Снежный Витязь

На невесту и трон, притязать всем троим…

Честный жребий решит; кому первыми быть

Станет третьему легче авангард победить…

Чтобы участь решить, вышел храбрый Отмир,

И отца обожатель и народа кумир.

На сражение царь с балюстрады глядит,

Близ, в томительной неге, Ильнара сидит,

И в тревожной печали глазами следит…

Станет третьим Отмир!.. И ликует народ;

Ему легче сражаться у царских ворот.

Князь доволен вполне, но лицом удручен,

На поклон вышел Витязь с Варяжским мечом.

Весь доспехом блистая, многих пыл укротил,

И вопрос на арене; а хватит ли сил?

У великого воина, что с Ганги реки;

Булава его грозна и движенья легки.

Воин Ганги открыт, изворотлив как змей,

Как защиту его одолеть, и посметь,

На колени кумира поставить суметь?..

Пусть не ясен исход, воины славой сильны,

Но все чаще удары, что силы полны.

С громким клекотом в небо срывались орлы,

Что видели бой с прилегавшей скалы.

Звоном, птиц испугала булатная сталь,

Где уж бить булавою сын Ганги устал…

Тревожила схватка у входа дворца,

Княжну молодую и князя — отца…

Кто прочил приверженцу юга успех,

Видел, как выбит был грозный доспех,

Что стало большим сожаленьем для всех!..

В смятении царь; Витязь чуждых земель

Готов был к сраженью с отважным Отмиром.

Он меч обнажил, словно бы не устал,

И молвили речь громовые уста:

«О, воин великий, пустыней рожденный,

Любовью ли, славою вдохновленный!?

Так знай же; Ильнара, царица востока,

Дарована Богом мне!.. В битве жестокой,

Будь то в северном, милом от роду, краю!..

Я жизнь сохраню, не погибну в бою,

Пусть славу отдам, но любовь отстою!..»

К мосту над пропастью, вышел Отмир.

Воин знатного рода, и народа кумир.

Обнажив пред великим Царем острый меч,

Поклонился учтиво, молвил гордую речь:

«О, Витязь снегов, инородной земли!

Пусть Боги иль нужды тебя привели;

Мне дара не нужно! Я славу свою,

Как доблестный воин — добываю в бою!..

Но знай; за любовь величавой княжны,

Мне жизни не жалко; мой меч от войны!..

Мы, люди востока и клятвой сильны!..»

Два воина сходились в смертельном бою

Их волю к победе во всем узнают.

Движения плавны, размеренны взгляды;

Воистину оба достойны награды…

Лишь сердце Ильнары тревоги полно;

С мольбою стучится и стонет оно.

Но князь не приклонен, он жаждет отмщенья,

В довершении пира, услад угощенья…

Но в битве отвага всех смыслов важней,

И жажда победы, желаний сильней,

Хоть смертного яда ты в кубок налей…

Уж клекот орлов, затихая в долине,

Вещал об исходе… Как горечь полыни,

Мчать по барханам готова молва,

Что срублена «Снежная» та голова,

Что слава Отмира, как воля крепка,

И Витязя дрогнула в схватке рука…

К закату, тупилась булатная сталь,

От натиска воины бороться устали;

Пусть взоры народа надежды полны,

Снежный Витязь отводит удар со спины!..

Взгляд, полный тревог, успокоив княжны.

Вершины барханов, кочуя в пустыне

Меняются в облике и поныне…

Как свет заменяется тенью ночи,

Так ветер стихает, на то без причин.

И злобу людскую сменяет добро,

Как золото есть, и есть серебро…

Как, родником зарождаясь, река,

Влагой иссякнув, уйдет на века.

На грешной земле; все есть тягостный труд;

Начало с концом в единении живут;

Есть дар от Вселенной, но все ли поймут?..

Так вот, возвратимся к исходу борьбы,

Где в терзаньях сердец, исходили мольбы…

Пал к ногам в измождении могучий Отмир,

И избранник князей, и народа кумир.

С балюстрады высокой устремилась княжна,

Бесконечной любви и надежды полна.

Вся, пылая огнем, заходилась душа,

В восхищении чувств, так к любимым спешат.

