Полная версия
Распятая Индия. Тайны английской колонизации
Так судьба Клайва совершила еще один крутой поворот.
* * *Тем временем купцы обоих держав пришли к выводу, что пора решать дело миром. Британские купцы предложили выкуп за Мадрас, французские согласились. Пока генералы разобрались, в чем дело, все было сделано и деньги получены. Узнав о столь подлом предательстве, французский генерал-губернатор Дюпле арестовал адмирала Лабурдонне, отправив его под конвоем в Париж. Наивный Дюпле попытался удержать Мадрас, но Война за австрийское наследство к этому времени закончилась, и Англия помирилась с Францией. После чего английские дипломаты лихо обменяли столь ценный для Ост-Индской компании Мадрас на какие-то ничего не значащие для Лондона европейские территории. Так было предопределено расширение влияние Англии в Индии на долгие годы вперед.
Если между собой французы и англичане старались воевать как можно меньше, то на местных жителях они отрывались, как говорится, по полной: взорвали сотни храмов, без всякой жалости убивали мирных жителей. Причем, когда французы устроили избиение в Керале сотен тысяч лояльных Англии индусов народности малаяли, англичане в отместку уничтожили ни много ни мало, а миллион союзных французам тамилов… Во время войны получил свой первый боевой опыт и волонтер Роберт Клайв. Впрочем, опыт был не слишком удачным. В первом же бою у Мадраса Клайв попал в плен. Впоследствии он все же сумел бежать, а затем участвовал в защите Каддалора и осаде Пондишери.
Эта война вошла в историю как первая Карнатическая. Свое название она получила вследствие того, что боевые действия происходили на полуострове Южная Индия (Карнатике), принадлежащем Великим Моголам. С окончанием Войны за австрийское наследство в Европе немедленно прекратились и боевые действия в Индии. По договору 1748 года Мадрас был возвращен британцам в обмен на французскую крепость Луисбург в Северной Америке.
При этом если после войны Версаль и дальше продолжил старую политику достаточно пренебрежительного отношения к индийским колониям, то их соперники сделали надлежащие выводы. Уже спустя каких-то три года армия Британской Ост-Индской компании превысила 3000 человек, при этом рядовой состав набирался обычно из местных сипаев, а офицеры были английскими.
Что касается Клайва, то он полтора года прослужил волонтером в гарнизоне форта Святого Георга. Конечно, воинская служба была для него куда интереснее, чем бухгалтерская, но в мирное время офицеры занимаются исключительно рутиной. Как писал в свое время Редьярд Киплинг:
«Говори про джин, про эльТам, за тридевять земель,Где бои в неделю раз, как в Ундершоте.Ну а раз попал сюда,Знай: всего ценней вода,Кто сумел ее добыть, тот и в почете.В Индии стоял наш полк —Королевской службы долг…»В какой-то момент Клайв впал в столь тяжелую депрессию, что майор Лоуренс боялся за его рассудок. Отныне приступы жесточайшей депрессии будут преследовать Клайва всю оставшуюся жизнь, пока однажды не сведут в могилу.
* * *В 1749 году в Индии началась вторая Карнатическая война. В желании расширить свои владения, англичане и французы начали отчаянно стравливать местных набобов, выбирая себе кого-то в качестве будущего управленца. Это привело к тому, что набобы схватились между собой в драке за обещанную власть. Постепенно в эту свару втянулись и представители двух конкурирующих компаний. Так, летом 1751 года маркиз Шарль де Бюсси, имея 2000 индусов и несколько десятков французов, выступил на подмогу своему протеже Чанде Сахибу, который осадил в Тричинополи своего оппонента, проанглийски настроенного князя Мохаммеда Али. Присоединение французского отряда довело бы численность армии Сахиба до 10 000 человек, что почти гарантировало поражение английского конкурента, а значит, и большие финансовые потери компании. Допустить это было никак нельзя. Поэтому из ближайшего британского форта Святого Давида, располагавшегося южнее Пондишери на берегу Бенгальского залива, немедленно выдвинулся вооруженный отряд с припасами для Мохаммеда Али. В составе отряда находился и волонтер Роберт Клайв. Отряд двигался максимально быстро и, преодолев несколько сот миль по трудно проходимым дорогам, наконец достиг Тричинополи. На месте выяснилось, что положение профранцузского гарнизона, насчитывающего к этому времени уже не более полутора тысяч человек, самое бедственное и помощь маленького отряда в противостоянии с Чандой Сахибом ничего не решит. Поэтому волонтера Клайва отправили обратно в форт Святого Давида доложить о критической ситуации. Задание, прямо скажем, было не из легких. Но Клайв быстро проделал обратный путь и добрался до форта, передав важную информацию. Более того, доложив губернатору о ситуации в Тричинополи, он предложил и свой план операции.
