Сборник рассказов №1

Надо смириться. Теперь она одна. Она даже не спросила, как звали парня. Уже, наверное, и не узнает никогда. Надо собраться и понять, что делать дальше. Для этого надо понять что тут есть. Вероника поднялась с пола и медленно побрела на верхний уровень. Круглая комната из камня. Пустая. Девушка вышла на балкон, где был прожектор. Стала всматриваться вдаль. Это было бесполезно. Ничего не видно. Взяла прожектор и стала с его помощью высматривать. Ничего кроме воды. Отсюда не сбежать. Не понятно даже, куда плыть. Даже периодически появляющаяся Луна не помогала. Обратную сторону с этого балкончика увидеть было сложно, так что лес остался вне поля ее зрения. Жаль, хотелось его рассмотреть лучше. Может там есть какие-то вещи, которые помогут понять где она находится и что ей делать дальше.

Девушка вернулась в комнату. Села спиной к стене и задумалась. Начала вспоминать тот день, когда она нырнула в эту чертову реку. Знать бы, даже за километр бы к ней не подошла бы. С другой стороны незнакомец вообще дорогу переходил. Да и ныряла она с этого пирса многократно ранее. Странно все это. Может эта аномалия какая-то двигающаяся? Сегодня в речке, завтра на перекрестке. А может она умерла? Нырнула и ударилась головой? Да нет. Бред какой-то. Сто раз же там ныряла. Да и ничего она не почувствовала. Ладно. Пусть будет аномалия.

Из раздумий ее вывел голос. «Доченька. Моя бедненькая. Как же так?». Это был голос мамы. Может она в коме? В больнице. Может и так, но что ей это дает? Как прийти в себя – непонятно.

В этот момент снова раздался какой-то звук. Кто-то в воде, догадалась Вероника. Она подскочила, выбежала на балкончик и стала всматриваться. Ничего не видно. И Луны, как назло, нет. Прожектор, вспомнила она. Схватила его и стала крутить им во все стороны. Наконец, появилась Луна. Где-то вдалеке она заметила барахтающееся тело. Кажется это ребенок. И он плохо плавает. Она светила на него, но он не приближался. Он утонет, – подумала она и побежала вниз по ступенькам. Открыла настежь дверь и бросилась в воду.

– Я плыву, я плыву, – кричала она ребенку. – Я тебя вытащу. Подожди минуту.

Наконец, она доплыла до него. Ребенок уже выбился из сил. Еще несколько мгновений и он бы утонул. Он с силой схватился за ее голову и стал топить ее, пытаясь влезть на нее. Она знала о таком поведении утопающих, а потому ударила его слегка по лицу.

– Успокойся. Уже все хорошо. Я не дам тебе утонуть. Держись за мои плечи, я вытащу нас.

Ребенок успокоился, но молчал. Сил говорить у него не было. Впрочем, сейчас и не нужно было ничего говорить. Потом, как они доберутся до безопасного места, тогда и поговорят. Подплывая к берегу, Вероника замерла, а потом произнесла.

– Послушай меня внимательно. Находиться на берегу очень опасно. Мне нужно, чтобы, как только мы доберемся до берега, ты вскочил и побежал в сторону Маяка. Видишь дверь открытую? Нам нужно попасть туда. Я очень не хочу тебя пугать, но в лесу живут какие-то монстры и они могут нас съесть. Единственное безопасное место – маяк. Ты меня хорошо понял?

Мальчик кивнул.

– Замечательно. Сейчас выплываем и сразу бежим.

Наконец, Вероника, добралась до берега и почувствовав под ногами землю тут же скомандовала: «БЕГОМ!!!»

Они побежали. Она старалась бежать сзади и подгоняла ребенка. Она уже видит зашевелившийся лес и отделяющиеся щупальца. Дверь пока еще довольно далеко. Это скверно.

– Быстрее! Быстрее беги!

Мальчику было очень тяжело. Он выбился из сил еще в воде, а теперь снова бежать. Но, кажется краем глаза он тоже видел оживший лес и это придавало ему сил.

Дверь приближалась. Но приближались и щупальца. Надо ускориться.

– Быстрее! Быстрее!

И в этот момент ее нога предательски подвернулась, и она упала на песке. Она видела как ребенок добежал до двери, развернулся и смотрел в ее сторону. Вероника понимала, что теперь уже не при каких обстоятельствах ей не добраться до двери. Щупальца уже совсем рядом.

– Закрывай двери, – прокричала она. – Закрывай быстрее.

