Комплекс превосходства: Причина

— По-настоящему любит тебя только твой брат.

— Да лучше бы он помер, чем она

— Умерь свою истерику, Уайт. Ты уже наговорил лишнего.

Воздух накалялся. Уайт стоял, сверля взглядом врача. Под этим взглядом Агата оставалась невозмутимой. По крайней мере, старалась. Захочет ли он напасть? Даже если и решится, ничего страшного: турель над дверью успеет его повалить.

Но ничего не случилось. Он развернулся и прошагал ко двери. Его шаги были тяжелыми, как удары молота. Вышел из кабинета. Когда Агата осталась одна, она шумно выдохнула. Дышать стало легче.

Перед центральным входом поток огня сжигал желтые мешки. Вышедший на крыльцо Уайт уставился на этот огонь. Где-то среди этих мешков было и ее тело. При этой мысли на глаза наворачивались слезы.

— А, это ты, — сказал подошедший военный в противогазе, — видел тебя рядом с той красоткой, когда пулю в лоб ей пустил. Держи.

Он протянул что-то Уайту. Посмотрев на протянутую вещицу, Уайт узнал в ней то самое кольцо, которое подарил Флай совсем недавно.

— Наши девчонки на ней нашли, сберегли, сказали, вещица интересная

Уайт не помнит, как забрал кольцо. И не помнит, как оказался у бетонной стены в переходе между улицами. Он сидел на влажном асфальте. Разбитый, опустевший, измученный. Перестав лить слезы, он откинул голову. Над головой — крыши исполинских зданий, превращающие небо в тонкую полоску.

Он не обратил внимания на человека, который опустился рядом.

— Тоже потерял кого-то?

Голос тихий, но знакомый. Чуть наклонив голову вбок, Уайт узнал в этом человеке Лаки. Его опущенные плечи выдавали грусть.

— Ты как тут оказался? — тускло спросил Уайт.

— Тот же вопрос у меня к тебе.

— А где мы?

— Неподалеку от одного из колодцев, ведущих в наше логово. Я подумал, ты к нам вернуться хочешь, а я мимо проходил. Хотел вот сказать, что сейчас не лучшее время, чтобы туда идти. Наши ожидают нападения военных на базу.

— А ты кого потерял?

Лаки отвернулся. Уставился на асфальт перед собой.

— Женушку. Она беременной была. Первенец наш. Срок был приличный, через недельку разродилась бы.

— Она болела?

— Вряд ли. Я как-то узнавал у врача, что температура у нее в пределах нормы для женщины на сносях, но вояки все равно посчитали ее уж больно высокой. Суки.

Задержав взгляд на Лаки, Уайт думал, что сказать. Он хотел как-то посочувствовать ему, разделить боль от этой ужасной трагедии. Но все, что приходило в голову, казалось бестактным.

— Я потерял дорогую мне девушку, — сказал Уайт.

— Значит, ты меня понимаешь. Ты понимаешь, за что и с кем мы боремся. И насколько бессердечен наш враг.

Склонив голову к плечу, Лаки внимательно посмотрел на Уайта. Тот кивнул.

— Понимаю.

Он покрутил алое колечко, которое все это время сжимал в руках.

Уайт переступил порог темной, тесной квартирки, к которой у него теперь открыт доступ. Дверь за ним закрылась с глухим звуком. В узкой прихожей царила тишина, которая бывает только в опустевших домах, где уже не будет ни шагов, ни смеха, ни разговоров. Все здесь пропитано неподвижным, мертвым воздухом с нотками женских духов, еще витавшими внутри стен квартиры.

Он медленно прошёл в комнату, включил свет. На прикроватном столике стояли стопка и бутылка. Стеллаж у стены покрыт тонким слоем пыли. На спинке кресла небрежно брошена знакомая майка, хранившая память о Флай, о тех моментах, когда они вместе шли с работы.

Уайт опустился на кресло. В груди — тягучая, глухая тоска. Он смотрел то на раскиданные девичьи вещи, то на бутылку, и осознавал: ее больше нет. Та, что жила здесь, больше не выпьет с ним, не спросит, как прошел рабочий день, не пожалуется на клиентов. В этой тишине он вдруг ощутил, как сильно ему не хватает ее голоса. Каждый уголок в этой квартире напоминал о его потере. Нет, Уайт не сможет здесь находиться. Больше он сюда не придет.