– И что же вы хотите мне рассказать? – недоуменно окинул взглядом тщедушного волонтера губернатор.
– Я хочу сказать, что, пока наше подкрепление доберется до Тричинополи, там все уже будет кончено.
– Это мне и так ясно, – вздохнул губернатор.
– Но не все так плохо, как кажется на первый взгляд! – улыбнулся Клайв. – Вместо того чтобы продираться сквозь джунгли к неблизкому Тричинополи, гораздо лучше нанести удар по непосредственным владениям Чанды Сахиба, например городу Аркоту, который всего в ста милях от порта Мадрас. Это сразу образумит бенгальского строптивца.
Губернатор молча воззрился на Клайва, потом сказал:
– А вы, юноша, далеко пойдете, если, конечно, где-нибудь не сгинете.
– Я постараюсь уцелеть! – склонил голову молодой человек.
План Клайва был одобрен, более того, исполнение его было поручено самому Клайву. Под команду еще вчера никому не известного волонтера было выделено три сотни английских солдат и столько же обученных сипаев. Артиллерия отряда составила три полевые пушки. Поход был тяжелым, так как идти пришлось в период муссонных дождей, которые превратили дороги в сплошные грязевые потоки. Но Клайв был упрям.
1 сентября 1751 года отряд Клайва подошел к Аркоту – старой полуразрушенной крепости, стоящей на торговом пути, но только для того, чтобы обнаружить, что местный гарнизон разбежался кто куда. Над новым дворцом Чанды Сахиба был поднят флаг Мохаммеда Али, но это было слабым утешением. Казалось, идея Клайва потерпела фиаско и план его сорван. Но Клайв думал иначе. Он предположил, что успех сторонников Мохаммеда Али временный и Сахиб непременно постарается в самое ближайшее время вернуть себе и город, и находящийся в нем богатый дворец. Тут-то план Клайва и должен будет сработать.
Как оказалось, Клайв рассчитал все правильно. Жадный Сахиб отреагировал на перспективу утраты дворца со всем нажитым добром. Бенгальский наваб отправил в Аркот своего двоюродного брата Резу с 4000 воинов и полутора сотнями французов. 23 сентября отряд Резы Сахиба уже подошел к городу, пребывая в полной уверенности, что там, кроме нескольких сотен ополченцев Мохаммеда Али, никого нет. Каково же было удивление Резы, когда, вступив в город, его воины сразу же подверглись массированному артиллерийскому и ружейному огню.
Клайв дал бой на узких и забаррикадированных улицах, англичане и сипаи вели огонь из каменных домов и с крыш, расстреливая атакующих на выбор.
– Выбивайте прежде всего французов! – велел своим солдатам Клайв. – Без французов остальные не стоят ничего!
Нанеся противнику большие потери и перебив более половины французских солдат, Клайв отвел свой отряд в городскую цитадель, которую заранее приготовил к долгой осаде, и там заперся.
Осада действительно была длительной. Сахиб был разгневан и бросил на Аркот все что мог. Из Пондишери прибыли французские орудия вместе с французской артиллерийской прислугой и начали регулярную бомбардировку цитадели. Несколько раз осаждающие предлагали капитуляцию, но Клайв вместо этого производил ночные вылазки.
Надо было ждать, а ждать было сложно, так как у англичан закончился провиант, а индусы каждый день обстреливали их огромными каменными ядрами. Так продолжалось целый месяц. Впоследствии много будут говорить о дилетантизме Клайва, но именно дилетантизм, помноженный на невероятное упрямство, и принес в конечном итоге ему успех. При этом недавний бухгалтер оказался невероятно жестким и требовательным командиром, который мгновенно ставил на место и ветеранов, и союзных сипаев.