В эту секунду она почувствовала, что что-то происходит. Краем глаза она заметила как ребенок закрыл за собой дверь и в это же мгновение она… открыла глаза.

Вероника находилась в реанимации. Вокруг врачи с изумлением смотрели на нее. Рядом была мама. Увидев, как ее дочь пришла в себя, она зарыдала навзрыд:

– Дочка! Доченька! – и кинулась обнимать ее.

Но врачи отстранили мать.

– Подождите-подождите. Надо ее осмотреть. Как себя чувствуете?

Вероника посмотрела на доктора.

– Пока не понимаю.

– Вы знаете где находитесь? И почему?

– Видимо, в больнице. Но не знаю почему.

– Что последнее вы помните?

– Маяк. Ребенка.

– Какой маяк? Вы были на речке с подругами.

– А.. да. Была суббота, мы решили искупаться. Я нырнула с пирса. И все. Дальше не помню.

– Вы ударились головой и впали в кому.

– Понятно.

– Посмотрите за пальцами. Так. Хорошо. Еще раз. Вас не тошнит? Голова не кружится? Хорошо. Отдыхайте. Мама, у вас две минуты и потом дайте дочери отдохнуть. Ей очень нужен отдых.

Мама села на кровать, все еще в слезах и взяла дочь за руку.

– Господи, мы уже попрощались с тобой. Врачи сказали, что твой мозг не работал и нет шансов на твое возвращение. Мы отключили тебя от аппарата, поддерживающего твою жизнь. Я уже попрощалась с тобой.

– Я тут, мама, все хорошо. Теперь будет все хорошо.

Мама еще раз обняла Веронику и ушла.

«Хорошо. Наверное, это все был сон. Я была в коме и мне все снилось». Вероника выдохнула. «Хорошо. Значит нет никакого мальчика, который один остался на Маяке. Это очень хорошо», не успев додумать мысль, Вероника провалилась в сон.

Ее продержали в реанимации еще пару дней. Чувствовала она себя все лучше и лучше. И вот, наконец, ее решили переводить в обычную палату. За ней приехала медсестра с креслом-каталкой. Вероника перебралась с кровати в кресло и медсестра повезла ее к выходу. В реанимации были пару человек после операций. Они стонали, кряхтели, шевелили ногами и руками. И еще был один ребенок, который лежал совсем тихо. Проезжая мимо него, Веронику словно ударило током. Это же он! Это он! Ребенок из Маяка! Вероника замахала руками.

– Подождите. Подождите. Я знаю этого мальчика. Что с ним?

– Он в коме. Он упал с лошади на соревнованиях. – сказал подошедший к ней доктор. – Мы делаем все возможное, чтобы помочь ему.

Веронику увезли и поместили в палату. Кроме нее там была еще одна женщина. Отравилась чем-то. Ее уже скоро выписывали. Вероника не могла отогнать от себя мысль, что все происходящее на Маяке было правдой. Это ужасно. Значит ребенок там совсем один. Ему ужасно страшно.

В палату зашла медсестра и поставила капельницу. А затем сделала укол, и Вероника провалилась в сон.

Утром она подскочила. Надо идти в реанимацию. Надо идти к ребенку. Надо как-то ему помочь. Вероника попыталась встать, но сил еще было недостаточно. Она не могла дойти до реанимации. Тогда она вызвала медсестру и попросила привезти ей инвалидное кресло. Перебравшись в него, она устремилась к лифту. Возле него стояла какая-то женщина, врач наверное.

– Как мне доехать до реанимации?

Женщина недоуменно посмотрела на нее, но ответила:

– На нулевой этаж езжайте.

– Спасибо.

Вероника вызвала лифт и поехала на нулевой этаж. Выйди в коридор, она увидела, что он упирается в дверь с надписью «Реанимация». Вероника подъехала и постучала. Дверь открыл врач.

– Ого. Не думал, что увижу тебя так скоро. Что ты тут делаешь?

– Я к мальчику.

– Ну вообще у нас только родственники могут посещать реанимацию, но ты наша звезда. Хорошо так ты перепугала наших медсестер. Все думали, что ты умерла, а ты подскочила, как ужаленная. Ладно, заходи.

Вероника заехала в помещение и подъехала к ребенку. Она смотрела на его спокойное лицо и вспоминала как он барахтался в воде, а потом бежал от щупалец к маяку. Сейчас, наверное, он там один сидит. Не знает что делать. Плачет, наверное.

– Как его зовут?

– Ты же сказала, что знаешь его.