Он прошелся, желая уйти, но внимание привлек старомодный планшет на тумбочке рядом с косметичкой. Взяв его, Уайт включил экран. Может, это дневник? Нет, это было нечто вроде фотоальбома. И первые две фотографии, самые свежие, которые выдал планшет, были с Флай и ирбисом, где они вместе сидели в баре клуба Прайд.

Этого ирбиса Уайт уже видел. Они были близки? Ведь даже с ним, с Уайтом, у Флай не было никаких фоток. Впрочем, они и не успели их сделать. Отключив планшет, Уайт отложил его обратно и, наконец, вышел из комнаты.

Файл33: Напряжение

Запись первая. Вид сверху. Два широкоплечих льва стоят у входа палатки. Их лица сокрыты под белыми, безжизненными, похожими на черепа противогазами. Один небрежно держит винтовку на сгибе локтя, второй сжимает шланг огнемета. О чем-то беседуют. Мимо проходит группа местных оборванцев, стараясь держаться от вояк подальше.

Запись вторая. Вид сверху. С ног до головы объятый пламенем человек метался в глуби переулка, с такого ракурса походя на комету. За ним хвостом тянулся шлейф из огня и дыма. Съемка ведется с высоты птичьего полета, но даже с такой высоты слышен отчаянный, нечеловеческий вопль жертвы напалма.

Запись третья. Вид сверху. Отис Норфолк задумчиво курит, глядя на очередную бесформенную гору трупов, поливаемую огнем. Лизавшие плоть языки пламени превращали останки в черный пепел. Над землей стелился жирный дым.

Запись четвертая. Вид сверху. Знакомый альбинос — брат Уайта — стоит рядом с каким-то темным тигром. Темный говорит что-то одному из военных у вездехода. И судя по тому, как тот боец небрежно махнул рукой в сторону, прогоняя незнакомца, разговор их был неудачным.

Когда дверь в тускло освещенную комнатку открылась, Лайон свернул экран. Сидевший в клетке у окна Фотон перестал деловито рыться мощным клювом под крылом, чистя перья от пыли. Поднял свой строгий взгляд на вошедшего.

— К тебе наши гости уже заходили?

Дверь за спиной Отиса закрылась.

— Гости? Ты так этих выблядков с огнеметами называешь?

Лайон не скрывал своего презрения. Постояв в тишине, Отис подошел к шаткому столу напротив кресла Лайона. Тяжело опустился на потертую табуретку. Поставил локти на колени.

— Я знаю, что тебе все это не нравится. Я тоже не в восторге. Но без армии нам всем кранты. Недельку потерпим их, пока они делают всю грязную работу. А потом придумаем, как оправдаться. Билл придумает. Он умеет убеждать. Но главное — мы избавимся от вируса. Будем жить, как раньше.

— Как раньше уже ничего не будет, — глухо заворчал Лайон. — Люди не дураки, они знают, что твой старший связан с армией и смогут сложить один плюс один. Будут вопросы, на которые твой братец ответить не сможет, — он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и сложил их на животе. Темно-графитовое лицо сделалось проще, яркие глаза с зелеными вкраплениями хищно сузились. — Я предлагаю играть на опережение.

— О чем ты?

— Наш клан нападет на армию, и ты нас поддержишь. Поднимем бунт, вытесним захватчиков, и не будет никаких неудобных вопросов. Мы получим народную любовь, а ты поднимешься в глазах мирняка.

— Даже не думай. Не зли армию. И Билла. Он знает, что делает. Просто сиди и не отсвечивай.

— И долго ты еще собираешься быть побочным продуктом, а?

В его голосе слышалась ядовитая издевка.

— Гонор поумерь, — голос Отиса стал жестче. — И даже не думай вмешиваться во все это. Понял?

— Да послушай ты меня хоть раз, — в его глазах мелькнул недобрый блеск. — Сейчас есть реальный шанс подмять под себя весь регион. Возьми уже власть в свои руки, а то как лох живешь в тени брата. Вроде глава целого сектора, а управляешь только кабаком. Или тебя роль мелкой шавки устраивает?

Хмурясь, Отис выпрямился. Непонимающе уставился на своего друга.

— Да что ты такое несешь? — прошипел он. — Забыл, кто за чей счет живет? Забыл, кто Прайд кормит? — чуть помолчал. — Давай-ка без выкрутасов. Иначе быстро на улицу вернешься. Усек?

Лайон разочарованно вздохнул.

— Значит, устраивает. Твое право. Но ты подумай еще, моя идея в силе.