И припав, истомляясь, к широкой груди

Она молвила: «Витязь, ты всех победил!..

Ты, мой «Снежный кумир», у нас все впереди!..»

Зашумел в неуемном волнении народ;

Что случилось с Отмиром у царских ворот?

Как лучом лишь, Ильнары надежда взошла,

Лучника верного устремилась стрела…

Князя строгий наказ и порывы души,

Он исполнить, как велено, поспешил.

Витязь скинул доспех; он очень устал,

В страстном трепете, Девы коснулись уста.

Что в полете стрела, им и знать не дано;

Где любовь, там с бокалом разбитым, вино,

Там и счастье, и горечь, и смерть заодно!..

Устремленная к цели, пронзила стрела,

Витязя спину, в грудь Ильнары вошла…

Сомкнув поцелуем сердца на века,

А князю утрата и боль велика…

Знать самое время, молвить людям о том,

Как странник бродил по барханам крутым.

Где в шаткой надежде джейраны снуют;

Ильнары и Витязя вечный приют…

Так в слове и песне, услышал воспетой,

Балладу о Витязе люд, и уж многие лета,

Исходит из уст она славных поэтов…

О горькой утрате судьбу не спросили,

Тогда, как влюбленных покинули силы.

Стенания!.. Боли!.. Отныне, все зря!..

Провиденье зрения лишило царя!..

Он взором слепым, и в печали глубокой,

Угасшей душой смотрит в мир одиноко…

Так горечь разносит, лишь семя полыни,

А грусть о влюбленных живет и поныне.

Что ждет главу рода еще впереди!?..

Надежда?.. Прощение?.. А что позади?..

Лишь Царская дочь, со стрелою в груди!..

19.11.2024 г.

ФОНАРЩИК

ПОЭМА

Фонарщик — страж ночи немой,

Издревле к таинству приучен.

С приходом тьмы, свой покидал покой,

Роняя шаг брусчаткою беззвучно.

Ему и тени от луны родны,

И мрак слепой бежит в испуге.

Являя образы нежнейшей тишины,

Он вдохновитель Нимф в округе.

Как тень, танцуя вальс ночи,

Здесь черный ворон прокричит,

Созвучно фонарям, и замолчит…

Привычной тьмой он был не огорчен,

Селене в полнолуние послушен,

При звездах с девой ночи обручен,

И к таинству светил великодушен…

Живая сказка пробудит при нем,

Видений ясных череду, и снова,

Блуждают тени под окном,

И с врат спадают мрачные оковы.

Огонь души он даровал в ответ;

Жил человек — несущий свет,

Как солнце в радужный рассвет…

Сокрытых дум ваятель безутешный,

Чтил срок прихода света и теней,

Как миг явления души, поспешный,

Бег скорых дней, и череду ночей…

Фонарщик искры яркий лучик,

Хранил как дар, от блеска Божества…

И с неизбежностью благополучия,

Уверовал в величие родства:

Но сетуя в миру, что Свет незряч!..

К суждениям слепым весьма горяч,

Был свято предан фонарям…

Ваятель света, спорил с темнотой,

Под утро приходя усталым,

И в тщетных помыслах порой,

Увидеть смысл старался малый;

Полна забвений ночь плыла,

С небес таинственно взирая,

Под отблеском фонарного стекла,

Права огня пределом попирая.

Стремленье тьмы не мудрено понять,

Порыва пыл Фонарщика унять,

И умалить, все блага от огня…

Но горожанам не хватало света,

Лишь тень ночи спускалась на порог,

Слепая мгла скрывала до рассвета,

Деяния, что злобный дух замыслить мог.

Безлика тьма в злонравном окружении,

В ловушке всяк, кто смыслом пренебрег.

И, искусив свое воображение,

Быть жертвой незадачливой себя обрек.

Увы, на город опускалась мгла,

И едкой чернью ворона крыла,

Ночь укрывала, что могла…

Томила тьма; во мрак, как в день,

Ступал Фонарщик с яркою лучиной.

Таясь в проулках узких, злая тень,

Брела ворча, без ведомой причины:

«Объятий пасмурных желание попрать —

Немыслимо, здесь свету не пристало;

В героях тот, кому гордыня — в стать,