Английский историк Т. Маккалей впоследствии писал: «Командир-самоучка, юноша 25 лет, бывший клерк, прекрасно разбирался в тактике и стратегии! Кроме того, он обладал невероятной железной волей. После нескольких дней непрерывной осады Аркота, по свидетельству очевидцев, Клайв просто упал на свою койку… и всего через пару часов вскочил с нее по сигналу трубы как ни в чем не бывало и снова был у амбразуры».
Вскоре перебежчик принес слух, что на помощь британцам идет маратхский раджа с 6000 воинов.
– Если об этом узнали мы, то Реза Сихаб знает и подавно, и если слухи верны, то следует в ближайшие дни ждать решающего штурма, а потому утроим бдительность! – объявил своему гарнизону Клайв.
Так все и случилось. 24 ноября Реза Сихаб предпринял решительный штурм, который был успешно отбит. Так и не добившись успеха, после 50‑дневной осады индийцы и французы свернули свой лагерь и ушли.
Победа у Аркота высоко подняла как престиж Англии, так и престиж самого Клайва. Еще бы, отныне вся торговля богатейшего индийского порта Мадрас была в их руках!
Теперь раджи и князья начали массово перебегать от французов к англичанам как к более сильным и удачливым покровителям. Ну а в 1752 году Чанда Сахиб скоропостижно скончался (говорили, что не обошлось без отравителей), и его место беспрепятственно занял Мохаммед Али. Следует отметить, что в Европе в это время между Францией и Англией формально был мир.
Для Клайва наградой за Аркот стали чин лейтенанта и всеобщее признание его военного таланта. О феномене Клайва теперь говорила не только вся Индия, но и Англия. Для 25‑летнего вчерашнего безвестного клерка это было неслыханно!
В 1753 году, на пике своей военной карьеры, Клайв решил, что настал момент триумфального возвращения домой, где его уже ждала невеста (сестра его старого друга). В нескольких сундуках Клайв привез огромное состояние – 40 000 фунтов стерлингов. В Лондоне герою Аркота устроили овацию. Тут же Клайв был произведен в капитаны. Премьер-министр Уильям Питт Старший разразился напыщенной речью в парламенте:
– Кто такой Роберт Клайв, которого еще вчера не знал никто, а сегодня знает в Англии каждый! О, это истинный воин! Клайв является воплощением настоящего англичанина. И хотя он очень молод, он – генерал от Бога!
Парламент аплодировал речи Уильяма Питта стоя. Дело в том, что в тот момент колониальные дела Англии оставляли желать лучшего, так что подвиг Роберта Клайва, отвоевавшего Мадрас, на общем печальном фоне выглядел особенно героически.
Что касается второй Карнатической войны, то она закончилась в 1754 году Пондишерийским договором, подписанным в том же году и признавшим Мохаммеда Али-хана Валаджа навабом Карнатика.
* * *После победы в сражении за Аркот позиции Британской Ост-Индской компании серьезно окрепли, хотя конкуренция с французами больше походила на вооруженный до зубов нейтралитет. Не все было просто и в отношениях с местной индийской знатью. В 1756 году англичане закрепились в Бенгалии, но случился серьезный сбой. В это время там к власти пришел давно купленный французами наваб Сирадж уд-Даула. Разумеется, такой поворот не устроил англичан, и они укрыли у себя (на всякий случай) конкурента на трон Сираджа уд-Даулы. В отместку обидчивый наваб, собрав 60‑тысячное войско, начал прибирать к рукам английские территории в Бенгалии, в том числе и богатейшую Калькутту. Этого уже Британская Ост-Индская компания стерпеть не могла, тем более когда у купцов была собственная армия. Поэтому вскоре 3000 обученных сипаев и английских офицеров были пущены в дело.
Между тем в Англии Клайв пожинал плоды своей славы. Популярного капитана наперебой приглашали в лучшие дома Лондона, он женился, купил себе соответствующий новому статусу дом с прислугой. Но деньги имеют свойство слишком быстро кончаться. Не успел Клайв оглянуться, как большая часть его накоплений ушла на погашение родительских долгов и выкуп родового поместья. На волне популярности Клайв попытался баллотироваться в парламент от своего округа и, как уважаемый ветеран, поначалу даже преуспел, но до финала все же не дошел, увязнув в политических интригах. Через несколько лет Клайв понял, что становится брюзжащим, унылым мизантропом. В офисе компании его появлению не удивились.
