Тень магисентии. Книга 1. Академия

Перед входом в Департамент остановился служебный автомобиль, и с пассажирского места выбрался представительный мужчина в чёрной форме с шестью звёздами, вышитыми золотыми нитями на груди мундира. Он взглянул в нашу сторону и обратился к водителю:

– На сегодня вы свободны.

– Хорошо, полковник Лейтринг.

Автомобиль отъехал, и офицер подошёл к нам.

– Томас, Лекса.

– Отец.

Он поцеловал меня в лоб и спросил, – Ты благополучно добралась?

Брат издал смешок, – Больше ничего сказать не хочешь?

Мне стало не по себе. Так происходило каждый раз, когда Томми с отцом пытались поговорить.

– Поднимемся в мой кабинет и всё спокойно обсудим, – предложил полковник.

– У нас нет времени, Лекса должна прибыть в Академию до отбоя, но тебе наверняка уже обо всём доложили.

– Томас, ты можешь сколько угодно винить меня в случившемся… – обратился к нему отец и заглянул мне в глаза, – …Но, видит бог, если бы я мог что-то изменить, то непременно сделал бы это. Вы – мои дети, для меня нет ничего важнее вас.

– По крайней мере, теперь один из твоих детей стал учеником Академии Магисентии, как ты всегда и мечтал. Поздравляю, – кинул напоследок Томас и, прикурив, направился к автомобилю.

Полковник посмотрел вслед сыну. Мне стало безмерно жаль его.

– Томми злится не на тебя, а на ситуацию. Мы ведь все понимаем, что на моём месте должен был быть он, – произнесла я.

– Ты мудрее, чем твой брат, – мягко улыбнулся отец и снова напустил на себя серьёзный вид, – Времени мало, я должен объясниться.

– Не стоит, твои капитаны мне уже всё рассказали. И про постановление, и про то, что ты не имел права ни о чём говорить мне, и про печальные последствия. Я только одного не могу понять, почему ты отправил за мной эту двоицу?

– Потому что доверяю им. К тому же хотел, чтобы ты познакомилась с будущими… – голос полковника заглушил сигнальный гудок автомобиля.

Я повернулась к Томасу и жестом попросила дать мне ещё минуту.

– Лекса, – сказал отец, – Я знаю, как много для тебя значила учёба в университете, и понимаю, насколько тебе сейчас больно…

Сомневаюсь, что он действительно понимал. Часть моей души жалела, что пикап Стэйна не сбил меня – настолько сильно мне не хотелось связываться с Академией Магисентии.

– …но я очень горжусь тобой и тем решением, которое ты приняла, – довёл мысль до конца полковник.

– Я бы никогда не простила себе, если бы тебя разжаловали или ты сел в тюрьму по моей вине.

– По этому поводу можешь не беспокоиться. Нет закона, карающего Государственных магисентов за выбор их детей.

– Что?.. – опешила я, осознав, что Стэйн наврал мне с три короба, – Значит, у меня был выбор?

– Выбор есть всегда, только в данном случае он заключался в том, чтобы согласиться пройти обучение в Академии добровольно или по принуждению.

Понятно, ни о каком выборе тут и речи не шло.

– Лекс, я уезжаю, – пригрозил Томас.

– Мы ещё поговорим, – отец снова поцеловал меня в лоб, – Береги себя.

Собраться за оставшиеся полтора часа я не успела. Естественно. Этого времени хватило, только чтобы доехать до дома, вытряхнуть из дорожной сумки летние вещи, поскидывать в неё осенние и созвониться с мамой – будучи специалистом по залечиванию душевных ран, она всегда могла найти нужные слова поддержки, хотя на меня даже её голос действовал успокаивающе. До окраины Кенсингтона мы с Томми добрались около полуночи, но даже в столь поздний час Главная Академия Магисентии предстала перед нами во всей красе – монументальная, величавая, с подсвеченным фасадом, колоннами и высокими арочными окнами. Мы оставили позади чёрные узорчатые ворота и пост охраны, проехали мимо кленовой аллеи и припарковались недалеко от входа. Томас заглушил мотор, и я тихо проговорила:

– Прости, что втянула тебя во всё это. Представляю, как тебе неприятно находится сейчас здесь.

