Новенький. Сломанное сердце

Золотов глядел вниз с интересом. Прикусил нижнюю губу, задумался. Ответить не успел, потому что вошел профессор Горохов. Сафронов спрятал то, чем хвастался, и выпрямился, положив руки на парту перед собой, как прилежный студент. Преподаватель остановил взгляд на их парте и вздохнул, словно давно похоронил обоих.

«Ты все-таки настроена писать у Горохова?» – спросила Тоня в их девчачьем чате, с опаской поглядывая на здоровую фигуру профессора.

Тот походил на медведя. Был такой же неповоротливый из-за объемных плеч и живота, зато тяжелый и зоркий. Звериности ему добавляли могучие брови с проседью и густая борода.

«Естественно», – Сашу немного задело, что подруга в ней сомневалась.

Катя выслала смеющиеся рожицы с капелькой у виска: «Все-таки ты задротище».

«Я просто люблю свою профессию», – смайликом Саша показала подругам язык и тем самым закрыла тему.

Она слушала Горохова с интересом. Во-первых, он обладал великолепным мастерством оратора. Во-вторых, не лил воду. В-третьих, давал много практических знаний, а не зацикливался на теории, давно не актуальной.

После пары к Саше подошел Гена. Шагал вразвалочку. Шаровары почти спадали с тощего таза.

– Это взнос на семинар. За меня и за Голду, – он кинул на ее парту двухтысячную купюру. – Сдачу налом, пожалуйста.

Золотов подошел следом и встал у стены, упершись в нее плечом. Саша растянулась в лице. Брови залезли на лоб.

– А тебе-то это зачем? – не верила ни ушам, ни глазам, ни ему.

– А его ты не спрашиваешь? – Золотов усмехнулся.

– С этим все понятно.

Она взглянула на Сафронова со вздохом.

– Я хожу только ради Саши, – положив руку на сердце, ответил Гена.

Золотов удивился такой честности, а Саша уже привыкла. Сафронов всегда говорил напрямую и всегда с ухмылкой, поэтому сложно было сказать, когда именно он не врал. Чувство стыда в нем было выжжено напрочь образом жизни. Или он был таким неполноценным с рождения.

– Саш, без лишних вопросов. Запиши нас, – торопил Сафронов.

– Поздно, – она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Я уже все Альбе отнесла.

– Как? Сегодня же дедлайн.

– По приему заявок – да. Но Альба просила вчера все отнести. Сам к ней иди теперь, напрашивайся.

– Блин, Саш, ну, плииз8, – Гена сложил ладони вместе, как индиец. – Джа9 не разочаровывай.

– Да я тебе три дня писала. Ты меня игнорил!

Саша развела руками и отбросила купюру в его сторону. Сафронов успел ее подхватить на лету.

– Без обид, малыш. Я все читаю. Занят был.

– Я тоже занята.

Саша демонстративно отвернулась к подругам. Те хихикали, как и некоторые из ближайших соседей. Золотов тоже посмеивался.

– Вот колбаска деловая, – Гена слабо прорычал, больше мяукал, и махнул новому другу. – Голда, пошли со мной к Альбе.

– Не, я к ней больше не суюсь, – тот вскинул руки.

Саша вспомнила неприличный эпизод в кабинете Альбины Ивановны и улыбнулась.

– Да, пошли, рядом постоишь. По пути побазарим.

Они все-таки вышли. Саша выдохнула.

– Взял Золотова в оборот, – заметила Катя, глядя в пустоту, которую только что занимали парни.

– Зря он с ним, – Саша оглядела лица подруг с беспокойством.

– Ой, да не маленький. Смотрите, лучше сюда, – Тоня показала смартфон с фотографией. – Прикиньте, они замутили все-таки!

Саша с Катей прильнули к экрану – там за столиком на фудкорте в торговом центре ворковали парень с девушкой, их однокурсники. Подружки легко увлеклись обсуждением новой пары, сокрушаясь над тем, как бессмысленно на журфаке что-то скрывать. Все только быстрее становилось явным. Ведь они и сами сильно способствовали тому, чтобы слухи распространялись.

В триста пятнадцатую аудиторию после пар все стягивались медленно. Замдекана Эльмира Муратовна долго ждала, пока все рассядутся, но, хорошо воспитанная, она даже мимикой не выдавала раздражения.

