Попроси меня. Т. IX

Вы насаждаете псевдоискусство, которое с надоедливым однообразием воспевает Вашу пресловутую, набившую оскомину «гениальность». Бездарные графоманы славословят Вас, как полубога, рожденного от Луны и Солнца, а Вы, как восточный деспот, наслаждаетесь фимиамом грубой лести. Вы беспощадно истребляете талантливых, но лично Вам неугодных русских писателей. Где Борис Пильняк? Где Сергей Третьяков? Где А. Аросев? Где Михаил Кольцов? Где Тарас Родионов? Где Галина Серебрякова, виновная в том, что была женой Сокольникова? Вы арестовали их, Сталин!

Вслед за Гитлером Вы воскресили средневековое сжигание книг. Я видел своими глазами рассылаемые советским библиотекам огромные списки книг, подлежащих немедленному и безусловному уничтожению. Когда я был полпредом в Болгарии, то в 1937 г. в полученном мною списке обреченной огню запретной литературе я нашел мою книгу исторических воспоминаний «Кронштадт и Питер в 1917 г.». Против фамилий многих авторов значилось: «Уничтожать все книги, брошюры и портреты». Вы лишили советских ученых, особенно в области гуманитарных наук, минимума свободы научной мысли, без которого творческая работа ученого становится невозможной. Самоуверенные невежды интригами, склоками и травлей не дают работать ученым в университетах и институтах, лабораториях. Выдающихся русских ученых с мировым именем академика Ипатьева и Чичибабина Вы на весь мир провозгласили «невозвращенцами», наивно думая их обесславить, но опозорили только себя, доведя до сведения всей страны и мирового общественного мнения постыдный для Вашего режима факт, что лучшие ученые бегут из Вашего "рая", оставляя Вам Ваши благодеяния: квартиру, автомобиль, карточку на обеды в совнаркомовской столовой. Вы истребляете талантливых русских ученых. Где лучший конструктор советских аэропланов, Туполев? Вы не пощадили даже его. Вы арестовали Туполева, Сталин! Нет области, нет уголка, где можно спокойно заниматься любимым делом. Директор театра, замечательный режиссер, выдающийся деятель искусства Вс. Мейерхольд не занимался политикой. Но Вы арестовали и Мейерхольда, Сталин! Зная, что при нашей бедности кадрами особенно ценен каждый культурный и опытный дипломат, Вы заманили в Москву и уничтожили одного за другим почти всех советских полпредов. Вы разрушили дотла весь аппарат Народного комиссариата иностранных дел. Уничтожая везде и всюду золотой фонд нашей страны, ее молодые кадры, Вы истребили во цвете лет талантливых и многообещающих дипломатов. В грозный час военной опасности, когда острие фашизма направлено против Советского Союза, когда борьба за Данциг и война в Китае — лишь подготовка плацдарма для будущей интервенции против СССР, когда главный объект германо–японской агрессии — наша Родина, когда единственная возможность предотвращения войны — открытое вступление Союза Советов в международный блок демократических государств, скорейшее заключение военного и политического союза с Англией и Францией, Вы колеблетесь, выжидаете и качаетесь, как маятник, между двумя «осями». Во всех расчетах Вашей внешней и внутренней политики Вы исходите не из любви к Родине, которая Вам чужда, а из гнилого страха потерять личную власть. Ваша беспринципная диктатура, как гнилая колода, лежит поперек дороги нашей страны. «Отец народов», Вы предали побежденных испанских революционеров, бросили их на произвол судьбы и предоставили заботу о них другим государствам. Великодушное спасение человеческих жизней не в Ваших принципах. Горе побежденным! Они Вам больше не нужны. Европейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, Вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними дверь нашей страны, которая на своих огромных просторах может гостеприимно приютить многие тысячи эмигрантов. Как все советские патриоты, я работал, на многое закрывая глаза. Я слишком долго молчал. Мне было трудно рвать последние связи не с Вами, не с Вашим обреченным режимом, а с остатками старой ленинской партии, в которой я пробыл без малого 30 лет, а Вы разгромили ее за три года. Мне мучительно больно лишиться моей Родины. Чем дальше, тем больше интересы Вашей личной диктатуры вступают в непрерывный конфликт с интересами рабочих, крестьян и интеллигентов, с интересами всей страны, над которой Вы измываетесь, как тиран, дорвавшийся до единоличной власти. Ваша социальная база суживается с каждым днем. В судорожных поисках опоры Вы лицемерно расточаете комплименты «беспартийным большевикам», создаете одну за другой привилегированные группы, осыпаете их милостями, кормите подачками, но не в состоянии гарантировать новым «калифам на час» не только их привилегии, но даже права на жизнь. Ваша безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список Ваших преступлений. Бесконечен список Ваших жертв, нет возможности их перечислить. Рано или поздно советский народ посадит Вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов.