– Восемь лет прошло, Лекс, было бы странно, если бы я до сих пор убивался из-за того, что у меня не проявилась магисентия, – заверил брат.

– Но ты так и не смог простить отца, – я посмотрела на него и добавила, – Ему тебя очень не хватает, Томми.

Ничего не ответив, парень покинул водительское место. Мой взгляд ещё раз пробежался по зданию из красного кирпича. Оттягивать неизбежное было бессмысленно, и я нехотя выбралась из автомобиля. Мы поднялись по лестнице и попробовали открыть тяжёлые деревянные двери, но те не поддались. Томми позвонил в домофон, ответа не последовало, он позвонил ещё раз.

– Ну, по всей видимости, мне тут несильно рады, так что предлагаю разворачиваться и ехать домой, – отшутилась я, желая смикшировать напряжение, возникшее после попытки поговорить с братом про отца.

– Великолепный план, Уолтер, – ответил он цитатой из фильма «Большой Лебовски» и добавил, – Но я дал слово капитанам.

– Пф, один фиг мы этих солдафонов больше не увидим, – ответила я и, к своему бездонному разочарованию, услышала, как зазвенели засовы.

Дверь отворилась, и перед нами возникло сонное лицо седобородого мужичка с копной таких же седых кудрей. Он протёр круглые очки краем куртки, надел на нос и взглянул на нас.

– Лексана Сага, прибыла к месту принудительного заключения, – сообщила ему я.

– Да-да, предупреждали насчёт тебя, – проговорил он хрипловатым голосом, – Что-то ты припозднилась.

– Простите.

– Ерунда, проходи, – охранник скрылся за дверью.

– Ну, вот и всё, – я повернулась к брату, и мы обнялись на прощание.

Томми ободряюще улыбнулся, – Я, как наша мать, успокаивать не умею, но одно знаю наверняка: никто не застрахован от того, чтобы не вылететь из Академии за несоблюдение дисциплины.

– Мне показалось, или сержант полиции Томас Сага предлагает нарушить правила?

Брат пожал плечами, – В этом мире все нарушают правила, просто одни попадаются, а другие нет, – вернулся к машине и, отворив дверь, кинул мне напоследок, – Кстати, увидишь пентюха криволапого, передавай привет.

И на такой загадочной ноте уехал. Проводив его взглядом, я вздохнула и переступила порог ненавистного заведения. Звук закрывающихся за спиной засовов эхом разлетелся по просторному холлу с высокими потолками. Охранник кивнул в сторону двери и поинтересовался:

– Парень?

– Брат.

– С родными всегда тяжело прощаться, – понимающе произнёс он и взмахом руки велел следовать за ним, – Мая из приёмной комиссии уже ушла, поэтому краткую экскурсию по Академии проведу я.

– Не хочу вас утруждать.

– Да брось ты. Тем, кто здесь в первый раз, легко заплутать во всех этих коридорах.

Мы вышли к лестнице.

– Столовая осталась позади. На втором этаже – кабинеты преподавателей и наставников, а выше – учебные аудитории и залы для тренировок, коих здесь немало. В левом крыле находятся спальни учеников, туда-то мы и направляемся. Отбой в десять вечера, подъём – в семь утра…

– Садизм какой-то, – прошептала я.

Охранник улыбнулся, – Ничего, это дело привычки. В былые времена ученики вообще вставали с восходом солнца. Так на чём я остановился? Комнаты учеников четырёхместные, но к ученицам здесь особое отношение, – он провёл ключ-картой по электронному замку и зажёг свет, – Вы будете жить по двое. Правда, соседка твоя тоже задерживается.

Комната была условно поделена на две части, в каждой из которых имелись кровать со встроенными в изголовье лампой, розеткой и разъёмами для зарядки смартфонов и иной техники, подвесная тумба, письменный стол, стул и шкаф. Голые чёрные стены, жалюзи на окне, из которого открывался вид на тренировочные площадки, при входе слева – дверь в собственную ванную комнату.

– Форма висит в шкафу, учебные пособия – на столе. Ну, располагайся.

