Ибо кровь есть жизнь

Свангильда тоже была хороша собой, однако природа, казалось, создавала ее по совсем иным образцам, заимствованным из других сфер. Золотистые ее кудри напоминали лучи неяркого утреннего солнца, белоснежные лилии на ее щеках окрашивались нежным румянцем, лишь когда ее волновало особенно глубокое чувство; стан ее был строен, все члены соразмерны, однако лишены пышности и нарочитой земной прелести; очи ее сияли, но струили свет звезд, в блеске которого хочется лишь тихо пожать руку возлюбленной или, самое большее, нежно обнять ее, а потом, не выпуская ее из объятий, вместе с нею возвести взор к небесам. Свангильда не могла погрузить своего супруга в сладострастный сон, но зато способна была наполнить счастьем каждый миг его дневного, сознательного существования. Неизменно ровная, серьезная, но всегда дружелюбная и любезная, неустанно радевшая о благе ближних, облагораживавшая все вокруг заботой о супруге, управляла она с утра до вечера домом, превратив его в подобие малой вселенной благодаря безупречно поддерживаемому порядку. В чертах всех ее подопечных запечатлелось глубокое довольство своей участью, ибо всякий знал, чего потребует от него и что принесет ему наступающий день. Ее мягкость сдерживала пламенную, безудержную натуру супруга, обозначив оной благодетельные рамки, а ее незамутненный дух вывел его из лабиринта темных, неутолимых желаний, смутных надежд и неясных чаяний назад, к свету и жизни. Свангильда родила Вальтеру двоих детей, сына и дочь. Девочка, подобно матери, была тихой и приветливой, она любила играть в одиночестве, но уже в самых играх своих обнаруживала ту возвышенную серьезность и ту глубину устремлений и помыслов, что будут отличать ее в зрелом возрасте; мальчику же были свойственны страстность и пылкость, он неустанно искал себе все новые и новые увлекательные занятия, чаял увидеть чужеземные страны, и лишь по той исключительности, с какой выбирал он благие намерения и достойные начинания, можно было узнать в нем мать; судя по его юным годам, он обещал сделаться истинным героем. Любовь к детям еще теснее сблизила Вальтера с супругой, и он счастливо прожил с нею несколько лет, а если иногда и вспоминал Брунгильду, то лишь с совершенным спокойствием, как думаем мы о друге юности, заброшенном судьбою далеко-далеко в иные края, но, насколько нам известно, довольном своей участью.