17 августа 1939 г.

Руководитель советской внешней контрразведки экс–генерал О. Калугин в интервью Д. Гордону назвал цифры уничтоженных Сталиным:

«Гордон: Имея такой доступ к важнейшим документам КГБ СССР вы представляли себе размах и масштаб сталинских репрессий. Скажите пожалуйста, действительно речь идет о миллионах убитых людей?

Калугин: Дело в том, что, когда в 52 году я решил стать сотрудником КГБ и подал заявление о принятии, я шесть лет учился [не разборч.] в КГБ, то о Сталине, как руководителе, Великом вожде, вопрос не стоял в среде моего поколения. Сталин был… вождь, руководитель нашей победы над нацистской Германией, тот, кто после войны сумел наладить процесс восстановления…

А потом была ещё более страшная ситуация, когда в 1956 году Хрущёв в своем секретном докладе на Двадцатом съезде рассказал о преступлениях Сталина против собственного народа, и других народов, и в том числе, и за пределами. Это был ещё больший шок, потому что он фактически разрушил основание и те устои, на которых я, да и миллионы людей… Миллионы людей строили свои ожидания, свои мечты о будущем. Оказалось, что Сталин был просто страшным убийцей, убийца, которого сравнить можно с Гитлером. Гитлер был параноик, человек зацикленный на антисемитизме. А Сталин в этом смысле был интернационалистом, убивал всех, кто не шел по его линии. Вот это было ужасно.

Гордон: Но когда вы заняли руководящие посты…

Калугин: Это и заложило фундамент моего осознания о том, что советская система должна быть перестроена.

Гордон: Когда вы заняли руководящие посты в системе КГБ СССР, у вас были какие–то материалы, позволяющие понять, сколько людей конкретно уничтожил Сталин?

Калугин: Вы знаете, я читал разные материалы на эту тему, имел доступ к архивам.

Гордон: Это миллионы или нет?

Калугин: Речь идет о миллионах жертв…

Гордон: Миллионах уничтоженных?

Калугин: Да, цифры колеблются, уничтоженных, от двух до десяти»107.

В середине 1930–х гг. Советский Союз запустил целый ряд мероприятий, направленных на укрепление безопасности крупных городов, государственных рубежей и прилегающих к ним территорий. Основной целью этих действий было удаление (преимущественно по национальному принципу) так называемых «социально опасных» элементов, то есть тех, кого руководство страны считало ненадёжными. Одной из первых значительных операций по очистке границ стало решение Бюро Ленинградского обкома ВКП(б) от 4 марта 1935 года о выселении финского населения из приграничной зоны, которая тогда вплотную примыкала к Ленинграду с северо–запада. В первую очередь депортации подлежали все финны, проживавшие в 22–километровой полосе вдоль границы. Их отправляли в Таджикистан, Казахстан и Западную Сибирь. Те же, кто жил в 100–километровой зоне Ленинградской области и 50–километровой полосе Карелии, выселялись на втором этапе, главным образом в Вологодскую область. По оценкам экспертов, общее количество депортированных составило около 30 тысяч человек.

Весной 1935 года масштабная депортация прошла и на Украине, в Киевской и Винницкой областях, которые тогда были приграничными. Более 40 тысяч человек переселили в восточные регионы республики. Примерно 60 процентов среди них составляли поляки и немцы.

В 1936 году с 800–километровой приграничной зоны Украины, граничившей с Польшей, где планировалось строить военные полигоны и укреплённые районы, в Казахстан отправили свыше 90 тысяч поляков и немцев, причём большинство из них были поляками.

