Нежеланный отбор для ректора

– В общежитии, – угрожающе произносит Эдгар и, подумав, добавляет, – и возле него, ты головой отвечаешь за адептку Саркони. Тебе ясно?

Бедный Огуст лишь кивает, а у меня желудок издаёт неприличный звук, словно кишка кишке песню поёт. Я давно не ела и подкрепиться бы не помешало.

Ректор вытаскивает меня за руку из кабинета коменданта и тянет в противоположный конец коридора. Останавливаемся возле некрашеной, зато покрытой лаком двери. «Дана Ковальчик. Кастелянша», читаю я витиеватую надпись на табличке.

Эдгар стучит и, не дожидаясь приглашения, входит.

– Приветствую, тебя Дана, – ректор даже отвесил ей лёгкий поклон, – найди всё самое лучшее для этой адептки. Выдай больше, чем положено, девчонка появилась в академии всего лишь в этом мундире.

– Конечно, господин ректор, я уже подготовила всё необходимое, – сообщает кастелянша с таким видом, будто выиграла сражение, а не собрала два комплекта постельного белья. – Сейчас сниму мерки и выдам одежду.

Она крутит меня направо и налево, даже мерки обуви снимает. Мне кажется, что она словно ощупывает меня везде, чтобы обсудить с секретарём, что такого нашёл во мне ректор.

– Дана, у нас очень мало времени, – недовольно бурчит ректор, – пришли всё, что нужно адептке для учёбы, в её комнату. Огуст покажет.

Он опять меня куда-то тащит, я не успеваю перебирать ногами, приноравливаясь к его широкому шагу, и болтаюсь сзади.

– Куда мы на этот раз идём? – Всё-таки решаюсь я задать вопрос, когда мы выходим на улицу и удаляемся от общаги. – В библиотеку за учебниками?

– Надеюсь, что в библиотеку ты в состоянии сходить одна?

– Я и до общежития дошла одна, если вы заметили, – огрызаюсь я.

Мне не нравится, что он разговаривает со мной, как с ребёнком.

– Заметил, – иронично ухмыляется он. – Давай не препираться, а пойдём пообедаем.

Краска стыда удушающей волной окрашивает моё лицо в малиновый цвет. От смущения не знаю, куда себя деть. Он услышал подвывающий с голодухи желудок. Не удобно-то как!

– Нет повода стыдиться, Виола, – резко останавливается и поворачивается ко мне ректор. – Что естественно, то не безобразно.

– А вы часто обедаете в студенческой столовой?

Боюсь, что наше с ним появление вызовет форменный переполох. Ректору-то всё равно, а мне жить среди студентов, то есть адептов. Никак не привыкну к такому обозначению студентов.

– Ты права, – на удивление соглашается со мной ректор, – наше появление привлечёт ненужное внимание.

Мы разворачиваемся и несёмся уже в другую сторону. Этот день когда-нибудь закончится? Сколько можно бегать?

– Сейчас отдам распоряжение секретарю, – на бегу говорит ректор, – и пообедаем в городе. Заодно купим тебе бельё и что ещё нужно для занятий в академии.

– А как же библиотека? Мне же нужно учебники получить, – придумываю я отговорку, чтобы не оставаться с ним наедине.

– Эмили всё получит и заодно проверит, как тебя устроили на новом месте, – не терпящим возражения голосом произносит ректор.

Глава 10

В город мы отправляемся в закрытом экипаже ректора. Эдгар скептически осматривает мою одежду, но тактично молчит, лишь приподнимает бровь то ли с осуждением, то ли с восхищением от моей находчивости. Кто поймёт этих драконов?

– Хотел сразу отправиться пообедать, – он выглядывает в окно, – скорее, уже поужинать, но в таком виде, что думаю, тебе будет неловко.

Как же я благодарна ему за понимание. Было бы ещё лучше, если бы он позволил мне помыться и остаться в академии, я не привередливая и мне вполне бы хватило столовки, но нет, он потащил меня зачем-то в город.

– Заведение не из дешёвых и обычно там дамы друг перед другом хвастаются нарядами, – с толикой осуждения произносит ректор. – Адептам там вообще запрещено появляться.

Вот зачем он мне это сказал? Если до сих пор я была слегка взволнована, то сейчас я начинаю бояться этого ненужного выхода в свет. Мало того что ресторан, так ещё и для элиты. Да я к такому бы на пушечный выстрел не приблизилась, то ли дело обычная кафешка.

– А как же я? – испуганно спрашиваю его, – Разве меня не накажут за посещение такого места?

Эдгар смеётся легко от души. На глазах даже выступают слезинки.

– Может быть, меня не пустят, – с надеждой произношу я.

– Ты такая смешная, – сквозь смех говорит он, – кто тебя накажет? Ректор? А кто посмеет не пустить, когда ты со мной?

У него настолько заразительный смех, что я, представив, как Эдгара пропускают, а меня оставляют на улице или, того лучше, как он получает донос на нас двоих, тоже начинаю смеяться.

– У тебя красивый смех, – ласково произносит он, взяв мою ладонь в свою руку и целуя каждый пальчик, – похож на волшебную мелодию.

Я смущаюсь и краснею, осторожно высвобождая руку. Кожа, где касались его губы, пылает, дыхание учащается. Нет, не стоит подпускать Эдгара близко, он опытный сердцеед, разрушит мою оборону в две минуты. Да, чего уж там, моя оборона трещит по швам с каждым новым его поцелуем.

