звук. Писк комаров.

8. Неожиданная опасность и первый успех

Хлопнул ладошкой по шее и выматерился Валерка. Скоро хлопнул ладонью себя по плечу Ромка. Дальше уже я почувствовал, что на кожу щеки усаживается нечто мелкое. Хлопнул. Глянул – между пальцами обнаружился смятый трупик насекомого. С виду – обычный комар, только в черно-белую полоску поперек брюшка.

– Твою мать!.. – осознал я новую опасность.

– Чё? – подал голос Ромка. Остальные просто смотрели на меня выжидающе.

– Мы в джунглях. Тут комары…

– Петрович, серьезно? – не утерпел Ромка, попытался съязвить.

– Ещё как серьёзно! Ты думаешь, почему в джунглях живет так мало людей? Климат для сельского хозяйства – лучше некуда, полезные ископаемые в некоторых местах горами лежат, а людей мало?

Я продолжил:

– Из-за комаров.

– Гонишь!

– Серьёзно. Из-за комаров и тропических лихорадок, которые они разносят. О малярии слышали? – все кивнули. – Так вот, она – самая безопасная среди них. Хотя и самая распространённая.

– Давайте костёр разведем! – тут же сообразил Ромка. – Они дыма боятся.

Костёр мы, конечно, развели.

Затащили внутрь собранные мной сучья, слегка мокрые, но только по поверхности, водой пропитаться они не успели. Из трухи, оставшейся на полу внутри нашего укрытия, наковыряли на растопку сухих щепочек и листьев, занесённых внутрь ветром. С помощью зажигалки и бланка накладной, завалявшегося в кармане, разожгли небольшой аккуратный костерок.

Около огня стало уютнее. Спокойнее. Все расслабились. Стали снимать мокрые футболки, выжимать их, сушить, держа перед огнем.

– Вообще, дым нас от малярии не спасёт, – испортил я всем настроение. – Кого-то уже покусали, остальных покусают позже. Не будем же мы всю жизнь тут прятаться, рядом с костром.

– И чё делать? – погрустнел Ромка

– Ну… варианта два. Первый – тупо переболеть и получить иммунитет. С малярией такой вариант у взрослых прокатывает, хотя без лекарств приходится туго. Переболеют, потом какое-то время здоровы, потом опять болеют. Так и живут.

– Это типа как гриппом? Каждый год?

– Вроде того.

– Тогда терпимо…

– Но другие лихорадки гораздо хуже. Смертность высокая, и осложнения опасные. На Земле их много. Жёлтая лихорадка есть, я слышал, нильская, ещё какие-то. От каких-то почки отказывают, от каких-то суставы пухнут, а от каких-то кровь из сосудов сочится.

– И чё делать?

Ответ на этот вопрос у меня уже имелся:

– Когда будем общаться во сне с Наставником, всем надо заказать себе повышение иммунитета. Иначе передохнем тут от болезней.

– А вдруг мы не заразимся местными болезнями? Может они нам не передадутся? – засомневался Валерка.

Можно его понять. Он уже запланировал, как с помощью волшебства будет себе силу увеличивать или ловкость, или колдовать учиться, а тут оказывается – иммунитет надо наращивать. Жалко! И мне жалко. Но умереть из-за укуса комара – ещё жальче.

– Я не готов ставить свою жизнь на то, что местные болезни нас не возьмут. Скорее наоборот – то, к чему местные жители давно адаптировались, для нас станет смертельным. Как оспа для американских индейцев.

– А я вот тут подумал, – наморщил лоб Ромка. – Болезни же не только с комарами передаются…

– Ты о чем?

– Ну, вдруг мы каких-нибудь эльфиек чпокнем, а у них триппер?.. А таблеток от него тут нету.

Я вздохнул. Кто о чем, а Ромка о бабах…

Хотя с другой стороны – он прав. Зрит в корень. Комары – не единственный источник заразы. И животные опасны, и люди, какой бы расы они ни оказались. И не обязательно их «чпокать», можно через дыхание, съеденное мясо, укус или прикосновение заразиться. Хоть бы и бешенством, от животных.