В 1937 году в Средней Азии и Закавказье вдоль границ организовали специальные запретные полосы, откуда выселяли местное население. Всего под очистку от «неблагонадёжных элементов» попали 40 приграничных районов в Грузии, Армении, Азербайджане, Туркмении, Узбекистане и Таджикистане. В частности, в Киргизию и Казахстан выселили 1325 курдов, живших вдоль границы. В конце 1937 года из Армении и Азербайджана в Казахстан прибыла ещё 1121 семья курдов и армян.

23 апреля 1937 года газета «Правда» опубликовала разоблачительные материалы о японском шпионаже на Дальнем Востоке, утверждая, что агентами японцев являются в основном китайцы и корейцы. В том же году из дальневосточных приграничных районов выселили всех местных корейцев — около 172 тысяч человек, а вместе с ними 7 тысяч китайцев, несколько сотен немцев, поляков и прибалтов, а также около тысячи харбинских репатриантов. Большинство переселенцев отправили в Казахстан (95 тысяч) и Узбекистан (76 тысяч), часть — в другие среднеазиатские республики и, в незначительном количестве, в Сталинградскую область.

В 1937–1938 годах чистки проводились не только на западных и восточных рубежах Союза, но и на южных — в частности, вдоль границ с Турцией, Ираком и Афганистаном. Кроме того, в 1938 году из приграничных районов Азербайджана в Казахстан переселили шесть тысяч иранцев, которые ранее получили советское гражданство.

После нападения Германии и Советского Союза на Польшу и последующего раздела её территории, в 1940 году советское правительство начало массовое выселение поляков. Их отправляли преимущественно на север европейской части СССР, на Урал и в Сибирь: в частности, в Коми, Кировскую, Пермскую, Вологодскую, Архангельскую, Ивановскую, Ярославскую, Свердловскую и Омскую области, а также в Алтайский и Красноярский края. Часть поляков попала в Северный Казахстан и Узбекистан. Депортации с аннексированных польских земель продолжались вплоть до нападения Гитлера на СССР. По данным авторитетного историка А. Э. Гурьянова, число поляков, депортированных с февраля 1940 года по июнь 1941 года, составило от 309 до 321 тысячи человек. Согласно другим источникам, всего из довоенной Польши в СССР было вывезено от 1,6 до 1,9 млн человек, не считая белорусов, литовцев и евреев.

Доктор исторических наук Н. Бугай отмечает, что вскоре после нападения Германии на СССР и установления официальных отношений с польским правительством, указами Президиума Верховного Совета от 12 июля и 17 августа 1941 года многие поляки были амнистированы и освобождены из спецпоселений. Им разрешалось свободное проживание, за исключением пограничных и запретных зон, а также режимных городов. По соглашению между правительствами СССР и Польши от 30 июля 1943 года амнистия распространилась на всех бывших польских граждан на территории СССР.

Летом 1941 года операции по переселению провели в Прибалтике, Бессарабии и Северной Буковине (территория Румынии).

Историк, географ и филолог В. М. Полян в своей монографии «Не по своей воле…: История и география принудительных миграций в СССР» указывает, что общее число депортированных из западных областей СССР достигло примерно 380–390 тысяч человек. Основными регионами высылки стали север европейской части СССР, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Казахстан и Узбекистан.

Довоенные репрессии не носили характер спецопераций и не проводились молниеносно. Как правило, людям давали около десяти дней на сборы, что позволяло некоторым незаметно покинуть опасные места, чем часть из них и воспользовалась.

Во второй половине 1930–х гг. Советский Союз принял военное участие в Испанских событиях. В 1931 году в Испании пала монархия, а спустя три года управление страной перешло к Народному фронту, который возглавил социалист Ларго Кабальеро. Заметное влияние в его правительстве имели коммунисты, в том числе троцкистского направления. После прихода Народного фронта к власти города охватили беспорядки, стычки между его сторонниками и противниками, а также нападения на видных деятелей. Общество раскололось на два непримиримых лагеря: социалистический и национал–фашистский. В этих условиях военные решили взять власть, чтобы установить диктатуру и устранить «красную угрозу». Мятеж под руководством генерала Франко в июле 1936 года удалось подавить, однако силы республики истощились, так как большая часть армии поддержала путч. Сплочению оппозиции способствовала сама идеология Народного фронта: левые социалисты, анархисты и троцкисты отвергали идею восстановления регулярной армии и крепкого государства, настаивая на углублении радикальных социалистических преобразований или немедленном переходе к коммунизму. Затягивание решений сыграло на руку мятежникам, которым сразу начали оказывать военную помощь фашистские Италия и Германия. Подавленный было путч вспыхнул с новой силой, перерос в масштабную войну. Гражданская война длилась до весны 1939 года и унесла жизни более миллиона испанцев.