Дипломные работы распределялись по рейтингу. Чем выше позицию студент занимал, тем больше у него было выбора. Первым в списке шел заумник Христофоров Семен. Саша боялась, что он выберет ее тему, потому что казался единственным адекватным конкурентом. Никто больше к Горохову бы не посмел сунуться. Но он выбрал другого преподавателя. Больше Саша не переживала. Охотников писать у Горохова не нашлось. Две остальные его темы распределили между самыми последними в рейтинге. Ими оказались Золотов, потому что новенький, и Сафронов, потому что раздолбай.

– Храни тебя бог, Фомина! – кричал Шишкин, который стоял перед Сафроновым и был главным претендентом на ее тему. – Я никогда не забуду твоей жертвы!

Он похлопал Сашу по плечу, когда она вышла из аудитории, и улыбнулся во всю ширь своей пасти, аж десны оголил. Саша только закатила глаза.

– Пожалуйста.

Следом ее догнал Гена и тащил за собой Золотова.

– Отлично сработано, ребят.

Золотов улыбался расслабленно, явно не понимал, к кому попал. И с кем. Сафронов положил руку Саше на плечо, но она ее скинула и посмотрела на впереди идущих подруг. Лужин с Петровским окружили Тоню – она тоже решила писать у Альбы. Катя разговаривала по телефону, идя поодаль.

– Рыжая, погнали с нами чилить.

Голос Сафронова звучал соблазнительно, но вид пугал. Он был так тощ и бледен, что Саша иногда боялась, не упадет ли парень в обморок от недостатка сил. В теле остались лишь кожа да кости, энергию вырабатывать было нечему, но Сафронов держался на ногах странным образом и даже активничал.

– Лучше с этим отпетым не связывайся, – Саша предупреждала Золотова вполне серьезно.

Один вид Сафронова наводил на мысли. За таким не хотелось повторять. Золотов поднял бровь, но не успел ответить.

– Да че ты переживаешь? Расслабиться тебе надо, – Гена ничуть не обижался.

Она ему тоже все в лицо говорила. У них были максимально честные отношения.

– Пятница-развратница. Тусняк лайтовый намечается. Пошли. Поэтессу10 твою послушаем. У меня патефон есть.

Саша усмехнулась. Как-то сама ему проговорилась. Декламировала ее стихи. Сафронов ей даже подарил пластинку с альбомом Поэтессы, настоящий винил, которую ей не на чем было слушать.

– Этим меня не заманишь, – она изобразила твердость.

– А тройничком? – Сафронов натянул уголок губ на правую щеку и показал желтый полуоскал.

Золотов нахмурился. Саша остановилась и быстро переводила потерянный взгляд с одного на другого.

– Что? – слетело с губ. – Что это?

– Ну, ты целка, Фомина.

Теперь оба парня рассмеялись.

– Ты офигел?! – до нее, наконец, дошло.

Саша вытаращила глаза – оттуда посыпался стыд и злость. На Золотова ей смотреть было неловко, поэтому она впилась в ухмылку Сафронова. Тот невозмутимо вскинул брови.

– А че? Вы ребята симпатичные. Со мной реально будете хай11, – парень вытянул шею, чтобы через Сашу посмотреть на Золотова. – Ты как к коллективизму относишься?

Она бесилась на то, что ее ставили в эту неловкую ситуацию помимо воли. Еще и при всех однокурсниках. Они шли тесной толпой по коридору к выходу. Студенты вокруг все прекрасно слышали. Тоня, Катя, Лужин и Петровский обернулись разом.

– Вообще нормально, но не в таком составе, – ответил Золотов без спеси или смущения, как будто они обсуждали поход в кино.

– А че? Сашка не понравилась? – Сафронов глянул на нее. – Ты не смотри, что она такая… дощатая. Там, под этим, все есть. Нормально.

Он оттянул ей низ кофты и приподнял до пупка. Саша с силой хлестанула его по руке. Гена зашипел от боли и обхватил побитую кисть другой. Ее еще смущение не отпустило, а возмущение уже накрыло по самую макушку. Она тяжело дышала не в силах что-либо внятное произнести и качала головой в стороны, словно набирала мощности для взрыва.

– Я видел, – Золотов усмехнулся и заставил ее закипеть. Только свистка не хватало. Ярость выходила почти беззвучно.