– Знаю его, но не помню как зовут. Я же головой ударилась. Для меня это нормально.

– Его зовут Саша.

Вероника еще несколько мгновений провела рядом с ним, а потом поехала к врачу.

– Наверное мой вопрос вам покажется странным. Скажите, у вас тут никто не умирал совсем недавно?

– У нас тут часто люди умирают. Это же больница.

– Знаю, но вот прям совсем недавно. В коме. Никто не умирал?

– Было дело. Двое.

– Молодой парень и старик?

– А вы откуда знаете? Да. Молодой парень и старик. Одновременно умерли. Мы пытались обоих реанимировать, но не смогли. Парня машина сбила, а старик просто старый был. Заболел чем-то.

– Ясно. Спасибо. Можно я еще завтра приду?

– Да, приходи.

Вероника вернулась в палату. Ей предстояло обдумать все эти новости и понять, что можно сделать, чтобы помочь ребенку.

Итак, получается, что она вернулась потому, что ее отключили от аппарата поддержания жизни. Но не все возвращаются. А она вернулась. Почему? Может быть потому, что она была за пределами Маяка? А если отключить от аппарата, когда человек в Маяке, то он умрет? Да. Такое возможно. Надо значит как-то выманить ребенка из Маяка. Но как? Тут Вероника, вспомнила, как слышала голос мамы. Почему она его слышала? А голоса врачей не слышала? Наверняка, мама держала меня за руку. Наверное благодаря этой связи можно докричаться до человека в коме.

Каков план? Завтра утром я приду, возьму его за руку и расскажу что ему делать. Далее отключу аппарат и все. Он жив. Все просто. А вдруг все не так и я убью его?

Вечером пришла мама. Снова долго плакала и рассказывала, как она боялась и молилась. Приходили подружки. Тоже плакали. Они перепугались сильно тогда. Так во встречах и слезах прошел весь день. На следующее утро, после завтра, Вероника снова попросила коляску и отправилась в реанимацию.

– А, это снова ты. Заходи.

Врач не подозревал что задумала Вероника.

– Как Саша?

– Без изменений.

– Как вообще прогнозы?

– Никаких прогнозов. Медицина тут уже бессильна. Остается только ждать. И непонятно сколько. Может день. Может год. Может двадцать лет.

– Ясно.

Вероника подъехала к ребенку. Взяла его за руку.

– Привет, Саша. Я не знаю, слышишь ты меня или нет? Меня зовут Вероника. Я тебя вытащила из воды и направила к Маяку. Помнишь?

Она чуть-чуть подождала, а потом продолжила.

– Ты упал с лошади и впал в кому. Сейчас ты лежишь в больнице. Я тоже там лежала. Тоже в коме. Потому мы с тобой встретились возле маяка. Сейчас я уже проснулась и у меня все хорошо. Я хочу попробовать и тебя разбудить. Но мне нужно, чтобы ты в точности делал все, что я тебе скажу. Тебе будет страшно. Очень страшно. Но если ты испугаешься – ничего не получится. Делай все так, как я говорю. Доверься мне. Хорошо? Сейчас подойди к входной двери и стой возле нее. Когда я тебе скажу, тебе нужно будет выйти из двери наружу на пару шагов и стоять там несколько секунд. Если за 10 секунд ничего не случится – забегай обратно в Маяк. Хорошо?

Вероника огляделась. Рядом не было никого. Все врачи и медсестры были в ординаторской за стеклом. Они их видят, но не слышат. Они довольно далеко, чтобы помешать и рядом, чтобы в случае проблем стабилизировать состояние ребенка. Хорошо.

– Саша. Надеюсь, ты уже у двери? Давай я до считаю до 10 и после этого ты откроешь двери и выйдешь наружу. Десять. Девять. Восемь. -Сердце Вероники бешено стучало. – Семь. Шесть. Пять. Четыре. – Она понимала, что в случае провала ее могут обвинить в убийстве ребенка. Но она верила в свои рассуждения. – Три. Два. Один. Выходи.

Вероника досчитала еще до трех, потянулась рукой и нажала кнопку. Звук, отбивающий ритм сердца прекратился. Сначала загалдели врачи. Засуетились. Первым бежал врач. Его глаза были широко раскрыты. В них читался ужас. Видимо, он начал осознавать, что Вероника своими руками отключила ребенка от аппарата, поддерживающего в нем жизнь. Его за это не то, что уволят. Его за это посадят. Как он мог довериться этой сумасшедшей? Он уже хотел схватить ее и оттолкнуть от ребенка, но в последний момент он замер. На него смотрел Саша и моргал глазами. Этого не может быть!