Сначала СССР заявил о невмешательстве в испанские дела, но с октября 1936 года начал поддерживать республику. В обмен на золото Советский Союз поставлял правительству военную технику и оружие, однако их качество часто было низким, а объёмы значительно уступали германской помощи Франко. Под видом добровольцев в Испанию направили регулярные войска. Кроме того, на стороне республики сражались интернациональные бригады, созданные Коминтерном из антифашистов 54 стран. Среди посланных были не только военные, но и сотрудники ОГПУ–НКВД. Советское руководство тревожило распространение инакомыслия среди левых сил Испании, с которыми «компетентные органы» вели борьбу, что подрывало единство республиканцев. Несмотря на поддержку СССР, силы оказались неравными. После вывода интернациональных частей республиканское правительство пало.

События в Испании позволили испытать в бою новую военную технику и показали, что будущая война будет качественно иной, даже в сравнении с Первой мировой. Однако большинство советских специалистов, вернувшихся из Испании, стали жертвами большого террора, а к началу Второй мировой пропаганда внушила населению, что Советский Союз победит врага малой кровью и на чужой земле. В гражданской войне в Испании произошло первое столкновение СССР и Германии. Остальные члены Лиги Наций отказались вмешиваться во «внутренний конфликт», что вызвало сомнения в их способности к решительным действиям.

Летом 1938 года на востоке СССР политическое напряжение с Японией переросло в прямое военное столкновение, известное как Хасанский конфликт. В 1932 году японцы оккупировали Маньчжурию, создав марионеточное государство Маньчжоу–Го. После этого обстановка на границе обострилась: японские и маньчжурские силы постоянно нарушали границу СССР как на земле, так и в воздухе. Министр обороны СССР Д.Т. Язов в публикации «Верны Отчизне» указывал, что с 1936 года до июля 1938 года было зафиксировано 231 нарушение, из них 35 привели к крупным боям. По данным пограничника К.Е. Гребенника, с начала 1938 года до боёв у озера Хасан случилось 124 сухопутных нарушения и 40 вторжений самолётов.

Япония находилась в состоянии затяжной войны с Китаем. Её внутреннее положение в это время наглядно описал заместитель наркома иностранных дел Б.С. Стомоняков. В письме от 17 апреля 1938 г. полпреду в Китае И.Т. Луганцу–Орельскому он писал: «Все сведения говорят о растущем истощении ресурсов и об усталости от войны Японии»108. В телеграмме от 20 марта 1938 г.: «Общая обстановка в Японии характеризуется растущей фашизацией и милитаризацией страны… С другой стороны, затяжной характер войны, дезорганизующей финансы и хозяйство страны, вызывает рост налогообложения и других тягот населения, усиливает недовольство не только в широких массах, но и в среде более умеренных кругов буржуазии и даже дворцовой клики»109. Однако несмотря на это, Япония продолжила вести агрессивную политику и стремиться закрепиться на материке.

С японской стороны настороженность вызывали расшифрованные телеграммы советского руководства с требованием увеличить запасы боеприпасов на Дальнем Востоке. Исследователь А.А. Кириченко писал, что побег комиссара госбезопасности Г.С. Люшкова в июне 1938 года привёл Сталина в ярость. Кремль, по–видимому, одобрял инициативу заместителя наркома внутренних дел М.П. Фриновского и начальника ГУ РККА Л.З. Мехлиса «дать самураям по зубам»110, учитывая, что Япония в 1936 году заключила с Германией Антикоминтерновский пакт, вела войну с Китаем, который становился дружественным СССР, и постоянно провоцировала столкновения.