Ответить Отис не успел. Или не захотел. На пороге каморки появился новый в этом секторе человек с ветровкой, свернутой на руке. Лайон его узнал: на одной из записей тот общался с солдатом.

— Лайон, да? Я не вовремя? — спросил Даффер, будто извиняясь. — Говорят, регистрация здесь.

Бегло смерив брюнета взглядом, Лайон задумчиво фыркнул. Подался вперед, выпрямляясь. К нему пришел не просто тигр, а прямо-таки образцовый представитель своей породы. Высокий, спортивный, хоть молодой, но уже с выправкой тренированного бойца. Густой, темный волос на руках — верный признак отлично работающих гормонов и пока еще дремлющей звериной мощи.

Такой человек вполне способен на успешное обращение в котолака.

— Да-да, — ответил Лайон, — ты по адресу, — он глянул на Отиса. — Меня работа ждет.

Этого рекса Даффер уже видел. Около пары часов назад, когда они с Блэком выпивали в клубе. Мятая рубашка, широченные плечи, копна золотистых волос. Понимающе помычав, мужчина поднялся.

— Поговорим позже, — бросил он черному льву.

Отис тяжело прошагал мимо Даффера, обдав его сладковатым запахом от ядреной жижи, которую тот обычно курил. Когда тигр остался наедине со львом в тесной комнатке, тот кивнул вбок, приглашая подойти поближе.

— Отдавай старые наручники, — сказал Лайон.

Даффер помедлил. Согнул руку, глянул на устройство.

— Они теперь бесполезны, — выдохнул он, отстегивая фиксаторы. — Только выкинуть.

— Это для тебя они бесполезны, — ответил Лайон, забирая НК. — А я оттуда вытащу все, что смогу. И вся эта инфа будет уже на новых наручниках, какие у нас носят. А ты присядь, это займет какое-то время.

Даффер уселся туда, где ранее сидел Отис. Смял ветровку на коленях. Лайон осмотрел наручники, состоявшие из пары тонких металлических браслетов, скованных небольшой плоскостью с треснувшим экраном посередине. Взяв иглу, он начал ковыряться ею сбоку от экрана.

— А о чем ты с солдатами болтал? — спросил он будничным тоном.

— С солдатами? — удивился Даффер. — Откуда знаете?

— Я ж информатор, епт. Я все знаю, — открыв отсек наручников, Лайон забрал крошечную карту памяти. Покосился на Даффера. — Почти все.

— Ни о чем важном.

— Вернуться хочешь? — он язвительно хмыкнул, поняв по возмущенному взгляду, что попал в точку. — Даже не надейся: эти ублюдки только для баб и детей исключения делают, и то не для всех. Ты им не нужен. Даже если еще вчера они говорили по-другому.

Хотел бы Даффер возразить, хотел бы сказать, что Лайон лжет. Но осекся.

Как же наивно сейчас верить в собственную значимость. Особенно после общения с тем солдатом. Он сказал, что им нужны только женщины и дети, а мужчин и своих хватает. Даже таких преданных Альянсу дурачков, как Даффер.

Он сжал челюсти, шевельнув желваками, насупился и помрачнел. Его не могло не злить осознание того, насколько он заменим и незначителен для государства. Думать об этом тошно, но назойливые мысли не отпускали, крутясь в голове. Внутри копился тугой ком обиды и горечи. Даффер его подавлял и скрывал за маской равнодушия, но от Лайона такое не скроешь. Заметив недовольство Даффера, он сказал:

— Присоединяйся к рейдерам Прайда. Видно, что ты парень толковый, там твоим навыкам найдут хорошее применение. Никто там тебя не отвергнет. Ты получишь все, что захочешь. Пойдешь?

— Побуду пока сам по себе.

— Как хочешь. Но двери клана для тебя всегда открыты. Слово лидера, — он нагнулся вбок, вставляя изъятую карту в скрытый отсек своего кресла.

Когда Лайон вернулся на исходную, перед его глазами холодно замерцала голограмма экрана, исходящая от спинки кресла. Всплыли какие-то окна, пробежала едва заметная рябь загрузки данных.

— Даффер, значит, — вздохнул Лайон. — Какая нелепая кличка. Может, изменить хочешь?

— Не думал об этом. И пока не хочу.

— Тигры обычно дуэтами сбегают, — лев не отрывал взгляда от голограммы, его пальцы с острыми когтями бегали над прозрачной клавиатурой, — ты один пришел?

— С напарницей.

— С напарницей? — Лайон с интересом глянул на Даффера сквозь голограмму экрана. Его карие глаза хищно блеснули. — Красотка?