– Привет, Саша. Это я, Вероника, – сказала девушка улыбаясь.

– Спасибо, что спасла меня, – сказал ребенок и улыбнулся.

Семейный медальон

Кирилл очень любил свою семью и готов был ради нее на все. Красавица жена Наталья, с которой они вместе со школы, и умница сын Андрюша, ему уже четыре года. Кирилл любил смотреть за тем, как он бегает во дворе с другими детьми. Жили они в Смоленске, в обычной девятиэтажке, в двухкомнатной квартире.

Сам Кирилл очень рано остался сиротой. Ему было лет пять, когда мама неожиданно сошла с ума и ее поместили в специализированное заведение, а отец просто исчез. Мама так и говорила: твой папа испарился. Кирилл не понимал, что это значит, но, по большому счету, он об этом и не задумывался. Мало ли что приходит в голову больному человеку.

Кирилл рос с бабушкой, с маминой мамой. Жили они бедно, денег не хватало даже на еду, порой, не говоря уже об одежде или тем более компьютерах. Кирилл точно знал, что в этой жизни рассчитывать он может только на себя, а потому учился он прилежно и успешно. Школу закончил с золотой медалью. Поступил в институт и закончил экономический факультет.

Иногда они с бабушкой ездили в больницу навещать маму. Ее состояние не менялось, хоть уже прошло более двадцати лет с тех пор, как все случилось, и врачи просто не могли понять, что с ней произошло на самом деле и связано ли это как-то с исчезновением отца.

Создав свою семью, Кирилл посвятил всего себя работе. Он работал в банке и зарабатывал довольно неплохо для своих лет. Он хотел обеспечить своему ребенку то детство, которого не было у него самого. Это требовало много сил и энергии, которых в итоге ему не хватало на семью. Это не радовало Наталью, но она с пониманием относилась к происходящему и достойно несла ношу воспитания ребенка. Иногда Кириллу удавалось вырвать пару выходных на работе, и они ездили втроем в Москву, Санкт-Петербург или просто в какой-нибудь пансионат.

Не забывал Кирилл и про бабушку. Звонил ей часто, как мог. Она обожала и внука, и особенно правнука. Иногда, когда Кирилл улетал в командировку, Наталья с Андрюшей сама ехала к бабушке Кирилла с ночевкой, чтобы бабушка чаще видела своего правнука, а ее сын знал свою прабабушку.

Однажды вечером, когда Кирилл вернулся с работы и сидел на кухне в ожидании ужина, ему позвонили с больницы.

– Здравствуйте, Кирилл Вячеславович. Это главврач Сидоренко Сергей Михайлович. К сожалению, вынужден сообщить вам, что сегодня ваша мама скончалась.

Кирилл, конечно, сильно расстроился. Но не потому что он переживал о матери, она для него была практически чужой человек, а потому что переживал о бабушке. Он понимал, что она-то точно будет это тяжело переживать. Это же ее родная дочь, которую она воспитала.

На следующий день, Кирилл приехал в больницу. Врач просил посмотреть ее вещи, возможно, что-то захочет оставить себе. Вещей было немного. Расческа, кружка, еще какая-то мелочевка. И медальон.

– Она всегда носила его с собой, – сказал главврач, видя удивление Кирилла. – Она говорила, что это все, что осталось от ее мужа, вашего отца. Возможно, вы захотите его забрать себе. Как память о семье.

Кирилл приехал с этим медальоном к бабушке.

– Ты видела его когда-нибудь раньше? – спросил он ее, протягивая медальон.

– Это было так давно, но, вроде бы, да. Точно, вспомнила. Отец твой его всегда носил на шее. Как-то рассказывал мне, что он достался ему от его отца. Такой семейный медальон. Я думала он давно потерялся. Даже не знала, что она хранила его все это время. Она очень любила твоего отца. Ума не приложу, что же случилось в тот день.

Кирилл надел медальон на шею. Это все, что у него оставалось от родителей. И ему сразу как-то стало легче, как будто он почувствовал, что родители стали ему ближе. Теперь они хранятся на его груди.

Прошел год. Кирилл совсем закрутился на работе. В банке внедряли новую услугу и его поставили руководить процессом. Огромная ответственность. Но если он справится, это откроет ему дорогу в топ-менеджмент. А там совсем другие зарплаты. Андрюшка никогда ни в чем не будет нуждаться. Но на данный момент эта работа занимала все его время и силы. В нечастые выходные, которые у него выдавались, он предпочитал просто лежать с телевизором или газетой. Ни на что больше сил не оставалось.