Формально конфликт начался из–за отсутствия точной демаркационной линии, что привело к топографической путанице. Обе стороны стремились установить пограничные строения на высотах, где условно проходила граница. В расшифровке от 5 июля 1938 года полковник Гребенник (начальник Посьетского погранотряда) характеризовал высоту Заозерную, из–за которой развязался конфликт, как находящуюся прямо на линии границы и дающую преимущество над китайской и корейской территориями. Он считал необходимым захватить и удержать её. Под захватом подразумевалось возведение строений: закрепившись на части высоты, можно было овладеть всей высотой. Японцы уже так поступали со многими высотами, поэтому руководство СССР приказало действовать. К середине июля окопные работы выполнили на 80%, заграждения — на 50%.

Следует пояснить, что под захватом здесь подразумевается возведение сооружений на указанной территории, поскольку, укрепившись даже на части возвышенности, происходит контроль над всей высотой. Подобным образом японская сторона уже поступила со многими холмами. Поэтому на этот раз от руководства страны поступил приказ, и к середине июля окопные работы были завершены на 80%, а заграждения — на 50%.

Закрепление советских войск на высоте Заозерная вызвало протесты со стороны Японии по двум причинам. Во–первых, ситуация осложнилась тем, что при строительстве укреплений на холме советские пограничники на несколько метров нарушили линию границы. Очевидно, без специальных приборов было сложно ориентироваться на местности, так как граница была условной, а работы проводились ночью. Это нарушение, по всей видимости, советская сторона заметила не сразу. Только 24–25 июля В.К. Блюхер (командующий ОКДВА) направил на высоту Заозерная комиссию, которая зафиксировала «"нарушение" нашими пограничниками Маньчжурской границы на 3 метра и, следовательно, "установила" нашу "виновность" в возникновении конфликта на оз. Хасан», о чем была послана наркому обороны телеграмма с требованием наказать «"виновников в провоцировании конфликта" с японцами»111. Во–вторых, занятые в этом районе высоты — Заозерная и Безымянная — не принадлежали СССР, а относились к Маньчжоу–Го. Японцы воспользовались неясностью карты, приложенной к Хунчуньскому протоколу, и тем, что в протоколе 1886 года эти высоты не были упомянуты. Это позволило японской стороне сместить границу в свою пользу на некоторое расстояние.

Таким образом, у японцев появился повод заявить протест советскому правительству, требуя отвести пограничный гарнизон на прежнее место, а заодно проверить, не скрываются ли за активными действиями советских войск на границе с Маньчжурией и Кореей какие–либо далеко идущие планы военного вмешательства в японо–китайскую войну.

Нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов остался непреклонен перед претензиями японцев. В телеграмме от 25 июля 1938 года он сообщал: «Ей [Японии] неприятно нахождение наших войск на высоте, которая имеет стратегическое значение, и поэтому она сделала попытку путем шума в печати и запугивания побудить нас отозвать свои войска. Натолкнувшись на наш решительный отказ, японское правительство очутилось в трудном положении, ибо формально обосновать свою претензию оно не может, а отступив — теряет лицо. Имеем основание думать, что на осуществление угроз Япония не решится, опасаясь как бы это не вызвало столкновения по всей границе»112.

Однако советская дипломатия ошиблась. Обстановка в районе озера Хасан стала стремительно накаляться. 15 июня в 5 метрах от линии границы, на советской территории, был убит японский жандарм, проводивший разведку местности. После этого «японское командование Хунчуна заявляет открыто о намерении взять боем высоту Заозерная», а «наблюдателем… на маньчжурской территории отмечается продолжающаяся концентрация войсковых частей в районе конфликта у оз. Хасан»113. С 17 по 18 июля японцы начали переброску 19–й стрелковой дивизии, которая завершилась 28–29 июля. 26 июня, во время передачи советскими пограничниками нарушителей, японцы демонстративно заняли постоянным нарядом высоту Чертова Гора, окопавшись в 50–60 метрах от линии границы на своей территории. Одновременно была занята высота 460,1, а через сутки — ещё одна высота, Малая Чертова. Все эти возвышенности находились вдоль границы в районе разворачивающихся событий.