— А что?

Даффер невольно напрягся, сжав кулаки.

— Да ничего, — Лайон снова занялся данными. — Пусть приходит.

Этот Лайон какой-то мутный. А как он оживился, узнав, что к нему должна будет прийти тигрица! А тигрицы все симпатичные как на подбор. Государство очень старается делать из них желанных девиц, внешность которых прямо-таки создана для того, чтобы светиться на сайтах для взрослых. Властям нужны от них дети. Если одна не родила до двадцати пяти — уже трагедия едва ли не мирового масштаба.

Бесплатная пластика, стоматология, поддержание формы — все для них, для тигриц. Они — самые привилегированные и ценные женщины среди иных пород. А Нудл — одна из тех, кому не просто повезло родиться тигрицей. Ей повезло иметь все от природы: длинные ноги, тонкую талию, округлые бедра, нескромный размер груди. Смазливое личико, пухлые губы, яркие глаза, светлую кожу. Иметь такие данные — невероятное везение, но она все это совершенно не ценила. Отравила себя алкоголем, дешевым табаком и наркотиками. Вполне возможно, что во времена учебы сокурсницы презирали и отвергали ее даже не из-за ее хамства или детства, проведенного в детдоме, а из-за банальной женской зависти.

Даффер тряхнул головой, отгоняя образ напарницы. Глянул на мужчину перед собой. И как-то посуровел. Отчего-то ему жуть как не хотелось отпускать Нудл к этому льву с этими огромными, чернющими, грязными руками. Тем более оставлять ее наедине с ним в этой душной каморке.

Получив новые наручники, Даффер закрепил их под браслетом, выданным военными.

— Ты еще подумай над моим предложением, — сказал Лайон, прежде чем Даффер вышел из каморки, накидывая верхнюю одежду.

Лайон снова откинулся в своем кресле. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на большой птице, сидевшей в клетке у окна.

— Неплохой экземплярчик, не так ли? — сказал он.

Вот только ведет он себя уж больно неловко и робко для человека с высоким тестостероном, который рожден быть яростным и брутальным, силой подчинять, а не подчиняться. Но откуда в нем такая неуверенность? Кто подавил такой потенциал? Родители? Педагоги? Система?

От размышлений Лайона отвлек сигнал наручников. Он приложил когтистый палец к экрану. Тут же он услышал из динамика встревоженный голос рейдера, прерываемый помехами и грохотом выстрелов:

— Босс, на нас напали, — говорил он. — Военные вошли через центральный, на вездеходе проехали... Блядь!

— Энергетическое! — послышалось на фоне. — У них плазмоганы!

— Любой ценой не пускайте их к женщинам, — приказал Лайон. — Сколько их?

— Семеро. У двоих плазмоганы.

— Всего лишь семеро? Валите их, а я скоро буду. И выпустите самого старшего из моих сынишек. Пора посмотреть на технологию в деле.

Файл34: Козырь

День перевалил за полдень, и сектор было не узнать. Наступила мертвая, удушливая тишина, сожравшая даже привычный гул центральных улиц. Голуби больше не вились над головами, крысы не шуршали у мусорных баков. И Отис знал, что с ними стало. Утром он видел, как с неба замертво падали птицы с обугленными крыльями, а под ногами военных шныряли юркие огненные шарики. Утром истребляли всю живность, которая могла переносить заразу. Всякий раз, когда Отис вспоминал метавшихся в пламени зверьков, у него болезненно сжималось сердце. Да, опасные. Но совершенно беззащитные перед такой жестокостью.

Запах напалма и мучения жителей сектора пробудили внутри то, чего Отис никогда не испытывал, — уродливую, гремучую смесь вины и абсолютного бессилия. Наблюдая за этим адом, он хотел лишь одного: чтобы все это побыстрее кончилось. Чтобы все было так же, как прежде, когда он мог возместить потерю и загладить вину, просто закинув на счет потерпевшему круглую сумму. Сейчас деньги мафии ничего не стоили.

— Жертв немерено, — сказал Дакота, когда Отис зашел к нему в подвал. — Архивы по районам летят к чертям, я не успеваю обновлять базы. Твой брат все еще занят?

Маленький человек почти утопал в огромном кресле. Перед его лицом дрожало тусклое сияние голографического экрана, по которому бесконечной лентой ползли личные карточки граждан: таблицы, биометрия, лица.

— Ага, — Отис устало опустился на стул возле стеллажа. — Не знаешь, сколько он там еще проторчит?

