Solus Rex

Выбрасываю пакет от кефира в мусорное ведро. Окно в кухне не закрыто, и свежий холодный воздух позёмкой опускается к полу. В тёмном стекле моё отражение. Побрить голову, вспоминаю я, поглаживая череп. Это действие рождает внутри какое-то смутное эротическое чувство. Я уже готов напомнить о себе Инессе самым бесстыдным способом, но перебарываю себя. Я знаю свою любовницу, завяжется переписка на час, а у меня дела. Пусть у меня нет домашнего питомца, кроме неприхотливого Solus Rex, я буду ухаживать за своим черепом так тщательно, как за маленьким котёнком.

В ванной я долго смачиваю лысину горячей водой, потом мочу полотенце, отжимаю и повязываю, как тюрбан. В отражении выгляжу я странно, как пациент сумасшедшего дома. По лицу сбегают тёплые струйки, щекочут кожу. Посчитав, что времени прошло достаточно, я снимаю полотенце и покрываю голову гелем для бритья, совсем как праздничный торт покрывают взбитыми сливками. Выглядит это ещё более странно, чем чалма из полотенца.

Бритьё головы успокаивает, мыльная пена падает в раковину и утягивается в слив. Чистая кожа влажно сверкает. Мне удалось не порезаться, и вместо лосьона после бритья я наношу специальный крем, который не щиплет кожу.

Всю ночь мне снится, что у меня на голове сидит говорящий енот, которого я не могу прогнать.

Утром, ещё до выезда звоню в клинику своей подруге. Она переключает меня на главного врача, у которого я прошу список личных дел всего персонала. Она упирается, и я говорю, что могу приехать в течение часа с ордером и группой товарищей. Она записывает адрес моей почты и обещает всё сделать.

Теперь нужно позвонить Гринкевичам. Выжидаю девяти утра и в девять ноль одну звоню жене. Она не удивлена и не встревожена. Мне везёт, она, естественно, в декрете, а муж работает дома.

‒ У нас кормление, ‒ говорит жена, ‒ а к половине одиннадцатого можете приезжать.

Спрашиваю адрес, хотя он у меня имеется. Она долго объясняет, как лучше ехать и где сворачивать с трассы.

‒ Там шлагбаум и охранник, ‒ говорит она, ‒ скажете, что едете к нам, и вас пропустят.

Меня пропустят в любом случае, хочу сказать я. Люди бывают такие странные.

‒ Отлично, ‒ отвечаю я, ‒ значит, в половине одиннадцатого.

До выезда просматриваю документы, которые наконец-то загрузили на сервер. Смотрю фото подозреваемого, не нахожу в нём ничего преступного. Внешность обманчива, говорил мой отец. На фото просто молодой мужчина с озлобленным выражением лица. Его отец и дед сидели в тюрьме, дед и умер там. После развода Валентина вернула себе девичью фамилию. Наверное, бывшего мужа это злило. По фото трудно понять, способен ли он на убийство. Я пролистывал дальше. По малолетке он попался за угон, отсидел полтора года, потом ещё короткая ходка, а после затишье. Он не глуп, думал я, читая про ограбление инкассаторов. Оно даже удалось, его поймали только спустя три дня, уже на границе с Россией, да и то случайно. У него были все шансы уйти, просто не повезло. Дали восемь лет, а могли и десятку. Про семью упоминалось вскользь, но из записей я видел, что убитая приезжала в тюрьму несколько раз за первые четыре года, а потом перестала. Что у неё произошло, мы не узнаем. Может, встретила кого-нибудь, может, просто надоело. В общем, этот парень доставит нам хлопот.