– Дорогой, давай сегодня съездим в магазин, закупим продукты.

– Наташечка, можешь без меня? Я так устал за неделю, что хочу в своей единственный выходной просто полежать не двигаясь.

– Ты совсем перестал уделять нам время. Постоянно работаешь. На нас у тебя просто не остается сил.

– Ну ты же сама знаешь почему я так много работаю. Я же для вас стараюсь. Чтобы ты могла не работать и больше времени уделять сыну, а у него были любые игрушки, которые он захочет.

– А ты у меня спросил чего я хочу? Может быть я предпочла бы работать, но чаще видеть мужа на выходных хотя бы.

Это было неожиданное признание, и Кирилл не нашелся что ответить. Он об этом даже не задумывался.

Наталья прошла в комнату и стала переодеваться. Затем молча взяла Андрюшу и вышла из квартиры. Кирилл посидел несколько мгновений и решил, что вполне может съездить с ними за продуктами, ничего с ним не случится. Он выскочил на балкон как раз в тот момент, когда его жена подходила к машине, и крикнул: «Наташ, подожди, я спускаюсь». Быстро собрался и выбежал на улицу. Но машины Натальи уже не было. Они уехали в магазин.

Это был последний раз, когда Кирилл видел их живыми. Через час ему позвонили из полиции и сообщили, что какой-то пьяный дурак не справился с управлением и вылетел на встречку, влетев в их автомобиль на полной скорости.

Весь мир рухнул.

Через два дня были похороны. В закрытом гробу. Авария была такой силы, что на них живого места не осталось. Ему настойчиво рекомендовали хоронить их в закрытом гробу, чтобы не шокировать окружающих.

Вечером, придя после похорон в пустую квартиру, Кирилл, не раздеваясь, уткнулся в подушку и проспал до утра. Самое сложное после похорон – это первое утро. Когда ты понимаешь, что это был не сон. Что все случившееся – правда и это навсегда. Утром Кирилл открыл глаза, но даже не попытался встать. Не то, чтобы у него не было сил. У него не было желания. Зачем теперь вставать? Зачем теперь на работу ходить? Зачем вообще жить? Боль пронзала все его существо. Как же больно! Только боль была не душевной. Боль была вполне физической.

Кирилл поднялся и дошел до ванной. Глядя в зеркало, он осознал, что эту боль ему причинял медальон. Семейный медальон. Он как будто светился. И обжигал. Кирилл схватил медальон в руку. Пусть на руке будет ожог. Лучше физическая боль, чем такая душевная. Может эта боль отвлечет его от потерь.

Но как только Кирилл схватил медальон, что-то произошло. Яркая вспышка. Словно по голове ударили. И уже в следующее мгновение Кирилл стоит на улице. Только что он был в своей темной квартире, а теперь он на светлой улице. Что это? Он сходит с ума? Его скоро отправят туда, где была его мать? В психушку?

Спустя несколько секунд, он стал осознавать, что находится во дворе из дома, в десяти метрах от их подъезда. Что он тут делает? Как он тут оказался? Неужели и вправду крыша едет? В эту секунду открылась входная дверь в их подъезд и оттуда вышла… его жена с Андрюшкой. Кирилл смотрел за ними раскрыв рот. Что это? Как это возможно? Они уже подошли к машине, как вдруг раздался голос откуда-то сверху: «Наташ, подожди, я спускаюсь». Это кричал он сам. Кирилл даже увидел себя на балконе.

Как это все возможно? Что это? Волшебный медальон? Он дает шанс все исправить? В конце концов не важно, как это все возможно! Важно лишь то, что у него появился шанс остановить жену и не дать ей возможность уехать. Наталья уже посадила Анрюшку в кресло и пристегнула его. И вот она уже идет к своей двери.

В этот момент Кирилл выскочил из кустов.

– Наташа! Наташенька! Родная. Как же я тебя люблю. Не уезжай, Подожди. Не уезжай. Ты не можешь сейчас уехать.

– Кирилл? Что с тобой? Как ты оказался в этих кустах? Что происходит?

– Пожалуйста, – в глазах его появились слезы, и он схватил ее за руки, – не уезжай сейчас. Дождись меня. Пожалуйста.

– Да что происходит? Что ты такое говоришь?