– Ромка прав. Надо просить иммунитет от всех местных болезней, – признал я. – Или хорошее здоровье. Или защиту от заражения. Не знаю, как правильно сформулировать. Поспрашивать у Наставника надо, если он станет отвечать.

Все замолчали.

А я задумался – наши нынешние тела были сделаны прямо в этом мире. Получается, они не заразны для аборигенов? Но в теле человека полно микроорганизмов, в том числе полезных. Без них у нас, как минимум, начнутся проблемы с пищеварением. А если полезные микробы воссозданы вместе с нашими телами, то и вредные тоже? И тогда мы принесём в этот мир неизвестные раньше эпидемии? Надо у Посланника спросить…

* * *

Пока мы сидели внутри дерева, у костерка, я решил закончить свою рогатину. Втащил её внутрь, развернул вертикально, чтобы поместилась в узком пространстве, и сунул остриём в огонь. По моему примеру и Витёк свое копье сунул так же.

Когда дерево немного обуглилось, я стал затачивать острие. Дело шло медленно.

Звякнуло.

– Мля! – выругался Витёк.

У него сломалось лезвие ножа. Он выдвинул остаток лезвия из рукояти и продолжил работу над своим копьём.

Я подобрал обломок. Глянул – ещё относительно острый. Бережно спрятал его в карман. Пригодится. Можно зажать его между двумя щепками и получится неплохое лезвие для разрезания и скобления шкур, например. Других железных инструментов у нас пока нет, и неизвестно, когда и как мы их раздобудем.

Валерка возился со своим луком. Ромка вязал петли из тонких верёвочек, полученных из расплетённого шнура.

Пока мы работали, снаружи прекратился мерный шелест листьев под каплями. Дождь закончился.

* * *

Ромка, освободившийся первым, заскучал и высунул голову наружу.

– Дождь закончился, – подтвердил он. – С деревьев капает, а так вроде всё.

Он выбрался наружу.

Я вылез за ним. Глянул при сумрачном свете на своё копьё, попробовал острие пальцем, остался доволен.

За мной из укрытия выскочил Валерка.

Витёк вылезал из дыры с кряхтением и оханьем.

Я огляделся. Мне показалось, что мелкий дождик ещё идёт, просто он задерживается на листьях деревьев и уже оттуда стекает редкими крупными каплями. Но идёт дождь, или нет – это не принципиально. Времени до вечера у нас не так уж много, а проблемы никуда не делись. Вода нужна. Еда нужна. Сведения об окрестностях нужны. Так что хватит сидеть, надо действовать!

Мне в руку ткнулась Нюська. Подставила голову, чтобы погладил. Он неё пахнуло псиной и мокрой шерстью. Пришлось гладить, надо же успокоить собаку, испуганную переносом в незнакомую среду.

* * *

– Парни, нам нужна питьевая вода, – вспомнил я о насущном.

После короткого мозгового штурма победила простая и практичная идея Ромки. Из листьев лопуха мы свернули кульки – сначала сворачиваешь лист конусом, а потом загибаешь его вершину. Получается вполне приличный сосуд ёмкостью где-то на литр. Непрочный, неудобный, зато воду почти не пропускает.

Вот в эти сосуды мы стряхивали капли. Почти сразу мы обнаружили, что листья некоторых растений-паразитов, растущих на стволах деревьев, имеют форму воронки, в которой остаётся много чистой воды. Довольно быстро мы набрали первую порцию. Напились. А потом… потом мы осознали, что хранить в лиственных кульках воду долго не получится. Вообще хранить не получится, – как только выпускаешь их из руки, они пытаются развернуться, протечь или упасть на бок.

– Презерватив! – вспомнил я.

– Это ты выругался? – с сомнением уточнил Ромка.

– Нет. Это я вспомнил. У нас был презерватив.

– Не у нас, а у меня!

– Теперь – у нас. Мы в нем будем воду хранить. Витёк, у тебя еще осталась лоза? Сплети корзинку объёмом с небольшое ведро. С узкой горловиной.