– Не, ну, без Сашки трио не получится, а дуэтом неинтересно. Мы ей там чакры раскроем, как надо…

Кто-то из прохожих засмеялся.

– Хватит! – наконец, Саша высвободила гнев и резко дернула руками вниз. Зажмурилась, пытаясь мыслить здраво, чтобы не опозорить себя еще сильнее, хотя кулаки так и чесались накинуться на Сафронова, выбить эту дурь, отомстить за себя. – Я свои чакры абы кому раскрывать не позволю!

– Вишь, какая бойкая, – игнорируя Сашино бешенство, Сафронов подмигивал Золотову.

Тот помотал головой.

– Спасибо за предложение. Я соло.

– Ай, ты, красава, – Сафронов дал Золотову пять и пропел как будто всем известную песню, которую на самом деле сочинял на ходу. – Никто и никогда не любил меня так, как моя рука…

Золотов прикрыл глаза ладонью – изображал стеснение. Парни ушли вперед.

– Гена, дебил, какой срам! – крикнула им вслед Саша.

Она намеренно осталась на месте. Ждала, когда жар спадет. Лоб уже покрылся испариной. И в пальцах кололо от досады.

– Пиши, если передумаешь, мурзик, – Сафронов даже не обернулся, просто вскинул руку – попрощался.

Тоня с Катей вежливо дали ей остыть и ждали у выхода в холле. Лужин с Петровским побежали догонять Сафронова. Подслушали, что намечается туса.

– В долг больше не даю, – деловито отвечал Гена. – И цены поднялись на двадцать процентов.

– Че так сильно? – удивился Петровский.

– Логистика дорожает.

Саша долго стояла в коридоре, пропускала однокурсников вперед. Те в целом тоже привыкли к откровенности Сафронова, но сегодня был выход даже за его рамки. Миронова смерила Сашу непонятным взглядом. Все там было: и презрение, и злорадство, и претензия.

– Не обращай внимания, Сафа же всегда дичь гонит, – успокоила подругу Катя.

Ее ровный тон настраивал баланс.

– А я бы попробовала. Там же Золотов! Когда еще с таким красавчиком высветится шанс, – Тоня смеялась, не краснея. – А Сафу можно и потерпеть.

Саша выразила скепсис на лице и рассмеялась громко. От стресса. Непристойные предложения ей никогда не поступали, потому она не знала, как на них реагировать. Не столько оскорбилась, сколько просто растерялась. И бесилась, что Золотов это видел. Потом вспомнила и поразилась, как тот на все равнодушно реагировал. Ей захотелось иметь такую же выдержку.

Глава 6. Нетворкинг (2)

Саша сильно боялась опоздать на семинар и пришла аж за полчаса. «Зря отказалась от маминой каши», – досадовала, когда была уже на месте, и пыталась утихомирить желудок. В гостинице имелся дорогой бар, где подавали мизерную чашку кофе за высокую цену, но за неимением альтернатив она купила эспрессо и сырники.

– Приятного аппетита, – раздался над головой голос Золотова.

– Не чавкай, рыжая. Еду никто не отберет, мы на шухере, – Сафронов, как всегда, издевался.

Сашу они застали врасплох, но она отреагировала стойко. Могла бы поперхнуться, но успела проглотить последний сырник. Зато кофе капнула на розовую блузку в районе груди и на юбку прямо в области паха. На деловые семинары она всегда наряжалась в классическом стиле, придавала себе солидности. Лена Афанасьевна учила, что на таких встречах надо быть ухо в остро и рукой на пульсе, чтобы однажды удачно оказаться в нужное время в нужном месте и попасться на глаза нужным людям. «Так и работает нетворкинг», – говорила наставник. Саша внимала и следовала советам.

Беситься на парней из-за посаженных капель решила не здесь. В холле собрались серьезные люди. Многие практикующие журналисты из известных изданий посещали подобные семинары. Опытные непосредственно участвовали, помоложе – их слушали и перенимали знания. Студенты и на тех, и на других смотрели с восторгом, по крайней мере, Саша.

Она медленно прокрутилась на барном табурете от стойки к залу и уставилась на парней с кислой миной. Оба молодца выглядели слегка потрепанными, но стояли ровно и лыбились так, словно всегда были счастливы. Глаза обоих казались масляными, бликовали. А зрачки в них нестандартно расширились. И движения выходили плавными, будто производились не в воздухе, а в сжиженном газе. Как ищейка, Саша пошмыгала носом, чуть выпятив подбородок, и ахнула.