– Кто хоть раз вдохнул сладкий воздух Индии, тот захочет дышать им снова и снова! – такими словами встретил его председатель компании Роджер Дрейк. – Вы снова хотите послужить на благо Англии в Индии?
– Да! – вскинул голову Клайв. – Я снова хочу дышать сладким воздухом.
– Такие парни, как вы, нам нужны всегда, – покачал буклями парика Дрейк. – Считайте, что вы уже приняты на должность военного администратора. Давайте лучше обсудим вашу будущую зарплату…
Боевые офицеры компании в тот момент были действительно нужны, так как французы и голландцы начали теснить британцев в торговых и территориальных спорах.
Любопытно, что и во второй раз Клайв ступил на индийский берег абсолютно нищим, хотя покидал Лондон богатым человеком. Непонятно почему, но Клайв разместил все свои деньги – 19 килограмм чистого золота (Клайв планировал с выгодой инвестировать их в дела компании) – на флагманском судне торгового каравана «Доддингтоне», а сам по какой-то причине поплыл на другом. Это его и спасло, так как во время сильного шторма «Доддингтон» затонул со всем своим грузом. Из 250 моряков и пассажиров спаслось лишь два десятка. Думается, что настроение Клайва по прибытии в Индию было далеко не самым лучшим. Но ему снова необыкновенно повезло.
Глава вторая
Семилетняя война в Европе привела к возобновлению старого конфликта между французами и британцами в Индии. Так началась очередная, уже третья по счету, Карнатическая война, которая на этот раз распространилась уже за пределы Южной Индии.
Дело в том, что к 1756 году накалилась обстановка в Бенгалии – самой большой и богатой индийской провинции, находившейся все еще вне влияния англичан. Причем если ранее Британская Ост-Индийская компания могла там беспрепятственно торговать, то теперь новый правитель – набоб Сирадж уд-Даула – решил внести некоторые поправки. Получив сведения об огромных прибылях англичан, которые демонстративно не платили ему никаких налогов, правитель Бенгалии решил положить этому конец. Еще больше Сирадж уд-Даула разгневался, когда узнал, что и англичане, и французы спешно укрепляют свои форты на его земле и строят новые. Набоб велел прекратить строительство укреплений. Французы, поняв, что дело зашло лишком далеко, с требованиями Сираджа уд-Даулы согласились, а англичане их проигнорировали.
– Там, где уже развевается флаг Святого Георга, не место жалким претензиям туземных князьков! – заявили директора компании.
Видя упорство англичан, Сирадж уд-Даула решил действовать силой. Во главе большого отряда он подошел к Калькутте, окружил находившийся около города британский форт Уильям и потребовал капитуляции. Англичане заартачились, но через два дня сдались. Всех пленных набоб посадил в печально знаменитую тюрьму «Черная дыра». Увы, жаркое тропическое лето и большая теснота привели к тому, что за ночь несколько десятков пленников отдали Богу душу. Узнав об этом, набоб был несказанно удивлен:
– Неужели белые люди столь нежны, что мрут, как мухи, едва за ними задвинули засов? Ведь наши пленники сидят так месяцами и совершенно здоровы? И эти неженки хотят владеть Индией?
16 августа 1756 года известие о изгнании британцев из Калькутты достигло Мадраса. Инцидент с «Черной дырой» был как нельзя кстати. Руководство компании решило немедленно восстановить колониальный порядок и объяснить местным князьям, как опасно обижать настоящих джентльменов.
Началось формирование карательного отряда. В него вошли 600 вооруженных служителей компании, три роты солдат армейской пехоты и 900 сипаев. Руководить экспедицией был определен только что вернувшийся из Англии Роберт Клайв.
Погрузившись на суда адмирала Чарльза Уотсона, англичане 2 января 1757 года подошли по реке Хугли (один из притоков Ганга) к Калькутте. Там была произведена высадка на берег, но боя не произошло, так как индийский гарнизон, увидев британцев, бежал.
– Передайте совету компании, что Калькутта снова наша! – приказал Клайв одному из капитанов судов. – А также скажите, что сейчас самое подходящее время вообще избавиться от Сираджа уд-Даула.