В этот момент двери подъезда открылись и оттуда вышел Кирилл. Увидев, что какой-то мужик держит его жену за руки, он ринулся вниз. Оттолкнул нахала и тут их глаза встретились. Два Кирилла смотрели друг на друга. Парадокс времени. В следующую секунду оба испарились. На асфальте остался лежать лишь семейный медальон.

Андрюша вылез из машины. Обошел ее и подошел к матери. Она сидела на земле, качалась из стороны в сторону и смотрела куда-то вдаль, а в руках держала медальон, прижимая его к груди и повторяла: он испарился, он просто испарился.

Закрытый клуб

Игорь возвращался домой с университета. Сегодня был удачный день: он не встретил институтских гопников с параллельных групп, а значит обошелся без очередной порции унижений. А вечером… вечером должно произойти главное событие его жизни.

– Здравствуйте, баба Таня. Давайте я помогу донести вам сумку, – сказал Игорь, обращаясь к бабульке лет 80, которая с трудом держала сумку в левой руке. Правая была занята тростью.

– Привет, Игорешик. Вот спасибо тебе, – ответила баба Таня, передавая сумку Игорю. – Какой ты уже большой стал. Настоящий жених. Когда же уже женишься?

– Как только, так сразу, – сказал Игорь, явно о чем-то задумавшись. Потом улыбнулся и сказал: – может быть совсем скоро.

– Это хорошо, внучек. Это правильно. Да только сложно это сделать с твоей матерью, наверное. Слышала, вчера у нее был очередной срыв. Так кричала. Так кричала, – сказала баба Таня.

– Да. Весной у нее обострение, сами знаете ж. Чуть-чуть подождать и она опять будет в норме, – сказал Игорь, нахмурившись. Было видно, этот разговор уже перестает приносить ему удовольствие.

– Отдал бы ты ее в лечебницу, Игорешик. И ей там было бы лучше, и тебе бы проще жить стало, – не унималась баба Таня.

Игорь понимал, что бабе Тане плевать и на него, и на его мать. Единственное, что ею двигало – убрать подальше со своих глаз больного человека, чтобы не мешала ей спать по ночам.

– Нет, баб Тань, не отдаем ее. Знаю я эти лечебницы. Там издеваться будут над ней. Бить. Не могу. Это ж моя мать!

– Как знаешь, внучек, как знаешь – явно расстроившись сказала баба Таня.

Остальной путь они прошли в тишине. Перед ее подъездом, Игорь вручил соседке пакет и, облегченно вздохнув, направился домой.

Дома был бардак. Мама несла в квартиру все, что могла утащить с улицы. Какие-то коробки, грязные книги, которые кто-то выкинул, а она никогда их не откроет, инструменты, детали от каких-то устройств, журналы, газеты. Даже скворечник зачем-то принесла. Игорь, конечно, пытался поговорить с мамой, чтобы она перестала это делать, но это было бесполезно. Единственное, чего он смог от нее добиться – оставлять вещи в ее комнате или прихожей и не складывать их у него в комнате.

– Привет, мам. Как ты?

– Привет сынок. Хорошо все. Смотри, что я сегодня нашла! – сказала мама, указывая на старую шину от какого-то автомобиля.

– Круто, – сказал Игорь, – полезная штука в хозяйстве. Ты молодец!

– Точно, – ответила мама и заулыбалась. Ей нравилось, когда ее хвалили.

Этот мусор давно перестал напрягать Игоря. Бог с ним. Главное, что мама рядом и она довольна. Большего ему и не хотелось.

Он прошмыгнул в ванную, помыть руки после улицы, и мимоходом глянул в зеркало. Игорь выглядел моложе своих двадцати двух лет. Он был небольшого роста и совсем худой. 50 килограмм. Не удивительно, что его шпыняли даже первокурсники. Уже который год он собирался пойти в спортзал и даже несколько раз купил себе абонемент. А один раз даже пришел туда. Но увидел, что у других участников руки толще, чем он сам и желание сразу улетучилось. Будут еще смеяться над ним. Больше всего на свете он не любил, когда над ним смеются. Это безумно расстраивало его.

Рос Игорь в трудной семье. Родители пили сколько он себя помнил. Всегда. И отец, и мать. Отец, когда напивался, начинал устраивать скандалы. Придирался сначала к матери, а потом, когда Игорь за нее заступался, начинал придираться и к нему. И чем он старше становился, тем ему сильнее доставалось от отца. Иногда бил, иногда словом обижал так, что лучше бы бил. Игорь ненавидел себя за то, что боится дать отцу сдачи. За то, что ничего не может сделать.