Нам пришлось подождать, пока мастер, натренировавшийся на плетении верши, сплетёт корзину в форме кувшина. Получилось неуклюже, кривовато и плетение неплотное, но для наших целей – сойдёт. Чтобы острые концы прутьев не прокололи тонкий латекс, горловину корзинки обернули носовым платком. Кольцо презерватива в четыре руки аккуратно натянули на горловину, закрепили его тонкой верёвочкой, а затем стали сливать в него воду. Мы с интересом наблюдали за каждой новой порцией жидкости.

– Лопнет!

– Не лопнет!

– А вдруг? Может хватит?

– Не лопнет, лей!

Не лопнул. Латексное изделие нас порадовало – под весом воды оно легко растягивалось, пока не заполнило собой всю корзинку. Наверное, оно и больше вместило бы, но корзинки побольше у нас нет, да и стоит ли рисковать?

В итоге у нас набралось несколько литров чистой воды. Не идеально чистой, наверное, но для питья она должна быть пригодна.

– Надо было со вкусом клубники брать, – хохотнул Ромка.

– Нас от такой воды понос не замучает? – с сомнением поинтересовался Витёк.

– Кипятить её всё равно не в чем, – вернул я его в реальность. – Так что будем надеяться на чистоту листьев, с которых мы собирали воду, и на тот волшебный иммунитет, который попросим ночью у Наставника.

– Ну чё, поздравляю! – порадовался Ромка. – Проблему с водой мы решили. Идёмте, пожрать найдём!

9. Вылазка

Идея «найти пожрать» встретила в нашем коллективе живой отклик. Солнце стояло высоко, но по субъективному времени уже давно пора было поужинать. Хотя это было странно. Мы ведь попали в другой мир не в «родных» телах, наши тела были созданы тут заново. Вот усталости я, например, не чувствовал, хотя в конце рабочего дня должен был бы. Так почему мы чувствуем голод? Загадка. Может, нас создали с пустыми желудками.

Перед выходом мы переоделись. Пока трясли кусты, добывая дождевую воду, вымочились с ног до головы. Плюс к этому – после дождя в воздухе появилось много комаров. Чтобы хоть немного защититься от них, все натянули на себя водолазки или худи. Жарковато, зато меньше кусают, и – сухо. Я и штаны сменил, с непромокаемых спортивных, промокших насквозь, на грязные, зато сухие, штаны от спецовки. У остальных парней запасных штанов не имелось, им пришлось щеголять в мокрых джинсах.

Лишние вещи мы развесили на просушку внутри нашего дерева-укрытия. Вместо бельевой верёвки использовали несколько палок, поставленных враспор в стенки убежища. Надеюсь, во время разведки мы не заблудимся и сумеем вернуться к нашему новому дому. Обидно было бы потерять своё имущество, но и постоянно таскать его с собой глупо.

Нюська увязалась с нами. Собака повеселела. Она ещё побаивалась отходить далеко, держалась в прямой видимости, но постоянно отбегала чуть в сторону, шарилась в зарослях лопухов. Её окружало множество необычных и интересных вещей, которые ждали, пока она их обнюхает, осмотрит и попробует на зуб.

Наверное, со стороны наш отряд выглядел забавно. Впереди – Ромка с дубиной на плече. Он идёт вразвалку, гордо расправив плечи, как и положено ходить правильным пацанам. За ним – я. С копьем-рогатиной. Я настороженно озираюсь, пытаюсь одновременно держать под контролем всё окружающее пространство и внимательно пробегать глазами по подозрительным местам, где могут таиться опасности. За мной идёт Витёк. Неуклюже ступает, переваливаясь с ноги на ногу. Он напряжён. Голову чуть вжал в плечи, ссутулился, оглядывается постоянно. Мясистые ладони нервно сжимают копьё, больше похожее на длинный кол. И последним – Валерка. Этот не боится, этот считает себя охотником, который с помощью самодельного лука и стрел сейчас всем покажет, кто тут венец природы. А вокруг нас носится любопытная собака.

* * *

По первым впечатлениям, добыть здесь птицу не так уж сложно. Пернатых в лесу было много. Где бы мы ни находились, достаточно было повертеть головой, чтобы увидеть какую-нибудь пташку. По размеру – мелкие или средние, большинство – с ярким оперением. Может, мы просто замечали только тех, у кого перья яркие? Птиц было много, правда, почти все они сидели высоко-высоко на ветвях.