— Сказать чего хотел?

— Думаю вот, что кланы рейдеров примирить как-то надо. Хотя бы на время. И уломать на сотрудничество с армией. Сейчас не время грызться между собой.

— Ты же сам понимаешь, что это дохлый номер. Тонгва и Прайд — непримиримые. У них слишком разные понятия. Их объединяет только то, что они терпеть не могут армию. Да и сами военные с ними дел вести не захотят. Особенно когда посчитают, сколько солдат наши дикари пустили на фарш.

Дакота замолчал, о чем-то задумавшись. Его пальцы перестали бегать по клавиатуре. Он почесал шерстку на лице.

Повисла тяжелая тишина. Отис смотрел на экран. Из зеленоватого марева голограммы на Дакоту смотрели застывшие глаза темнокожего меланиста. Поверх фотографии горел ядовито-красный штамп: «eliminated»с англ. «ликвидирован». Этот парень напомнил Отису его друга и их последний разговор. Отису показалось, что воздух стал холоднее, а внутри заворочалось предчувствие: все происходящее на улицах — это еще не конец. Это только начало.

Военные Альянса выломали доски, преграждавшие вход в здание. И когда они зашли вместе с порывом ледяного ветра, рейдеры не поторопились нападать. Они затаились наверху — живые тени среди облупившихся колонн второго этажа.

— Глядите-ка, — один из солдат замер, задрав голову, — живое дерево. Откуда оно? Или мне чудится?

Его голос эхом прошелся по холлу.

— А что за дерево? — спросил второй. — Дуб, что ли?

— Да хрен его...

Услышав эхо от осыпавшейся крошки, солдаты вскинули пушки. Миг — и кто-то из них полоснул автоматной очередью, заметив силуэт с винтовкой в руках.

— Кто здесь? — воскликнул солдат. — Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками!

Но вместо исполнения приказа по людям в белом открыли огонь. Кто-то начал палить с другой стороны. Военные бросились врассыпную, прячась за деревом и вжимаясь в нижние колонны.

За какое-то мгновение холл превратился в каменный мешок, в котором каждый звук выстрела множился эхом. Раздавался оглушительный грохот, мешавшийся с прерывистыми, высокими звуками плазменных пушек. Известь, спавшая веками, взвилась плотной тучей, смешиваясь с пороховой гарью и удушливым смрадом. Сквозь проломленную дверь тянуло сыростью и солью.

Один из львов Прайда высунулся из-за стены второго этажа, но глотнул пыли и зашелся в кашле. Промедление стоило жизни. Голубой шар плазмы прожег ему грудь насквозь. С коротким воплем рейдер свалился. Глухой, тяжелый стук тела о бетон — и под ним стремительно поползла алая лужа.

Под ногами хрустело стекло, перемешанное с бетонной крошкой и обрывками бумаг — остатками чьей-то прошлой, мирной жизни. Пули рикошетили от стен, оставляя на камне глубокие косые шрамы. Величественное дерево в центре зала, до сих пор дарившее этим руинам чистый воздух, теперь стонало: пули щепили кору, из уродливых дыр сочился сок.

Из-за плотной завесы пыли и дыма рейдеры казались размытыми тенями, которые то появлялись из-за проемов, то исчезали за ними. Заметив движение в боковом проходе, штурмовик Альянса сорвал с пояса гранату. Светошумовую. В такой древней, хрупкой постройке нельзя рисковать и кидать осколочные. Хлопок, и бросивший гранату солдат вбежал в проход. В упор срезал боевика и осторожно двинулся дальше, туда, где был выход на заброшенную подземную стоянку.

— Офигеть, — шепнул он, попутно заглядывая в перекрытые решетками комнаты. На стенах ржавели кандалы.

Пройти дальше вояка не смог. Он застыл, заметив черного ребенка в конце коридора.

— Что за, — солдат опустил ствол. — Шкет, ты откуда здесь?

Мальчишке было от силы лет семь. Худой, в грязных бесформенных обносках. Вдруг он побежал на солдата. Совсем как обычный мальчуган. Но тут тень ребенка за спиной уродливо дернулась, поползла вширь и вверх. Солдат испуганно вскрикнул. Со влажным хрустом челюсть мальчишки вытянулась, превращаясь в пасть, усаженную рядами бритвенно-острых зубов. Кости рук и ног с треском удлинялись, обрастая буграми мышц. Рост мальца увеличивался до роста самого солдата. Военный вскинул дуло, ловя в прицел тварь, в которую только что превратился ребенок, но опоздал.