Я поблагодарила охранника, и он вышел, оставив меня один на один с моей болью. Комнату поглотила тишина. Сбросив на пол дорожную сумку и рюкзак, я сменила общее освещение на прикроватную лампу, села на кровать и приготовилась разреветься. Теперь уж мне никто не мешал дать волю чувствам. Однако не успела первая слезинка скатиться по щеке, как я услышала чьи-то безудержные рыдания за стеной. Как-то странно реветь с кем-то в унисон. Посидела несколько минут, тупо пялясь в пустоту, встала и прошлась по комнате. Нет уж, чёрт возьми, я так просто не сдамся. Три года в стенах Академии? Мне хватит семестра, чтобы распрощаться с этим местом.

Глава 2

Раздражающая вибрация выбила из сна. Пошарив рукой по тумбе, я взяла смартфон и взглянула на экран. В мессенджере сыпались сообщения от университетской однокурсницы, теперь уже бывшей, она предлагала встретиться до начала занятий и выпить кофе. Откинувшись на подушку, я закрыла глаза. Блаженные мгновения забвения, пока не вспомнила, где проснулась.

Заставила себя подняться с постели и поплелась в ванную. Часы показывали начало одиннадцатого – странно, что до сих пор никто не ломился в дверь сообщить, что я проспала всё на свете. Умылась, вернулась в комнату и наткнулась на невысокую брюнетку моего возраста и молодую женщину в серой форме, такой же, что и у вчерашней сотрудницы Департамента. Брюнетка смерила меня взглядом и обратилась к своей спутнице:

– Мая, что это?

– В Академии выделено всего десять комнат для учениц, мы никак не могли поселить тебя одну, – оправдалась та.

Девушка взмахом руки велела ей замолчать и, схватившись за смартфон, позвонила кому-то.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы проанализировать незнакомку. От неё пахло хорошими духами, длинные волосы были выпрямлены и уложены в высокий хвост, неброский макияж подчёркивал острые скулы, большие глаза и пухлые губы, чёрные ботфорты и классические шорты зрительно удлиняли ноги, бордовый пиджак с поясом акцентировал внимание на стройной талии. Девушка была со вкусом, при деньгах и, судя по услышанному, без проблем пользовалась высоким положением отца-Государственного магисента.

– Надо поговорить, – сказала брюнетка собеседнику, – Нет, не может. Да мне насрать, что у тебя совещание, или выдели мне минуту своего бесценного времени, или я сейчас же сваливаю. Ну то-то же. Договор при тебе? Нет? Ладно, я воспользуюсь своим, – она вынула из миниатюрного кожаного рюкзака сложенные пополам листы бумаги и отошла к окну.

– Дочь главы Академии, – пояснила Мая, с кем приходилось иметь дело.

– Сочувствую, – искренне-саркастично ответила я.

Сотрудница приёмной комиссии улыбнулась и уточнила, – Лексана, верно? Ты вчера припозднилась, но это нестрашно, я скоро освобожусь и всё тебе расскажу.

– Спасибо, ваш добродушный охранник уже провёл мне краткую экскурсию.

– Итак, цитирую первый пункт четвёртого раздела. Договор будет расторгнут в одностороннем внесудебном порядке в случае, если любая из сторон нарушит одно из условий, перечисленных в разделе «Права и обязанности сторон». Условие одноместного проживания на весь период обучения прописано в договоре, поэтому я с чистой совестью расторгаю нашу договорённость и уезжаю. Что? Тебе смешно? Договор заверен нотариально и имеет полную юридическую силу. Посмотрю я, как тебе будет смешно, когда ты получишь вызов в суд.

– Возможно, ты ещё успеешь сходить на завтрак, – протараторила Мая, смущённая тем, что разборка брюнетки с отцом происходила в моём присутствии.

Идея, и правда, звучала неплохо, учитывая, что на вчерашнем нервяке я забыла поесть. Быстро переоделась в первое, что попалось под руку, и покинула комнату. Надо сказать, я всей душой болела за то, чтобы взбалмошной брюнетке удалось добиться соблюдений условий с одноместным проживанием, и эта гроза обошла меня стороной. Добралась до противоположного крыла Академии, весь первый этаж которого занимала светлая просторная столовая. Солнце проникало внутрь через высокие окна и стеклянные вставки в потолке, отчего складывалось впечатление, что в прошлом здесь располагалась оранжерея. Людей не было, витрины с едой в кафетерии пустовали. Оглядевшись, я увидела стол с кофемашинами и заказала простой кофе с молоком. Наблюдая за тем, как неспешно наполняется чашка, не сразу обратила внимание, что рядом остановилась ещё одна ученица. Мы обменялись молчаливыми взглядами, после чего она спросила:

– Доброхотка или приоритетная?