В ответ на эти действия, по приказу от 26 июня по Посьетскому погранотряду, советские части аналогичным образом заняли несколько высот в том же районе. События планомерно перерастали в открытое столкновение сторон. Кроме того, в мире ощущалось приближение большой войны: захват Японией Маньчжурии в 1931–1932 годах, вторжение в Центральный Китай в 1937–м, нападение Италии на Абиссинию в 1935–м, германо–итальянская интервенция против республики Испании в 1936–1938 годах, захват Австрии Германией в 1938 году — всё это свидетельствовало о шаткости мирового порядка, где Гитлер, становясь главным игроком, не скрывал намерений искать жизненные интересы для Германии на Востоке. В этих условиях было бы неплохо урезонить захватнические настроения Японии и проверить, на что способны советские войска.

После нескольких неудачных попыток решить пограничный инцидент переговорами, 29 июня японская сторона совершила вооружённое нападение в районе высоты Безымянной. Потеряв 40 человек, они заняли сопку, но к вечеру были выбиты пограничниками. Дальнейшие события военного конфликта приобретали всё более масштабный характер. Советская сторона, оказавшись достаточно уязвимой для противника, задействовала для укрепления своей силы помимо артиллерии танки и авиацию.

Через две недели, 9 августа, японский посол в Москве М. Сигэмицу вновь предложил начать мирные переговоры. Поскольку японские войска так и не смогли добиться перевеса сил над советскими, он согласился на условия, выдвинутые советским правительством. В свою очередь, советская сторона, увидев, что не получила преимущества перед Японией (советские войска не только не одержали решительной победы на Хасане, но даже не смогли изгнать противника со своей территории), также сочла, что не стоит затягивать перемирие, но на своих условиях. 11 августа 1938 года между советскими и японскими войсками было заключено перемирие. В подписанном 12 августа договоре граница устанавливалась прежняя, на основе соглашения 1886 года, стороны обязались обоюдно отвести войска назад, что и было сделано «к нашему великому удивлению»114, учитывая множественные провокации со стороны японцев. Однако затем в Посьетский погранотряд поступил приказ о возвращении на высоты Заозерная и Безымянная, в результате чего конфликт фактически так и не был урегулирован. Осознавая бесперспективность боевых действий, Япония впоследствии не стала доводить ситуацию до нового вооружённого столкновения, но обстановка оставалась крайне напряжённой. С конца августа японцы приступили к новому захвату пограничных высот: 25 августа на участке Посьетского погранотряда они заняли одну из высот на линии границы, восточнее высоты Чертова Гора. С 27 августа японское командование вновь начало подтягивать войска и технику в район деревни Хасан. Позднее в этом районе ещё неоднократно происходили пограничные инциденты.

Боевые столкновения тех нескольких суток наглядно продемонстрировали фактическую неспособность регулярных подразделений РККА вести эффективные боевые действия и их неподготовленность к операциям такого масштаба. Уровень боевой выучки личного состава, штабных структур и командного состава фронта оказался крайне низким. По советским данным, потери японской стороны в ходе конфликта составили около 650 человек убитыми и 2500 ранеными. В свою очередь, согласно исследовательским материалам, потери советских войск достигли примерно 960 погибших, 2752 раненых, а также 527 человек, заболевших в ходе кампании.

Расценив итоги столкновения с СССР как «ничью» и найдя в этом определённую выгоду для себя, Япония спустя год развязала необъявленную войну против Монгольской Народной Республики, связанной с Советским Союзом договорными обязательствами. Военные действия развернулись в районе реки Халхин–Гол. Поводом для конфликта послужили претензии японской стороны на признание этой реки границей между Маньчжоу–Го и Монголией, тогда как фактическая граница проходила на 20–25 километров восточнее. С начала 1939 года японцы систематически провоцировали инциденты на маньчжуро–монгольской границе. В ответ на это в восточной части Монголии начали сосредотачиваться монгольские и советские части, прибывшие туда в рамках договора о взаимопомощи, заключённого между МНР и СССР 12 марта 1936 года. 11 и 14 мая японское командование осуществило вооружённые вылазки на границе с МНР силами небольших групп японо–маньчжурских войск, а 28 мая — уже превосходящими силами численностью около 2500 человек при поддержке артиллерии и авиации. Однако каждый раз монгольские и советские подразделения отбрасывали захватчиков обратно на маньчжурскую территорию.