Валерка, заметив крупного попугая, расположившегося не так высоко, решил испытать свой лук. Прицелился, выстрелил. Стрела летела медленно и печально, её траектория сильно искривилась вниз. Пока она летела, птиц ее заметил и улетел. Даже если бы он и не улетел, стрела всё равно не попадала бы в цель, а если бы и попала – вряд ли убила.

Валерка погрустнел. Он ожидал от своего оружия большего.

– Наверное, надо какое-то другое дерево использовать для лука, – после недолгих размышлений признал он.

– Ничего. Когда первый блин комом – это не страшно. Страшно, когда комочки получаются и потом. В крайнем случае используем твой лук для добывания огня, когда зажигалки кончатся.

Ромка заинтересовался, какая связь между луком и огнём, пришлось рассказать, как раньше добывали огонь трением – одну деревяшку клали на землю, в неё упирали палку, сверху её прижимали другой деревяшкой, а крутили эту палку тетивой лука, дёргая его туда-сюда. А если на конец палки насадить кость, и подсыпать песка, получится костяное сверло, которым можно сделать дырку в камне…

* * *

Негромко переговариваясь мы шли по лесу. Зверей, которые могли бы стать нашей добычей, мы не видели. Может, они тут и живут, но наверняка животные замечали нас намного раньше, чем мы их, и прятались или уходили с нашего пути.

Внезапно спереди послышался нарастающий визг и из кустов вырвалось нечто. Оно неслось к нам, рассекая заросли лопухов. Я заметил только быстро движущуюся серую спину, за которой остаётся дорожка смятых листьев.

Среагировать я не успел. Растерялся. И даже если бы сразу понял, как именно нужно реагировать, всё произошло слишком быстро – я бы просто не успел опустить копьё, которое нёс на плече.

Зато Ромка не растерялся. Он взмахнул своей дубиной и боковым ударом снёс атакующее животное. Оно кувыркнулось через бок, вскочило на ноги и… с визгом побежало. Но теперь оно бежало не к нам, а от нас. Через секунду оно скрылось в зарослях.

Пока зверь кувыркался и набирал скорость, я успел его разглядеть. Оно было похоже на поджарую дикую свинку ростом мне по колено. Морда её выглядела, как будто её рыло приплюснули кирпичом. Сбоку из челюстей торчала пара длинных клыков, которые росли в стороны и дугами загибались кверху.

– Мля! – выразил Ромка свои чувства. – И чё это было?

– Какие тут резвые дикие кабаны! – обрадовался чему-то Валерка.

– Этот грёбаный свин мне чуть ногу не пропорол! – Ромка поводов для радости не видел.

Нюська от неожиданности сначала отпрыгнула в сторону, а потом встала, уставившись в направлении, куда скрылся агрессивный кабан. Даже не залаяла. Она вообще очень молчаливая собака.

* * *

После встречи с диким свином мы все, включая собаку, стали более осторожными. Внимательно смотрели по сторонам, шли молча, старались не наступать на ломкие ветки, чтобы не выдать себя треском.

В какой-то момент мы подошли к зарослям кустов с крупными перистыми листьями, то ли пальм, то ли огромных папоротников.

Нюська бодро сунулась в кусты.

Мы хотели последовать за ней.

Внезапно ветки раздвинулись, и из них показалась задница собаки. Её хвост был поджат, она выползала из зарослей кормой вперёд.

Я видал достаточно всякого, и точно знаю – если психически здоровая собака начинает ползти жопой вперёд – это не к добру. Особенно если после такого перформанса она смотрит на тебя круглыми глазами, приоткрыв пасть, и… молчит. Как будто хочет то ли порычать, то ли взвизгнуть, но боится.

За кустами кто-то заворчал, громко и протяжно пустил газы.

Я поднял руку с раскрытой ладонью, пока кто-нибудь не брякнул что-нибудь вслух. Ромка и Витёк, которые долго работали со мной и привыкли понимать мои жесты, замерли. Валерка не понял, уже набрал воздух, чтобы что-то сказать. Пришлось сделать страшные глаза, поднести палец ко рту. Он захлопнул уже приоткрытый рот.