– Прости, что?

– Вступительные испытания проходила?

– Нет.

– Значит, приоритетная.

Карие глаза девушки резко выделялись на фоне бледной кожи, чёрные волосы были подстрижены очень коротко, что называется, под мальчика, а в ушах, брови и на носу осталось множество следов от пирсинга, ношение которого, по всей видимости, запрещали правила Академии. На ней была чёрная форма, состоящая из длинного пиджака, штанов, рубашки и ботинок на шнуровке.

– Я Рене, – представилась она.

– Лекса, – я взяла чашку и повернулась к ней, – И я ничего не поняла насчёт доброхоток и приоритетных.

Девушка забрала свой эспрессо и жестом предложила нам сесть за ближайший стол.

– Раньше условия для поступления в Академии были равными для всех, а с этого года дочерей и внучек Государственных магисентов стали брать без вступительных испытаний, поэтому девчонкам, в чьих семьях магисенты имелись в чёрт знает каком поколении, пришлось бороться за оставшиеся свободные места. Вот мы и стали звать вас приоритетными, а вы нас – доброхотками.

– Это всё из-за проклятого постановления, – ответила я, размешивая сахар в кружке.

– Что за постановление?

– Приказ Министерства: всех девушек из офицерских семей обязали пройти обучение в Академиях. Так что мы принуждённые, а не приоритетные.

Я сделала пару глотков кофе. Сочетание сахара и кофеина оказало на меня живительный эффект, и мир вокруг стал не таким безнадёжным.

– Значит, ты не рада возможности учиться здесь? – спросила однокурсница.

– Ну, скажем так, в мои планы не входило, прости за грубость, просрать три года жизни на учёбу здесь и ещё два – на практику чёрт-те где, чтобы потом до конца дней своих быть на побегушках у Государственных магисентов.

Её повеселила моя откровенность.

– Возможно, работа в Департаменте или Министерстве и ограничивается вакансиями секретарши и канцелярской крысы, зато и зарплата выше раза в три в сравнении с обычными офисами или другими государственными учреждениями.

– Сколько тебе? Рассуждаешь не как вчерашняя школьница.

Рене улыбнулась, – Мне двадцать два, и это моя вторая попытка попасть в Академию. Пять лет назад, когда набирали предыдущий женский курс, я не прошла по возрасту, – она глянула на экран смартфона и встала из-за стола, – Стоит поторопиться, вот-вот начнётся построение.

– Какое построение?

– В одиннадцать весь первый курс соберут в главном холле, и глава Академии произнесёт приветственное слово.

Поднявшись следом, я закинула в себя остатки кофе и убрала чашку на стол для грязной посуды.

– Бойкотируешь обезличивание человеческой индивидуальности? – полюбопытствовала Рене, когда мы вышли из столовой.

Сообразив, что речь шла про мою одежду, я отшутилась, – Ну, кто-то же должен восстать против системы.

Форма благополучно осталась висеть в шкафу, в то время как я разгуливала по Академии в майке, зелёной клетчатой рубашке, тёмно-серых джинсах и кроссовках. На самом деле мне просто не хотелось возвращаться в комнату, пока взбалмошная брюнетка решала там свои юридические вопросы.

Из холла первого этажа донёсся гул голосов, и мы увидели толпу восемнадцатилетних парней. Шумные, юные, самоуверенные – наши новоиспечённые однокурсники. В воздухе веяло весельем, беззаботностью и будоражащим возбуждением. Будущие Государственные магисенты встретили нас любопытствующими взглядами и молчаливыми улыбками, но стоило нам протиснуться мимо них, как в спину полетели шуточки и комментарии:

– Куда вы, девчули, а как же познакомиться!

– Это преподши или первокурсницы?

– Староваты они для учениц.