– Вы под кайфом, что ли? – проворчала шепотом и вскочила на ноги.

– Были. Уже отпустило, – озвучил Золотов с печалью и посмеялся бессильно.

Только теперь она заметила, что они немного пошатываются, стоят на месте, но головы и плечи ходят кругом. Золотов сильно ссутулился, прижимался к земле, искал сбалансированное положение, но все равно оказался выше Сафронова на целую голову. Тот был настолько тонок, что почти переламывался надвое, однако стоял.

– От вас разит за километры.

– Так и надо, – Гена деловито кивнул и осмотрелся. – Ищу травоядных. На живца.

Парни переглянулись и заржали ни с того ни с сего. Сафронову Саша давно перестала удивляться, а вот Золотова видеть таким несобранным и текучим было странно.

«Ты же спортсмен!» – визжала она про себя, так испугалась, будто ему обратный путь к нормальной жизни завалило валунами – не выбраться. Потом осеклась. Он дал понять, что соваться к нему не стоит.

– Гена, ты конченый! А если вас загребут?

– А ты так не кричи. И не загребут, – Сафронов резко протрезвел и посерьезнел. – Че опять начинаешь? В первый раз, что ли?

Саша заглотила побольше воздуха и положила руки на бока. Устала играть в мамочку, но не играть не могла. Отвернулась от обоих, качая головой.

– Понимаешь, ищу новые рынки сбыта. А здесь народ при бабле и вечно на стрессе, моя ЦА12.

Он еще раз оглядел толпу, которая гудела в холле. Их голоса, спокойные и ровные, вежливые и пустые, заполняли воздух плотно. Эхо отражалось от стеклянных поверхностей и бетонные колонны, которые придавали большому помещению сложности и запутанности.

– Влип я, Саш. В небольшую жопку. Вот как у тебя, – Сафа чуть ее не ущипнул, но только припугнул.

Саша не испугалась, потому что знала – Гена просто дурачится. По-настоящему он на нее никогда не посягал. Сейчас ей было не до заигрываний, поэтому она просто перевела вес на другую ногу.

– Еще батяня меня с финансовой иглы снял. Мне кэш поднять надо.

– Этому давно пора было случиться, – Саша скрестила руки на груди и проткнула его упрекающим взглядом.

– Ну, давай крути известную шарманку «Я же говорила».

– Да пофиг мне, – хмыкнула она и отвернулась с приподнятым подбородком.

Золотов заскучал, пока они разговаривали. Подошел ближе к барной стойке и положил на нее локоть – нашел, наконец, опору. А сам осматривался по сторонам, улыбался неизвестному прохожему или себе в уме. Потом застыл. Напрячься как будто не мог, но пытался. Взгляд оставался томным.

К ним подошла Альбина Ивановна, которая курировала этот семинар. Она была в жгуче розовом платье в обтяжку. Вырез на груди не был нужен. Тонкая ткань и так хорошо ее демонстрировала, даже соски торчали. Если женщина и носила бюстгальтер, то бесшовный.

– Доброе утро, – Альба приподняла правую ногу носком верх, уткнувшись каблуком в трещину между плитками.

– Здравствуйте, – встрепенулась Саша и сразу застыдилась свежих пятен от кофе, на которые никто не обращал внимания.

Преподаватель искала взгляд Золотова, а тот блуждал в просторах его миражей или чего-то еще. Саша и за него испытывала стыд.

– Молодцы, что пришли, – сказала Альбина Ивановна якобы всем, а смотрела только на новенького, играя всей мимикой: от бровей до уголков губ. – Если честно, сомневалась, что вы явитесь.

Парень перевел на нее туманные глаза, в которых краснели и разбухали сосуды. Сконцентрировал внимание усилием воли, но не на лице, а на груди. Женщина это заметила, и ей это понравилось. Саша приревновала и глянула на себя – Сафронов верно подметил ее дощатость вчера. Сам он ухмылялся и тоже глазел на прелести Альбы.

– Я чисто за компанию с любимой, – Золотов мотнул головой и пристроился к Саше сзади, за талию прижав одной рукой к себе. Вторую положил ей на плечо.