Тяжелая туша прыгнула. Когти рванули горло, проминая броневоротник и валя человека на пол. Чудовище наступило лапой на голову еще живого штурмовика, с хрустом вдавливая противогаз в бетон. Монстр оставил человека без шансов на выживание.

А в холле выстрелы уже слились в единый, сводящий с ума гул. В этом хаосе смешалось все: металлические щелчки затворов, глухие удары пуль о бронежилеты, предсмертные хрипы.

Когда из бокового прохода на двух лапах вышагнуло нечто, кто-то из уцелевших военных истошно закричал. Крик оборвался захлебывающимся хрипом. Визг плазмы разорвал серую взвесь. Заряд метнулся в сторону человекоподобной твари, но та лишь мазнула по воздуху когтистой лапой, уходя с линии огня с пугающей, неестественной прытью.

Ритм сражения сломался. Если до этого военные вели четкий бой, то теперь воцарился первобытный хаос. Белые бронекостюмы в этом полумраке превратились в отличные мишени.

Рейдеры Прайда больше не стреляли. Они ждали, наблюдая с высоты, как один из новых хозяев этого разрушенного мира добивает оставшихся солдат. Последний, тяжело дыша через фильтры противогаза, отступил к корням дерева. Его палец судорожно вдавил кнопку связи на запястье:

— Здесь гнездо рейдеров. Повторяю, здесь...

Договорить он не успел. Серая тень метнулась к нему, и когтистые лапы насквозь пробили его тактический шлем.

Затаившийся на первом этаже темнокожий рейдер, не успевший даже принять облик котолака, сплюнул. Он сидел в тени первой комнатки противоположного коридора и наблюдал, как белые костюмы «чистеньких» из Альянса окрашиваются в багровый. Он не высовывался, его роль — преградить путь к гарему.

— Твою мать, Райот, он их просто рвет... — прохрипел рядом молодой боевик, сжимая старый, перемотанный изолентой автомат.

— Заткнись и сиди тихо, — прорычал Райот прямо в кошачье ухо парню.

Раздался хруст ломающихся костей — это чудовище, ранее бывшее ребенком, мяло командира отряда. Райот едва заметно поморщился. Происходящая мясорубка ему явно не нравилась. Приятного в этом зрелище мало. Этот маленький котолак хоть и раза в два ниже взрослого, но нельзя не признать, что своим телом он владеет куда лучше тех, кто обращен в зрелом возрасте.

Меланист перевел взгляд на величественное дерево в центре холла. И снова глянул вниз. Под кроной валялась кора вперемешку с опавшими листьями и кровью солдат. Одиноко стоявший под ветвями дерева мальчонка, обмазанный алыми брызгами, уже принял своей прежний облик невинного львенка.

— Если Альянс вызовет сюда подкрепление, они выжгут всех нас. Мне нужно знать, успел их командир отправить координаты или нет. Сходи, проверь. А я выйду к вездеходу, поищу маяки.

Молодой боец сглотнул, пугливо глядя на ребенка, мирно стоявшего рядом с трупом командующего.

— А если успел? — шепнул он.

Райот оскалился, обнажив желтоватые зубы.

— Значит, парень, сегодня или завтра мы можем стать удобрением для этого чертова дуба. Щадить нас точно не станут.

Файл35: Метаморфозы

Запись пятая. Вид сверху. Еще одного берсерка выкинули за стены. Точнее то обугленное месиво, которое от него осталось после знакомства с лазерным барьером. Объектив на секунду расфокусировался от поднявшейся черной пыли, выброшенной из-под купола, а когда картинка прояснилась, туши в кадре уже не было.

Запись шестая. Вид из камеры монитора. Агата о чем-то тихо беседует с Блэком в больничной лаборатории. Пришлось прибавить громкости.

«Тем, кто спросит, почему ты здоров, скажи, что лекарство найдено и проходит этап тестирования. И на тебе его опробовали. Но главное, — она подняла палец, погрозила, — никому не рассказывай о нашем разговоре. Особенно Уайту»

Прослушав запись до конца, Лайон остановился. Повисла тишина, в которой он о чем-то думал. И когда мысль оформилась, Лайон глянул на птицу, сидевшую в клетке. Фотон уже перестал вычесывать перья и с едва ли не человеческим любопытством глазел на Лайона, склонив голову вбок. Ухмыльнувшись одними уголками губ, лев хмыкнул: