Любовь, ненависть и углеводы

— Ты, блин, серьёзно сейчас?

— Да, а что?

— У нас тут малыш Логи развязал войну, — Алекс заговорила с братом как с маленьким ребёнком. – Тебе не стыдно?

— Мне!?

Алекс посерьёзнела и закивала. Она никогда не видела Логана таким. Раньше он бы отнёсся к этому с юмором и задором, а сейчас прежнего Логана будто не стало. В его глазах она больше не видела безалаберности и пофигизма. Раньше он просто продавал дедушкины булочки и хлеб, а сейчас это его бизнес. Логан повзрослел.

— Ладно, делай что хочешь.

В углу пекарни за своим обычным столиком миссис и мистер Беннетт неспешно пили кофе. Миссис Беннетт кивнула в сторону окна, за которым всё ещё мигал красный фургон.

— А если она запишется на фестиваль, то наша улица точно станет самой громкой в городе, — вздохнула она, поглядывая на мужа. — Может тогда Логан хоть немного отвлечется от горя?

— Ага, — подхватил мистер Беннетт, еле скрывая лёгкую пьянь и довольную улыбку. — И тогда мы точно доживём до его свадьбы.

— Ты всё-таки выпил! Ах ты паразит! — возмутилась миссис Беннетт, хлопнув его по плечу.

— Я только глоточек! — захихикал он, отстраняясь с газетой.

Алекс прикрыла рот, чтобы не заржать вслух, а Логан притворился, что ничего не слышит. Только уши слегка покраснели.

Миссис Беннетт закатила глаза, но улыбка всё же пробилась сквозь строгость.

— Ну и паразит ты, Геральд… — проворчала она, но нежно смахнула крошку с его плеча.

В этот момент из окна фургона выглянула Хоуп и встретилась взглядом с Логаном. Она приподняла бровь, будто говоря: «Ну что, пекарь, сдаёшься?» — и тут же спряталась обратно, будто ничего не было.

Мистер Беннетт хмыкнул и шепнул жене:

— Ну всё. Скоро поцелуются.

— Пять баксов, что нет, — буркнула она, отпивая кофе.

— Я ставлю на фестиваль. Там и будет первый танец.

— Сначала пусть перестанут друг друга душить, — фыркнула миссис Беннетт.

Они оба рассмеялись. А Логан в это время мыл прилавок с таким остервенением, будто хотел стереть с поверхности Земли всю карамельную пенку мира. Особенно, если эта пенка принадлежит хозяйке красного фургона.

В пекарню вошёл Джеймс. Его тёмно-синий костюм с белой рубашкой добавляли большей строгости, но улыбка эту строгость стирала. Он увидел спину Алекс, улыбнулся этой самой улыбкой, и сел к ней за столик.

— Доброе утро.

— Привет, — заулыбалась Алекс, откладывая все дела и сосредоточившись на мужчине. – Иу, когда ты сбреешь эту белку под носом?

— Чем тебе не нравится Миранда? – Джеймс пригладил усы пальцем и поднял бровь.

- Именем.

Джеймс засмеялся и положил свои руки на стол, совсем близко к рукам девушки. Они чувствовали тепло друг друга, но не решались коснуться. Их отношения сложно назвать «нормальными»: оба флиртуют, оба ревнуют, оба дружат. А начать что-то серьёзное – не хватает смелости.

Алекс рассказала вкратце Джеймсу что произошло сегодня утром, и предложила пригласить Хоуп в местный закрытый бар.

— Можно. Только если ты наденешь, то красное платье, — хитро улыбнулся Джеймс, разглядывая появившийся румянец девушки.

— Только если ты сбреешь эту белку.

Джеймс снова пригладил усы, ведь знал, что это бесит девушку. Алекс скомкала салфетку и бросила в него, смущённо улыбаясь. Мужчина ответил ей улыбкой и посмотрел в глаза. Кудрявая поймала взгляд и задержала дыхание. Кажется, что между ними пропал мир, и они друг для друга целый мир. И оба боятся его разрушить. Или потерять.

— Спорим, что они тоже наконец-то признаются? – шепнул мистер Беннетт своей супруге.

— Ставлю двадцать баксов и ты отвозишь кота на стрижку, - ответила супруга, не отрываясь от вязания.

Увидимся на фестивале

Хоуп продолжала продавать кофе, пока не почувствовала едкий запах из-под капота. Она экстренно закрыла окно, извиняясь перед смуглым мужчиной, который наконец сделал выбор. Мужчина глубоко вздохнул и пошёл дальше по улице, забыв про неудачный улов в виде кофе.

Девушка открыла капот и сморщила нос. Запах действительно исходил из «подружки», из не самой приятной части машины.

— Помочь?

Хоуп подняла голову на звук голоса и встретилась с ехидным взглядом Логана. Он стоял, облокотившись об косяк двери с белой кружкой дымящегося чёрного кофе. Его тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами отлично сочеталась с тёплым коричневым фартуком деда. Хоуп не заметила, как снова засмотрелась.

— А ты можешь помочь? – недоверчиво спросила девушка, открывая ящик с инструментами.

— Могу. – Логан сделал глоток. — У меня есть своя причина.

— О, я не сомневалась.

Логан хмыкнул и сделал ещё глоток напитка. Чёрный прожжённый кофе горчил в горле, но мужчина не подал вида. Ему нравилось наблюдать, как хрупкая девушка возится в капоте машины. Чертовски нравилось. Но чем дольше она копается, тем дольше она останется на его улице. Подружится с его клиентами. Отнимет дедушкино дело.

Она слишком быстро завоёвывает улицу. Слишком легко.

— Нет, я тебе не позволю, — процедил мужчина сквозь зубы и вошёл обратно в пекарню.

Как бы он плохо не думал – клиенты оставались. Не только старики любили бывать здесь, но и молодёжь. Студенты и школьники заходили каждый день за свежими порциями булочек. Все в районе знали, что Генри Хендерсон – мастер дрожжевого теста. И даже после его смерти – запах его булочек витал в воздухе, как напоминание о детстве.

Алекс прошла мимо Логана в пекарню и зашла за прилавок. Она снова взяла бумажный пакет, лопаточку и стала набирать булочки.

— У тебя плохой день? – поинтересовался Логан, поставив чашку с кофе возле кассы. – Тебе придётся заплатить.

— Ой-ой-ой, напугал, — закатила глаза кудрявая, — ты ещё скажи, чтобы я работала у тебя.

— А почему нет? Ты всё равно большую часть времени проводишь здесь.

— Ну нет, братик, у меня важный альбом назревает.

Логан зашёл за прилавок и снова, как обычно, отобрал пакетик и лопаточку.

— У тебя всегда «важный альбом». Но что-то по радио я его не слышал.

— Это потому, что мне нужен продюсер, тугая ты голова, — улыбнулась Алекс, потрепав брата по щеке. – Ой, сходи побрейся.

Логан закатил глаза и подошёл к кассе. К нему подошла симпатичная блондинка, поздоровалась и стала осматривать прилавок. Булочки были как на подбор: сладкий бриошь, сливочный пышный круассан, классические «улитки» с корицей или ванилью и много разного хлеба.

— Могу помочь с выбором, — послышался знакомый голос, от которого у Алекс менялся ритм тела.

Джеймс подошёл к девушке и улыбнулся. Блондинка ответила ему взаимной улыбкой и у них завязался разговор. Логан еле сдерживал улыбку, и таращился на свою закипающую сестрёнку. Алекс наблюдала за их разговором с кислой миной буквально пару предложений, а потом решила действовать.

— Джеймс, — Алекс подошла с ослепительной улыбкой, делая вид, что всё нормально.

— Привет, — отозвался он, слегка удивлённо, но привычно притянул её к себе. Его ладонь легла на её плечо, но взгляд всё ещё был на блондинке, с которой он только что флиртовал.

Алекс перевела взгляд на ту самую блондинку — та теперь выглядела немного растерянной.

— У тебя есть девушка? — пробормотала та, с ноткой неловкости в голосе.

— Ой, не переживай, — сказала Алекс раньше, чем Джеймс успел открыть рот. — Мы просто оченьтактильные друзья.

С этими словами она обвила его за талию и прижалась к нему ближе. Улыбка — сладкая, как крем на эклере, но в глазах читался лёд. И огонь. Одновременно.

Джеймс наклонился ближе и прошептал, с искренним замешательством:

— Что ты делаешь?

Алекс обратилась к нему, не отрываясь от «соперницы»:

— Показываю твоей потенциальной подружке, что у тебя есть я.

Пауза.

— Твоя лучшая подруга, — добавила она с нажимом.

— А, ну да, — кивнул он, будто только что соединил два и два. — А то не все понимают такую дружбу.

— Ага, — коротко ответила Алекс.

Блондинка слегка нахмурила брови и неловко улыбнулась. Она осторожно повернулась к Логану и сделала заказ. Джеймс продолжал смотреть на блондинку, изучая. Алекс на миг почувствовала себя брошенной и отцепилась от мужчины, как будто его тело обжигало. Но он этого даже не понял.

— Я Джеймс.

— Кхм… Я Лили, — девушка повернулась к Джеймсу и протянула руку. Мужчина перехватил ладонь и поцеловал костяшки её пальцев.

Алекс увидела этот жест, эту улыбку, которая предназначалась ей и вышла из пекарни. Всё внутри бушевало, органы сжимались от нехватки воздуха. Девушка наконец вдохнула, но ревность продолжала бушевать у неё в груди.

Чуть успокоившись, она вернулась в пекарню. Но уже принципиально к своему брату. Логан подошёл к ней и не смог промолчать:

— И когда ты собираешься выцарапать ей глаза? – в шутку спросил он. Но увидев взгляд сестры, замешкался. – Я пошутил.

— Я тоже.

Взгляд мужчины скользнул к окну, и он увидел длинную очередь в фургон Хоуп. Девушка включила лёгкую музыку, готовила напитки и подтанцовывала. Как будто устроила вечеринку прямо на улице.

— Вот гадина…

Алекс удивлённо взглянула на мужчину и проследила за его взглядом.

— Не веди себя как ребёнок. Не только ты имеешь право продавать кофе на этой улице. Тем более она продаёт толькокофе.

— Это неважно, — процедил Логан.

— Ой дура-а-ак.

Алекс ушла на кухню, «случайно» задев стул блондинки. Логан зашёл вслед за ней, и начал просить помочь ему «победить» Хоуп. Кудрявая снова повторила своё коронное: «ой дурак», но всё же выслушала план брата. План был не сильно гениальный, но немного поднимал дух и настроение. Алекс цокнула языком и направилась обратно к двери.

— Помогать не буду, — бросила Алекс через плечо и уже почти скрылась за дверью, как Логан схватил её за руку:

— Почему? Ты же сама только что называла меня дураком!

— Именно. Потому что ты ведёшь себя как обиженный школьник. Она тебе что, кофе пролила на футболку?

— Она уводит клиентов! — Логан вскинул руки. — И устраивает танцы прямо у моего окна!

— Может, тебе тоже стоит начать танцевать? — фыркнула Алекс, сложив руки на груди. — Представляю: Логан Хендерсон и его зажигательная булочная сальса. Булочки и бачата!

— Не смешно, — буркнул он, но губы всё-таки дёрнулись.

— Слушай, — смягчилась она, — я понимаю, ты в напряжении. Но, может, стоит сосредоточиться не на том, как «победить» Хоуп, а на том, что можно улучшить здесь? Сделай акцию. Устроим дегустацию. Я спою, если уговоришь мистера Беннетта надеть костюм круассана.

— Он и так весь как круассан, — пробормотал Логан. — Слой за слоем сарказма.

Алекс хмыкнула:

— Серьёзно, Логан. Может, она не враг. Может, она просто… девушка с кофемашиной и хорошим вкусом в музыке.

— И с очень громкой колонкой.

— А ты попробуй её не «снести», а… обойти. Переиграть. Не злостью, а булочками. Или шарлоткой.

— Шарлоткой?

— Да, шарлоткой. Или хлебом с вялеными томатами. Хочешь, я испеку?

Он посмотрел на неё, немного смягчился.

— Ты же сказала, что помогать не будешь.

— Я и не помогаю. Просто пеку. А ты уже сам думай, как с этим побеждать.

Алекс кивнула и вышла, оставив Логана с неожиданным ощущением… надежды. Может, действительно — пора включить мозги. И перестать смотреть на Хоуп как на катастрофу. А начать смотреть — как на вызов.

Или, что хуже, как на нечто… симпатичное.

Логан перелистывал страницы дедушкиного блокнота в поисках чего-то нового, особенного. Знакомый волнистый почерк согревал изнутри, возвращая к свежим, ещё не выветрившимся воспоминаниям. Вегетарианский тыквенный хлеб, хлеб с цукини и шоколадом… Всё это уже было — стояло на полках, радовало покупателей. Не то.

Он поднял взгляд и снова уткнулся глазами во фургон. Обида сидела глубоко внутри и никуда не собиралась уходить. Незаметно для себя, он задержал взгляд на Хоуп. Как легко у неё получалось — общаться, смеяться, играть с незнакомыми людьми в «угадайку», рассказывать истории за чашкой кофе.

Уголки губ дрогнули, когда она рассмеялась в ответ на чью-то шутку.

Логан заставлял себя держаться, но стоило остаться одному — маска спадала. Всё, что он чувствовал, всплывало наружу, без фильтра и защиты.

— Кхм кхм.

Логан резко обернулся. Алекс стояла возле полки с мисками в фартуке и закатанными рукавами. Она демонстративно завязала свои кудри в небрежный, но аккуратный, пучок и взяла большую миску:

— Ладно, ты дурак, конечно… но раз война, то будет битва, — пробормотала себе под нос.

Она насыпала горку муки в большую миску, пальцем нарисовала в ней солнышко. Щёлкнула по радио — заиграла какая-то сырая, но цепляющая демо-запись. Её голос. Немного охрипший, немного неуверенный, но настоящий. Алекс кивнула в такт, бросила в миску щепотку соли, залила тёплой водой и начала месить.

Тесто под руками оживало, мягкое, тёплое, податливое. Она работала в ритм музыке, подпевая себе вполголоса.

Логан приготовил две чашки кофе и встал возле окна. Смотрел, не мешал. В голове у него вертелась одна мысль: “Ну конечно. Не помогает. Ага.”

— Ну? — не оборачиваясь, сказала Алекс. — Будешь просто стоять или хоть масло мне подашь?

Логан хмыкнул, подошёл к кладовке, достал бутылку оливкового масла и банку вяленых томатов.

— Розмарин ещё нужен? — спросил он, ставя всё рядом.

— Ага. И скажи мистеру Беннетту, что я жду его в костюме круассана к четырём. С шариками. Будем устраивать хлебный флешмоб.

— Он тебя прибьёт.

— Зато будет весело.

Логан покачал головой, но уголки его губ всё же дрогнули.

Алекс тем временем приподняла миску, вдохнула аромат и почти шепотом произнесла:

— Пусть эта улица запомнит, как пахнет настоящий хлеб.

Мужчина хмыкнул. Он сделал музыку чуть громче и взгромоздился на второй свободный стол. Алекс подпевала песням и увлечённо занималась хлебом. Пока Генри был жив, он научил её кое-чему. Хоть девушке это было не особо интересно, но этот момент она никогда не забудет.

— Знаешь, — начала она, нарезая томаты, — хоть дедушка Генри меня не особо жаловал… он меня многому научил.

— И чему же?

— Ты только не грусти. Он научил меня терпению. Ведь с тестом так же – если не будет терпения, не будет хлеба. А если всё будет гладко, - Алекс достала тесто из миски, - то будет и вкусный хлеб. Как-то так. Дословно, увы, не помню.

Логана это тронуло до глубины души. Он слез со стола и крепко обнял Алекс со спины. Обнимал так, как никогда бы не обнял просто так. Словно он хотел забрать её воспоминание себе и никому не отдавать. Девушка обняла его руки в ответ и нарисовала мукой сердечко.

— Эй, не рисуй на мне!

— Эй, делаю что хочу.

— Вредина.

— Ворчун.

А потом они посмеялись. Как брат с сестрой.

Поставив хлеб в печь, ребята взяли кружки в руки и вышли в зал. В зале стояла приятная возня. Несколько столиков были заняты постоянными клиентами, которых никто не торопил. Каждый жил этот день по-своему: миссис Холл читала старую книгу в потрёпанной обложке. На столе у неё стояла кружка зелёного чая и кусочек теплого хлеба с маслом. Дети семьи Линч – Линн и Оливер – купили себе по сладкой булочке. Они смеялись, читая друг другу смешные истории и делились булочками.

— А мне даже нравится, что… — начал было Логан, но его перебили.

— Кажется, ей нужна помощь, — Алекс кивнула в сторону фургона.

Возле «Hope&Go» стояла какая-то толпа мужчин. Они были одеты в очень деловые костюмы, с портфелями в руках и трясли какими-то бумагами. Хоуп растерянно смотрела на них, играясь с пальцами и пыталась что-то ответить им. Один из них начал повышать голос, крича: «Вы не имеете право!» и ударил ногой по шинам фургона. Хоуп возмущённо прикрикнула в ответ и вышла к ним.

— Ты можешь стать её героем, — Алекс отпила немного из кружки, — или моим.

— Это не моя проблема.

— Это моя подруга.

— Господи…

Логан закрыл глаза, глубоко вдохнул и вышел из пекарни. Алекс медленно последовала за ним, продолжая наслаждаться горьким вкусом напитка.

Мужчины, они оказались юристами, продолжали что-то говорить Хоуп хором. Трудно разобрать слова, но было понятно одно: девушку сейчас «заклюют». Логан медленно подходил к этой толпе, вслушиваясь в слова. «Лицензия», «разрешение» и прочие скучные слова дошли до ушей, и мужчина встал перед юристами, закрывая собой Хоуп.

— Какие-то проблемы? – скучающе спросил он, делая глоток кофе.

— А вы, собственно, кто?

— А я, собственно, бизнес-партнёр. Повторяю, свой вопрос: какие-то проблемы?

— Да, — ответил тот, чей начищенный ботинок пнул колесо фургона. – У этой особы нет лицензии на розничную торговлю. Нет разрешения на стоянку фургона. Это нарушение.

— У нас всё есть. — Отрезал Логан, становясь рядом с Хоуп. – Мы просто тестируем новый формат обслуживания. Фургон — часть нашей концепции. Объединённое предприятие. Так что все документы оформлены на меня. Приходите завтра, и мы всё предоставим. Есть вопросы?

Мужчина приобнял Хоуп за плечи и притянул к себе. Девушка расслабилась под тяжёлой рукой Логана и уверенно улыбнулась.

— Но… по какому адресу зарегистрирован…

— Вам же сказали! Завтра! – Хоуп уверенно поддержала легенду и говорила твёрдо. – Всё завтра. Может, хотите кофе?

Мужчины не скрывали своё замешательство. Логан посмотрел на них без страха, с такой уверенной скукой, что трое из четырёх уже потянулись к своим телефонам и бумагам. Только один, самый напористый, задержался.

— Вы рискуете, — процедил он.

— Не в первый раз, — пожал плечами Логан. — Добро пожаловать в малый бизнес.

Напористый мужчина в коричневом костюме хмыкнул, оглядев ребят и фургон, и вскоре ретировался с остальными. Когда беда осталась позади, Хоуп тихонько выдохнула через губы. Логан продолжал смотреть им вслед, и только потом понял, что его рука до сих пор на плечах девушки. Но она будто не думала покидать плечи. Словно, так и должно быть. Хоуп улыбнулась и крепко обняла его за шею. Остатки кофе в кружке расплескались на асфальте, но это неважно.

— Спасибо большое!

Логан чуть замешкался, поставил кружку на ближайший столик и обнял в ответ. Его дыхание на секунду прервалось, когда её волосы пощекотали кончик носа. Объятие длилось подозрительно долго, и Логан первый отстранился, вспоминая о «войне».

— Ой, извини… кофе? – спросила Хоуп с неловкой улыбкой. Её дыхание тоже нельзя было назвать «нормальным». Сбивчивое, рваное, как будто она пробежала марафон в тридцать километров.

— Твоего пойла? Нет, спасибо.

Логан взял пустую кружку и вернулся в пекарню. Алекс, которая наблюдала за всем этим действием, довольно улыбалась. Она заметила, что между этими двоими что-то происходит. Но никто не рискует и не делает первый шаг. Девушка огляделась по сторонам и тихонько подбежала к Хоуп:

— Приготовь ему кофе. Он обрадуется.

Хоуп подняла бровь и неловко улыбнулась:

— Я так и хотела, вообще…

Алекс довольно хмыкнула и пошла дальше по улице. Она решила для себя, что станет купидоном для этой пары.

Логан слишком долго жил, будто на черновик. После развода он закрылся — не бурно, без драмы, а как-то тихо, почти незаметно. И только она — сестра — видела, как он стал проще, холоднее, как будто оставил часть себя где-то по дороге.

А Хоуп… в ней было солнце. И терпение. И что-то невыразимо правильное. Алекс не могла придумать никого лучше для него.

Да, они оба упрямые, оба с характером. Но иногда именно такие люди нужны друг другу — чтобы гасить чужие пожары и зажигать свои.

«Я всё устрою», — подумала она, натягивая на лицо невинную улыбку. В конце концов, любовь — это тоже искусство. А Алекс была в нём неплохим художником. Не для своей истории, но ради брата постарается.

Уже поздним вечером, когда все уходят домой на заслуженный отдых, Хоуп поставила большой бумажный стаканчик с запиской на столике у двери в пекарню. Она огляделась по сторонам и постучала в дверь. Да, глупо и немного по-детски. Но ей очень хотелось отблагодарить Логана за спасение от грубых мужчин. Хоуп услышала приближающиеся шаги и быстро спряталась за фургоном. Логан вытирал руки полотенцем и, нахмурив брови, оглянул улицу. Его взгляд упал на «подарок». Закинув полотенце на плечо, мужчина взял записку, стаканчик и молча зашёл в пекарню.

Логан сел на подоконник, сгибая одну ногу в колене. Облокотившись на стенку, он вдохнул запах из стаканчика. Стакан пах... чем-то удивительно странным: кофе, кленовым сиропом и.... Беконом?

Он поднял записку. Аккуратные, закруглённые буквы, написанные с чуть старомодной скрупулёзностью. Почерк напоминал тот самый — деда Генри, когда он записывал новые рецепты в свой тетрадь.

«Кленовый гнев

Американо, немного красного кленового сиропа и тонкий ломтик карамелизированного бекона. Придуман в Квебеке.

Там было холодно и мокро. Я поругалась с местным бариста из-за его снобизма. Сказала, что кофе — это про тепло, а не про страдание и тонкую кислотность.

Он рассмеялся и бросил мне: «Ну тогда заварите злость, мадам».

Я так и сделала.»

В конце — маленькое нарисованное сердечко. Почти незаметное.