Вначале Клайв укрепился и привел в порядок фортификационные сооружения Калькутты и форта Уильям. Вскоре Сирадж прислал к нему посланца, который сообщил, что набоб требует сменить английского губернатора Бенгалии, грозя в противном случае большой войной.
Находившийся в Мадрасе заместитель председателя компании Лоуренс Салливан хотел было уже уступить требованиям набоба, но Клайв категорически отверг требования:
– Если мы уступим в малом, то будем и дальше уступать всегда и во всем! Восток не прощает слабости!
– Все это так! – удрученно ударил себя по толстым ляжкам Салливан. – Но у набоба огромное войско.
– Это еще ни о чем не говорит, – усмехнулся Клайв. – У Сираджа не войско, а сброд, а у нас английские солдаты и вымуштрованные сипаи!
– Что ж, – вздохнул Салливан. – Попробуем блефовать, а там посмотрим…
Когда стало ясно, что англичане на уступки не пойдут, Сирадж уд-Даула двинул к Калькутте 40‑тысячное войско.
Узнав от лазутчиков о приближении больших неприятельских сил, Клайв решил не отсиживаться за крепостными стенами, а атаковать первым.
5 февраля 1757 года, имея 500 пехотинцев и артиллеристов, 600 вооруженных матросов и почти 900 сипаев, британский командующий неожиданно атаковал осадный лагерь индусов. Попытка индийской конницы отбросить англичан не увенчалась успехом. Всадники были встречены точными ружейными залпами и, оставив несколько сотен трупов, ускакали. В рядах бенгальского войска началась паника, но густой туман помешал Клайву победно завершить столь блестяще начатое дело. Боясь потерять управление отрядом, Клайв велел всем возвращаться в Калькутту, и столкновение фактически завершилось ничем.
Однако активность англичан озадачила набоба, и он заявил, что готов начать переговоры о возможном сохранении Ост-Индской компании ряда торговых привилегий. Демонстрируя миролюбие, Сирадж уд-Даула даже приказал своей армии немного отойти от Калькутты. После этого Сирадж уд-Даула и Клайв начали долгие переговоры, стремясь обмануть друг друга и заполучить как можно больше выгод.
Тем временем в Европе уже полным ходом шла Семилетняя война, в которой англичане и французы оказались в противоборствующих лагерях. Разумеется, вскоре отголоски ее докатились и до далекого Индостана.
Теперь уже французы вмешались в конфликт между англичанами и бенгальским набобом, приняв, разумеется, сторону последнего. Французские агенты зачастили к местным князькам, стращая их коварными и злыми англичанами и обещая бескорыстную помощь и дружбу Версаля.
Стремясь перехватить инициативу, Клайв захватил расположенный в 30 милях севернее Калькутты важный французский форпост – город Чанданнагар. В это время руководство компании прислало командующему отрядом патент на чин полковника. Клайв снисходительно повертел его в руках:
– Я решаю вопросы уже никак не ниже генеральской компетенции! Передайте, что я выступаю в поход против французов, а когда разделаюсь с ними, займусь и бенгальским набобом.
Что касается Сираджа, то тот, обрадованный междоусобной сварой англичан с французами, решил не поддерживать никого из них, а посмотреть, кто возьмет верх.
Между тем английские лазутчики уже докладывали Клайву, что положение Сираджа уд-Даулы на самом деле весьма шаткое. Среди ближайших родственников набоба зрел заговор вельмож, считавших себя обойденными в званиях и землях. Родственники считали, что Сирадж стал набобом в обход нескольких более старших и достойных дядьев и братьев. Главой заговора являлся дядя набоба Мир Джафар, занимавший должность казначея армии.
– Что ж, – потер руки Клайв, – нет таких запоров, которые бы не открыло золото. Именно с дяди-казначея мы и начнем.
Отправляемым в индийский лагерь лазутчикам он сказал так:
– Обещайте все, что только вспомните! Обещайте неисчислимые богатства и трон набоба, обещайте хоть всю вселенную, главное, чтобы дядя согласился избавить нас от своего племянника!
Для ускорения процесса Клайв написал Сираджу провокационное оскорбительное письмо, угрожая войной. Расчет делался на то, что набоб вынужден будет дать сражение, во время которого заговорщики отстранят Сираджа уд-Даулу от власти.