– Чёт я не понял, а кто из вас в форме?

Когда один из них засвистел нам вслед, Рене не смолчала:

– В жопу себе посвисти, там тоже дырка.

Парни разразились хохотом.

– А с тобой шутки плохи, – заметила я.

На что девушка ответила, – Пф, я выросла с пятью братьями.

Ученицы разместились на другом конце холла, их оказалось в два раза меньше, чем учеников. Большая часть собралась кружочком у окна и тихо что-то обсуждала, остальные, вальяжно расположившись на диванах, смеялись и общались исключительно между собой.

– Угадай с трёх попыток, где здесь доброхотки, а где принуждённые, – сыронизировала Рене.

В холле появилась брюнетка-соседка-дочь главы Академии. Направилась ко мне, однако не успела сказать и слова, как её окликнула крупная рыжеволосая девушка из числа доброхоток:

– Это ты Лола Гарди – главная среди поступающих по блату?

Брюнетка закатила глаза и кинула ей вполоборота, – Слушай, у меня слишком дерьмовое настроение, чтобы разводить срач с дегенератками, готовыми землю жрать, лишь бы поступить в Великую Академию Магисентии, – и снова сосредоточила внимание на мне, – Можешь радоваться, комната полностью в твоём…

– Чё ты сказала? – перебила её рыжая.

– Девчонки, не ссорьтесь, нас на всех хватит! – вмешался кто-то из учеников.

Повернувшись к доброхотке, Лола иронично поинтересовалась, – Плохо слышишь? Как ты вступительные испытания прошла?

– По крайней мере, я доказала своё право учиться здесь, а ты что сделала? – ответила та и посмотрела на компанию учениц у окна, – Из-за таких приоритетных, как вы, у обычных девушек, которым приходится всего в жизни добиваться самим, не остаётся ни шанса попасть сюда.

Лола фыркнула, – Зато мы не занимаемся жополизством.

Доброхотка угрожающе подступила к ней, – Ты чё, бессмертная?

– Нара, уймись, – остановила её Рене.

– Пацаны, ща будет махач! – не смолкали первокурсники.

– Ну вмажь мне, раз так хочется, – спокойно отреагировала на угрозу Лола, – И вылетишь из Академии, как пробка от шампанского. Может, тогда до твоего ограниченного мозга дойдёт, что вы на хер никому не нужны. И здесь вы только потому, что Государственные не смогли набрать группу учениц из офицерских семей.

– Построиться в две шеренги! – прозвучавший приказ положил конец разборке между ученицами.

– Это было грубо, – заявила я Лоле.

– Зато правда.

Доброхотки мгновенно оказались в первом ряду, я предпочла встать за ними, но дочери-внучки магисентов быстренько заняли все свободные места, и мне, Лоле и ещё паре учениц пришлось присоединиться к доброхоткам.

– Чего эта рыжая так завелась? – шепнула я стоящей рядом Рене.

– Для Нары это личное, – пояснила та, – Её сестра успешно прошла все испытания, но ей не хватило места на курсе.

Перед нами остановилось трое Государственных магисентов, и голоса ребят тут же стихли. Взглянув на офицеров, я ощутила, как у меня нервно дёрнулся глаз: рядом с главой Академии стояли никто иные, как капитаны Стэйн и Фрост. Мать твою, ну они-то что забыли на построении первого курса? В голове стрельнула догадка, что их сделали нашими наставниками, но я пинками отогнала её от себя.

Статный мужчина с благородной сединой и суровым взглядом выступил вперёд и проговорил, – Мы рады приветствовать вас в стенах первого и самого старинного учебного заведения, готовящего Государственных магисентов. Я глава Академии, генерал-майор Гарди, – у него был твёрдый, спокойный голос, – Путь становления Государственным магисентом сложен и тернист, но как гласит истина: «Тяжело в учении, легко в бою»…

Пока генерал произносил речь, капитаны стояли позади, заведя руки за спины. Фрост смотрел перед собой, а Стэйн прошёлся взглядом по ученикам, запнулся на мне и издал едва заметный смешок. Стало интересно, что же его так развеселило, пока я не вспомнила, что из всего курса была единственной, на ком не оказалось формы.