Логан скосил глаза в сторону фургона, который был уже закрыт. Уголки его губ медленно дрогнули — и он сам того не заметил, как улыбнулся. Едва, но искренне.

Он взял стаканчик, сделал глоток — и морщины на лбу разгладились. Вкус был... неожиданным. Смелым, как она. Он сделал ещё пару глотков, наслаждаясь таким необычным вкусом. Каким бы снобом он не казался – кофе был великолепен.

Логан ещё раз взглянул на записку и прочитал самую последнюю строчку в низу листа: «P.S. Увидимся на фестивале :)». Он чуть улыбнулся — совсем едва, на одно мгновение. Но его мысли оборвал телефонный звонок. На экране высветилось: «Тётя Джун».

— Алло? Да, тётя Джун, привет, — отозвался он сдержанно.

Разговор продлился не дольше пары минут. Джун, как всегда, была прямолинейна.

— Понял. Хорошо. Увидимся.

Он сбросил звонок и застыл, глядя в одну точку. Выражение лица стремительно менялось — от удивления к досаде, а потом к откровенной тревоге.

Она приезжает. Завтра.

Чтобы поговорить.

О пекарне.

О нём.

И если Логан знал Джун, то понимал — просто поболтать она бы точно не стала. Грядёт нечто неприятное. И совершенно точно — он к этому не готов.

Белые доспехи

Хоуп наслаждалась мясным сэндвичем, пока сердце снова не ушло в пятки. Телефон зазвонил так настойчиво, будто знал, как разрушить редкий момент покоя. На экране — «Мама».

Она медленно опустила сэндвич на тарелку, вытерла пальцы о полотенце, как будто могла стереть неуверенность, поселившуюся в груди, — и нажала на кнопку ответа.

— Привет, мам, — произнесла она с выдохом.

— Ну наконец-то! — голос был обеспокоенным, но уже через секунду натянуто-строгим. — Когда ты наиграешься?

Вот оно. Всегда одно и то же. Хоуп не удивлялась — удивляться перестала давно. Мать никогда не понимала её решений. В её мире всё шло по чёткому графику: университет, стажировка, белое платье, «настоящая жизнь». А если ты сбиваешься с маршрута — значит, просто сбилась с пути.

— Начинается… — устало пробормотала Хоуп.

— Полгода, Хоуп! Полгода ты в каком-то… фургоне! Париж, Ванкувер, теперь вот эта дырка! Ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток.

— Мам, я выбрала этот путь. Можно мне просто быть взрослой на своих условиях?

Мать тяжело вздохнула, и в этом вздохе сквозила вечная обида: за то, что дочка не стала «такой, как надо».

— Да ради бога. Просто Эван...

— Всё, пока! — голос Хоуп дрогнул, но пальцы нажали на «отбой» уверенно. Она кинула телефон в сторону кофемашины, и он глухо ударился об подушку.

В её семье не кричали. Там умели бить словами — тихо и без промаха. Любовь измерялась послушанием, а правильные чувства обязательно шли в комплекте с «правильным» мужчиной.

Таким, как Эван. Мама была готова простить ему всё. Даже измену. Но не прощала Хоуп единственного — свободы.

Хоуп тяжело выдохнула, подперев лоб рукой. Горло сжалось, будто внутри поселился узел, затянутый голосом матери. На языке всё ещё оставался вкус сэндвича, но аппетит исчез. Вместо него — усталость, знакомая, как вечерняя тень под фонарём.

— Опасно швыряешься техникой. Или это был демонстративный жест страдающей художницы?

Хоуп подняла голову. В дверях стояла Алекс, скрестив руки на груди. Её кудри слегка растрепались, а на щеке была кофейная капля — явно только что с кухни. Она уселась на диванчик у стола и с укором, но по-доброму взглянула на подругу.

— Почему художницы? Я не рисую вроде, — слабо усмехнулась Хоуп, смахивая слезу рукавом толстовки.