Сашу охватило приятное чувство. Даже конопляная вонь не отвращала. Дыхание легло на шею теплыми мурашками. Она повела плечом и чуть не улыбнулась. Только спустя секунду подумала, что надо было воспротивиться и отпихнуть его от себя, а еще через секунду поняла его мотивы и сжалилась, подыграла опять.

– Мм, ясно. Ну, что ж. Надеюсь, семинар окажется вам полезным.

Альба бросила в Сашу строгий взгляд, словно бомбила множеством мелких снарядов, которые разрывались тут и там, оглушали ненавистью. Саше стало не по себе.

Все трое провожали преподавателя застывшими глазами. Альба громко стучала каблуками. Полные ягодицы мягко поджимались и опускались при каждом шаге. Упругости им было не занимать.

– Хватит меня эксплуатировать, – наконец, возмутилась Саша, когда Альба пропала за дверью туалета, и попыталась убрать чужую ладонь со своего живота. – Я на такое не подписывалась.

– Да блин, не Сафой же мне прикрываться, – Золотов не отпустил и уткнулся носом в ее макушку.

– Ну, знаешь, я бы тебе так подыграл. Альба бы нас благословила.

Парни обменялись «пятюнями», как это называл Сафронов, и заржали.

– Обдолбыши, – выдохнула Саша еле слышно и увела голову в сторону от Золотова. – Пусти меня уже. Я тебе не костыль.

Он высвободил ее из объятий и откинулся на барную стойку.

– Саша, тебя обижают? – услышала она третий голос сбоку. Тоже мужской. Знакомый. Очень.

Обернулась и не сдержала «Ах».

– Паша… – тут же прикрыла рот и покраснела.

Перед ней во плоти стоял бывший, невысокий, но крепкий блондин с изумительно глубокими глазами медового цвета. Бежевый костюм классно на нем сидел. Саша его таким видела в последний раз на выпускном, после которого он ее бросил. Сердце застучало с утроенной силой. Земля уходила из-под ног.

– Наоборот. Здесь ее в обиду не дадут, – Сафронов оброс шипами и вышел чуть вперед на Пашу. – Так что вали отсюда.

– Не надо, Ген, – поглядывая на бывшего, очень мягко произнесла Саша – даже голос таял от волнения.

Золотов тоже выпрямился и подошел к ней сзади вплотную. Она не видела его лица, но почему-то думала, что он лыбился по-идиотски.

– Парень твой? – усмехнулся Паша.

Саша раскрыла рот и замахала обеими руками.

– Нет, нет, не парень…

–Пока нет, – четко ответил Золотов совсем трезвым голосом.

Саша обернулась с выпученными глазами. Парень смотрел ее бывшему в лицо с легким напряжением. Паша чуть отпрянул со смешком.

– А яуже нет. Павел, приятно познакомиться.

Он протянул Золотову ладонь. Тот остался недвижим.

– Извини, ничего личного, просто принцип – с мудаками не здороваюсь.

Сафронов захохотал, откинувшись назад. Саша вытянулась, судорожно заглатывая воздух. Следила за тем, как Паша медленно закипает. Треугольное лицо его исказилось в непонятной гримасе – примеси злобы и спеси, и много чего еще.

– Паш, не слушай, они не… трезвые, – выдавила она пискляво, взяв его за плечо.

Он отдернул руку, морщась так, будто его мутило от ее прикосновений.

– Разумеется. Трезвый на тебя не позарится, – медовые глаза горчили, а широкая ухмылка сияла презрением.

Что-то в Саше хрустнуло. Болело адски. Она даже вздохнуть не могла убийственные несколько секунд.

– Я с нариками тоже не вожусь, – Паша почти плюнул им под ноги, круто развернулся и ушел.

– Паш, подожди… – Саша рванула за ним по инерции, непонятной ей природы, но ее остановила за талию твердая рука.

Золотов прижал Сашу к себе и тяжело вздохнул. Она растягивалась вместе с его широкой грудью. Собственная, наоборот, сжималась. Там внутри уплотнялось что-то, массивное и горячее. В этом густом веществе пыталось биться сердце.

Паша отошел к коллегам – трем девушкам на шпильках с блокнотами. Они обрадовались его появлению и сразу втянули в беседу. Хихикали громко, тянули восклицания. Стреляли глазками в Золотова и что-то нашептывали Паше хором. Тот нарочно не оборачивался и отмахивался неловко. Наконец, увел их в коридор за матовой дверью. Девушки ушли разочарованными.