– Боже, какие красавчики, – тихо сказала одна из доброхоток.

– Интересно, кто они, – полюбопытствовала другая.

– Наставники курса, – шепнула им стоящая позади принуждённая.

– Если это наши наставники, я согласна остаться в Академии хоть до конца жизни, – раздался четвёртый голос.

– До конца жизни? Они перетрахают весь женский курс ещё до конца семестра.

– Фу, мерзость…

– Ну я лично не против.

Ученицы захихикали. Похоже, единственное, в чём доброхотки и принуждённые оказались единодушны, – это в выборе наставников. Капитаны действительно обладали приятной наружностью: высокие, широкоплечие, подтянутые, на обоих хорошо смотрелись фирменные мундиры магисентов. У Стэйна были короткие светло-русые волосы, правильные черты лица и обаятельная улыбка. Фроста отличали выразительные скулы, копна чёрных волос и сосредоточенный печальный взгляд серых глаз. Но будь они даже эталонами мужественности и сексуальности, мой опыт общения с капитанами уверял, что хороших наставников из них не выйдет. Наставник – это тот, кто заслуживает доверия, к кому можно обратиться за помощью в трудный момент, а эти двое… Ну козлы, короче.

– Дорогие ученицы, – генерал-майор закончил обращение к будущим Государственным магисентам и переключил внимание на нас, – Мы с большим уважением и трепетом относимся к девушкам, решившим прийти учиться к нам в Академию. Мы постоянно улучшаем условия для вашего комфортного обучения здесь. Если возникнут вопросы или какие-то проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне. Учеников это тоже касается. Двери моего кабинета открыты для всех вас в любое время.

– Господин генерал, могу я задать вопрос прямо сейчас? – как странно прозвучал мой голос, разлетевшийся по всему холлу.

Офицеры посмотрели на меня.

– Конечно, госпожа Сага, – ответил Гарди.

Так мило, что глава Академии знал учениц по именам.

– Раз у вас нет недостатка среди девушек из неофицерских семей, желающих учиться здесь, зачем Министерство выпустило постановление, насильно обязывающее дочерей и внучек Государственных магисентов пройти обучение в Академиях?

В холле воцарилась идеальная тишина.

– Почему на вас нет формы? – спросил генерал после некоторого молчания.

– Простите, не успела переодеться, – не растерялась я, – У соседки по комнате возникли проблемы с одноместным проживанием, и я не хотела мешать решать их.

– Расскажите про постановление, – подала голос рыжая доброхотка Нара, – Это правда?

– Мы действительно получили приказ от Министерства Магисентии призвать в Академии девушек из офицерских семей. Именно поэтому нам пришлось изменить правила поступления для учениц и, к большому сожалению, отказать тем, кому не хватило мест на курсе. Возвращаясь же к вашему вопросу, госпожа Сага, мы не вправе обсуждать приказы Министерства и уж тем более пытаться их изменить. Это не в нашей компетенции.

– А мне кажется, в вашей, – высказалась Лола.

Генерал метнул на дочь сердитый взгляд и продолжил, – Раз Министерство сочло необходимым принять меры, значит, на то были весомые причины, ведь в первую очередь оно заботится о вашем благополучии, равно как и мы. Мир магисентов жесток и опасен, поэтому первостепенной задачей для нас остаётся обеспечение безопасности каждой ученицы на протяжении всего периода обучения в Академии. В связи с чем мы установили правила, которые необходимо неукоснительно соблюдать. Подробнее о них расскажут наставники вашего курса – капитаны Лэйтон Фрост и Эмануил Стэйн, я передаю слово им и прощаюсь с вами.

Когда глава Академии покинул холл, Стэйн сделал шаг вперёд и обратился к курсу:

– Я, конечно, как генерал, речи говорить не умею…

Позади него хохотнул охранник, всё это время наблюдавший за происходящим через окошко в своей служебной каморке.

– …Поэтому предлагаю перебираться в тридцать четвёртую аудиторию, где мы и обсудим все тонкости учебного процесса, – закончил мысль капитан и добавил, – Все, кроме Саги, которая отправляется переодеваться.

«Да с удовольствием» – подумала я, порадовавшись возможности, пусть и частично, пропустить собрание.