* * *12 июня Клайв, находившийся в отбитом у французов Чанданнагаре, дождался наконец подкрепления из Калькутты и смог выступить на север. Теперь в его распоряжении находилось более 600 английских солдат, десять полевых пушек с полутора сотней артиллеристов и более 2000 вооруженных сипаев. Вскоре после того, как Клайв начал кампанию против Сираджа, в его штабе появился маленький шустрый бенгальский торговец по имени Умичанд. Торговец намекнул, что в ближайшем окружении набоба есть очень влиятельный и очень обиженный человек, его хороший друг Мир Джафар, который считает, что правитель Бенгалии не совсем легитимен. Так, может, Клайву объединить силы с Джафаром? Тот, разумеется, дал согласие, тем более что переговоры с Мир Джафаром уже шли.
Умичанд исчез, а спустя некоторое время снова появился в расположении английского отряда.
– Какие новости, хорошие или плохие? – первым делом спросил Клайв.
– Это смотря как для кого, – философски ответил индус.
Из рассказа лазутчика выяснилось, что Сирадж пытается договориться с недовольными родственниками, но, так как переговоры проходили без посторонних, об их результатах ничего не известно.
– Что ж, – почесал обросший щетиной подбородок Клайв, – мы продолжаем свой марш, а мне остается надеяться, что туземные вожди все же перегрызут друг другу глотки.
Через день к английскому отряду прискакал еще один лазутчик, сообщивший, что родственники с бенгальским набобом так и не договорились. А его дядя Мир Джафар решил свергнуть племянника во что бы то ни стало, а переговоры вел лишь для того, чтобы усыпить бдительность Сираджа. Кроме того, стало известно, что силы индусов значительно превышают те, которые предполагались.
Узнав столь важные новости, Клайв собрал офицеров на военный совет, чтобы обдумать дальнейшие действия. Большинство высказалось за отступление в Калькутту.
– По имеющимся сведениям, противник располагает от 40 000 до 50 000 человек и несколькими десятками вполне современных пушек, – говорили они хмурому полковнику. – Против такой силы нам не выстоять, поэтому надо, пока не поздно, отходить.
Клайв поставил вопрос на голосование, и офицеры дружно высказались за прекращение похода.
– А теперь, джентльмены, слушайте меня! – со злостью заявил Клайв и на глазах у всех порвал протокол совещания (совершив деяние, по тем временам неслыханное!). – Мы продолжаем поход!
– А как же ответственность?
– О, ответственность я полностью беру на себя! Вам же остается лишь исполнить свой долг!
До сих пор неуверенный, решится дядя или нет предать своего племянника, он послал с верным человеком письмо Мир Джафару с требованием встречи, в противном случае угрожая заключить мир с набобом. Но ответа так и не дождался.
22 июня 1757 года воинство Клайва подошло к деревне Плесси. Британцы оборудовали свои позиции среди манговой рощи, окруженной глинобитной стеной и рвом, уперев один фланг в реку, а второй изогнув под прямым углом. В центре находился охотничий домик, в котором Клайв оборудовал свою штаб-квартиру. Сирадж уже несколько дней располагался со всей армией в Плесси. Свои позиции возле реки Хугли он укрепил земляными насыпями, на которых поставил полсотни пушек. В распоряжении набоба имелось 20 000 пехоты и 15 000 конницы, вооруженных фитильными ружьями, мечами и луками. Кроме того, в расположении армии находился и небольшой французский отряд под командованием шевалье Сен-Фреза – полсотни артиллеристов с четырьмя полевыми пушками. Этим французам удалось спастись из взятого англичанами Чанданнагара, и теперь они жаждали мщения. Противоборствующие стороны разделяла небольшая равнина с несколькими искусственными прудами.
* * *На рассвете 23 июня войска Сираджа начали наступать в сторону манговой рощи, где находились английские позиции. Взобравшись на крышу охотничьего домика, Клайв в подзорную трубу обозревал поле будущей битвы, и здесь его ждало неприятное открытие. Сирадж применил техническую новинку – индийцы поставили свои легкие пушки на большие деревянные платформы, которые тащили волы. Впоследствии Клайв признавался, что его очень впечатлили и количество войск противника, заполонивших всю долину, и необычная артиллерия на деревянных платформах.