Я присел и осторожненько раздвинул ветки.

За кустами, метрах в десяти, находилось животное.

Громадное животное.

Оно стояло к нам задом. С первого взгляда я решил, что это большой, очень большой медведь. Длинная лохматая шерсть темно-бурого цвета наводила именно на такую мысль. Но со второго взгляда бросились в глаза отличия. Вместо округлой медвежьей спины у животного имелись чётко видимые широкие и крепкие плечи. Спина животного сильно прогибалась, на пояснице она располагалась горизонтально, а на уровне лопаток стояла почти вертикально. Мощные передние лапы были намного длиннее задних, и не только длиннее, но и толще. На месте затылка торчал высокий горб.

Животное чуть повернулось. Массивный округлый череп с короткими широкими челюстями, выпуклый лоб, глубоко посаженные глаза.

«Да это же обезьяна!» – понял я.

Это действительно была обезьяна, что-то вроде гориллы, только размером с крупного быка.

Обезьяна подняла переднюю лапу, толстенными чёрными пальцами обломила крупный молодой побег и отправила его в рот. Потом следующий. Огромная горилла набивала свой толстый живот, свисающий почти до земли.

Пока я разглядывал её, парни успели сунуть свои головы в проем между листьями и тоже глянуть.

Я жестом показал, что нужно уходить. Мы на цыпочках, внимательно глядя под ноги, чтобы не хрустнуть веткой, удалились по своим же следам. Я отсчитал сотню шагов, потом вполголоса предложил:

– Давайте возвращаться. Иначе мы или не сможем пройти мимо обезьяна, или заблудимся при попытке его обойти.

– Что это вообще было? – тихо возмутился Ромка.

– Это? Похоже, это был обезьян-чудовище.

– Мля! – емко выразил впечатления Ромка. – Это просто песец какой-то!

10. Охота

До «своего» дерева мы добрались без происшествий, даже не заблудились.

Немного не доходя до него Ромка приметил местечко, где «лопухи» не росли, и земля была голой. Там он решил устроить ловушку на птиц. Там – потому, что на голой полянке птицам легче заметить приманку. Разложил на видном месте несколько широких листов, на них насыпал жареных семечек из пакета, найденного в кармане, добавил для надёжности кусочки печенья. Рядом разложил петли, связанные из тонких верёвочек.

Окинул результат хозяйским взглядом, поправил что-то и заявил:

– Ну вот, теперь надо подождать. Обязательно что-нибудь попадётся.

Мы отошли к своему укрытию. Какое-то время мы там занимались своими делами. Я дорабатывал копьё, Валерка пытался найти древесину, подходящую для лука, Ромка и Витёк курили и обсуждали рецепты приготовления мяса на костре.

– Проверить надо, – решил Ромка, когда ему показалось, что времени прошло достаточно.

Сходил к ловушке. Отсутствовал довольно долго, вернулся с какой-то мелкой пташкой в руке.

– Мелочь гадская, попалась в ловушку и билась там. Всех других птиц отпугнула, – объяснил он. – Я переставил петли, чтобы они в разных местах стояли, на расстоянии. Теперь если в одну что-то попадёт, другие работать не перестанут.

Через полчаса мы услышали птичьи вопли. Бросились к ловушке – в петле бился крупный попугай.

Потом попался ещё один. Также нам досталась пара птиц, похожих на голубей, и три бесполезные мелкие пичуги, их мы отдали Нюське. Нюська не сразу сообразила, что ещё тёплые пташки, дёргающие крыльями и лапками, – это такая пища, но потом оценила новое для себя блюдо.

Фазаны или павлины в наши ловушки так и не пришли. На обед пришлось довольствоваться попугаями и голубями. Для четверых мужчин – этого мало. Чертовски мало!