– Ааагкх! – рявкнула Саша и двинулась вперед, пока сама не понимала, куда идет.

Толпа тоже покидала холл. Заполняла собой узкое пространство коридора медленным потоком.

– Да так ему и надо! – посмеивался Сафронов. – Ты чего, Саш?

Она резко развернулась и воткнула взгляд в Золотова, лицо морщилось от обиды.

– Что это было?

– Ответка за Альбу. Не благодари, – парень тоже остановился и положил руки в карман толстовки.

Сафронов встал между ними покачиваясь. Переводил разжиженный взгляд с одного на другого.

– Да за что тебя благодарить? Я тебя ни о чем не просила! Обзываться зачем было? – она развела руками.

Раздражение просто лилось по венам, такое ядовитое, неосознанное, которое никак не сбрасывалось. Золотов остался невозмутим и бровью не повел. Похолодел. До этого во всем теле ощущалась мягкость. И черты лица казались глаже. Вмиг все заострилось и затвердело.

– Я лишь правду сказал.

– Ты его даже не знаешь! – Сашин голос терял силу, зато набирал высоту. – А я его три года любила, между прочим!

– И что? – равнодушнее сказать было нельзя. – То, что ты его любила, не значит, что он не мудак.

– Он мне помочь хотел! Сам ко мне подошел! Впервые! – Саша схватилась за шею – там от спазма натянулись жилки. Ком рос внутри.

Сафронов скорчился, будто у самого болело, и сильно мотнул головой. Золотов на выдохе усмехнулся.

– Если он впервые за три года захотел тебе помочь, то он еще больший мудак, чем я думал.

– Да не так все!.. – она не знала куда деваться. Отвернулась в сторону. Рукой сжимала собственную глотку. Оттуда вырывались рыдания.

– Да именно, что так, Саш, – вступил Сафронов. – Ты все три года мне ныла. «Гена, он меня использует», «Гена, он меня опять обидел», «Гена, он мой никотин, убийственно притягательный». И бла-бла-бла.

– Я не так ныла, не привирай!

Саша топнула ножкой, не знала, чем еще себя защитить. Стояла перед ними как стеклянная – все нутро наружу. Парни переглянулись.

– Я этого урода в труху бы стер и выкурил через жопу, – поджал губы Сафронов.

Золотов коротко посмеялся и расслабил позу. Провел пятерней по волосам. Стер усталость с лица. А Гена подошел к Саше и потормошил за плечи.

– У тебя великое сердце. Ты столько унижений вынесла и все простила, – восклицал Сафронов с апломбом, а потом цокнул. – Только не отпустила до сих пор.

– Ген, хватит меня лечить!

Она оттолкнула его и двинулась к матовой двери, за которой толпа из холла полностью исчезла.

– Опа, – Сафа отпрянул и раскрыл рот кольцом. – Тебе, значит, всех лечить можно, а тебя нельзя?

Саша специально быстро шагала, чтобы оторваться. Надеялась на их пьяную заторможенность. Но парни не сильно отставали. Ей мешали каблуки, невысокие и тонкие. Ноги на таких постоянно подкашивались.

Глава 6. Нетворкинг (3)

Наконец, Саша добралась до нужного зала. Там все рассаживались по местам. Рассказчики – за круглым столом на небольшом постаменте, служившим сценой, а слушатели – в частых и тесных рядах. Все первые уже были заняты. Саше пришлось пристроиться в третьем от двери с краю. Сафронов сел следом, Золотов за ним.

Она еще пыхтела и с трудом держала ручку. Все дрожало. В первую очередь сердце. Сафронов ведь ни капельки не соврал. Она действительно ему плакалась. На подобных семинарах они устраивали целые сеансы психологической взаимопомощи. Саша выслушивала его россказни про бандита-отца и затюканную мать, а он – ее страдания по Паше. Гена, казалось, только за этим на все мероприятия и ходил. Саша выходила дешевле профессионального психотерапевта.

Она посмотрела на парней. Золотов откровенно спал, запрокинув голову. Смешно приоткрыл рот. В такой позе и с растрепанными волосами совсем не выглядел красавцем. Сафронов лепил из лежачего на столике листа пустую самокрутку. Просто катал ее по шершавой поверхности ладонью и сосредоточенно о чем-то думал.