* * *

Валерка ободрал часть перьев с попугаев – для стрел. Он не оставлял надежду сделать нормальный лук, из которого получится не только стрелять, но и попадать. Похоже, ему просто нравится делать оружие. В конце концов, любой мужчина в глубине души – мальчик. Ромке нравится играть в кубики и строить высокие кипы из тюков. И плевать, что неустойчивые стопки потом падают. А Витьку нравится возить тюки с места на место. Придёшь в понедельник, а там, где в пятницу лежало двадцать тонн сырья – пустая площадка, засыпанная мусором, зато в другом углу территории стоит новая кипа. Зачем? Витёк говорит, что так будет удобнее. На самом деле ему просто нравится кататься. Ну а Валерке нравится мастерить оружие. Не самое плохое хобби в наших обстоятельствах. Может, даже пользу принесёт. А может, не принесет. Тут – как карта ляжет. Потому что кроме любви к мастерству нужны ещё руки, растущие из правильного места.

Готовить добытых птиц вызвался Ромка. Он отгрёб с земли в сторону слой опавших листьев, нарыл заострённой палкой-копалкой глинистой почвы и обмазал ею птиц. Потом развёл костёр и зарыл тушки в угли.

Костёр мы разводили опять внутри дерева. По его полому стволу, как по дымоходу, дым поднимается на двадцатиметровую высоту и там рассеивается ветром. А заодно огонь распугивает насекомых, которые ещё не все разбежались из трухи, покрывающей пол нашего укрытия.

Сложнее всего было дождаться, пока повар скажет, что еда готова. Готовил Ромка по часам.

Вот ещё одна проблема – пока не сели батареи наших телефонов, мы могли отслеживать время. А как будем определять его потом? По солнцу не получится – его не видно из-за крон деревьев.

– Парни, выключите мобильники. Пусть заряда на подольше хватит, – сообразил я.

– А у меня уже сел, – удивился Витёк.

– Связи тут нет, он постоянно пытается найти сеть, из-за этого быстро разряжается, – авторитетно объяснил Валерка.

* * *

Наконец, наше ожидание закончилось. Птицы были признаны готовыми. Мы разбили куски спёкшейся глины, осколки отвалились вместе с перьями. Пришлось долго чистить тушки от остатков земли. Мясо разделали на широком листе лопуха.

– Мля, без соли не то! – поморщился Ромка, попробовав.

– А мне нормально, с голодухи, – не согласился Валерка.

Мы с Витьком ели молча. Без соли, кетчупа и приправ мясо действительно было пресным. Но главным его недостатком было не это. Его было мало!

– Валер, крупные кости собери, может получится наконечники для стрел сделать, – предложил я.

Наш будущий великий лучник оживился, собрал кости, оставшиеся от птичьих ног.

Нюська посмотрела на этот беспредел укоризненно, но потом отвлеклась – её подкупили рёбрами, потрохами, головами, крылышками и прочими малосъедобными частями попугаев и голубей.

– Хорошо, но мало, – вздохнул Витёк.

– Угу.

– Надо искать речку и рыбу ловить.

– Сейчас?

– А когда? Вечером будет жрать нечего, а до утра вообще издохнем.

Я скептически глянул на пузо Витька:

– Не издохнем. Но есть хочется, тут ты прав. Идем?

– Покурим, и идём.

Я задумался о том, что вот сейчас сигареты у моих товарищей кончатся, и они вынужденно бросят курить. И их накроет никотиновой ломкой. Станут нервными, дерганными. А мне придётся как-то удерживать их в разумных рамках, успокаивать и утешать.

– Твою мать! – выразил я свои эмоции вслух.

Все повернулись ко мне, но объяснять я не стал.

* * *

Мы отправились в сторону, противоположную той, где встретили чудовищную обезьяну. Шли и с интересом поглядывали по сторонам.

Строго говоря, птица и рыба были не единственными возможными источниками питания.

Вокруг было полно грибов, например. Самых разных. Некоторые похожи на поганки или опята, некоторые – на грузди, какие-то торчат шарообразными головками на толстеньких ножках (их Ромка грубо, но точно обозвал «бледными херами»), какие-то – плоскими синими полукругами растут прямо из стволов деревьев. Грибов вокруг много, но какие из них съедобны? И не просто съедобны, а так, чтобы потом не накрыло галлюцинациями? Мы не знаем. Ставить эксперименты – страшновато, да и смысла в них мало, потому что грибы, несмотря на их обилие, дают очень мало калорий. Ими не прокормишься.