– Предлагаю отправиться сначала в магазин готового платья, выберем тебе наряд для ужина, а потом заедем и закажем полный гардероб, – говорит ректор, вновь беря меня за руку и изрядно нервируя меня своим присутствием, – ты не возражаешь?

Я лишь, краснея, киваю, не могу отказать, когда он смотрит на меня таким взглядом. Вот только мой желудок решает иначе, издав такой мощный стон, что я становлюсь пунцовой от стыда.

– Вижу, что до ресторана не дотянешь, – улыбаясь произносит ректор, – а ты мне нужна живая и здоровая, так что морить тебя голодом не буду.

Он стучит в стену экипажа и громко произносит:

– В кабачок матушки Марты, – откинувшись на подушки и с сожалением, говорит, – придётся поход в ресторан отложить. Заедем в очень хорошее местечко, между нами говоря, кабачок матушки Марты даже лучше ресторана.

– А почему мы тогда должны были пойти в ресторан? – с недоумением произношу я.

– Это же так просто, – он наклоняется ко мне, и дыхание обжигает мне щёку, – я хотел произвести на тебя впечатление.

Сердце пропускает удар, я, наверное, ослышалась? Этот наглый, властный, эгоистичный мужчина хотел произвести на меня впечатление?

Мне срочно нужно зеркало. Неужели перенос в другой мир изменил мою внешность из серой мышки в красавицу, на которую «запал» такой мужчина.

Да, нет, бред просто. Я осторожно оглядываюсь, может быть рядом ещё кто-то, а я не заметила? Нет, мы одни. Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Может, мы просто, без пафоса посидим в кабачке матушки Марты и поедем обратно в академию? – с надеждой спрашиваю я.

Мне совсем не хочется, чтобы он покупал мне одежду. Одно дело, когда форма казённая и выдают её в академии, совсем другое, когда тебя одевает мужчина.

В нашем мире это означает, что мужчина имеет на тебя особые права. Я пока не знаю законов и традиций этого мира, поэтому очень не хотелось бы попасть в зависимость от ректора. Больно шустро он заявляет на меня свои права.

– Виола, мы же собирались купить тебе одежду? – удивляется Эдгар. – Мне сложно представить, что женщина отказалась от похода по магазинам.

– Я не любительница одеваться за чужой счёт, – честно отвечаю я.

Не люблю ходить вокруг да около, предпочитаю сразу обозначить границы дозволенного.

Моё признание вызывает только смех ректора, но почему мне кажется, что звучит он наигранно, как и его слова:

– О, Древний Дракон, в нашем мире ещё остались такие щепетильные особы?

Решаю не отвечать ему, откуда я знаю, кто остался в его мире, я же из другого. Вот только проклятое любопытство не даёт мне закрыть ротик на замочек:

– А, что в вашем мире в порядке вещей, чтобы чужой мужчина покупал девушке одежду?

Ректор обрывает смех и уже по-другому смотрит на меня, оценивающе.

– Нет, в нашем мире такое не приветствуется, – недовольно произносит он. – Это означает, что женщина – любовница мужчины, который содержит её.

Я развожу руками, мол, я вас за язык не тянула, сами сказали, кем меня будут считать.

– Но это не наш случай, – произносит он в тот момент, как экипаж остановился. – Прошу за мной.

Эдгар подаёт мне руку, помогая выбраться из кареты, устроив мою ладонь на изгибе своей руки, он ведёт меня к массивным деревянным дверям.

К нам тут же подбегает официант или как их здесь называют, проводит в закрытый кабинет:

– Вам, как всегда, господин ректор? – Эдгар кивает.

– Даме то же самое, – добавляет он, опережая официанта. – Пока мы ждём заказ, принеси-ка нам лорингийское игристое и отправь от меня мальчишку в салон Жози с просьбой посетить меня здесь для заказа полного дамского гардероба.

Официант удаляется, а я возмущённо произношу:

– Вы же сказали, что неприлично одевать девушку.

– Неприлично, но только не в нашем случае, – он снимает кольцо и показывает свою руку, – мы с тобой истинная пара, которую соединила Мланде-Ава, и разорвать эту связь невозможно.

– Но император считает, что это несерьёзно, – заявляю я, пусть знает, что мне известно мнение его опекуна.

– Подслушивала? – нисколько не удивлён ректор.

– И даже подглядывала, – подтверждаю его предположение я. – А кто эта Младе-Ава?

– Её ещё называют Белой Богиней, жена Древнего Дракона. Она покровительствует магам воздуха, снегам и в меньшей степени магам других стихий. Ещё считается, что она помогает влюблённым, сохраняет домашний очаг, соединяет истинные пары.

– Красиво, – мечтательно говорю я.

– Это просто религия драконов, – не согласился, что религия может быть красивой, ректор.

Нам принесли заказ, и я с удовольствием пробую местную кухню. Наслаждаюсь нежным мясом в горшочке, которое просто тает во рту, салатом из диковинных овощей, мягким, ароматным хлебом с хрустящей корочкой.

Ректор всё же между горячим и десертом заказывает мне полный гардероб: дорожное платье и пальто, три бальных, десяток повседневных, шляпки, перчатки, сумочки к каждому платью, без тени смущения гору нижнего белья и чулок, гребни, шпильки и заколки.

– Всё будет готово через неделю, – радостно щебечет Жози, – доставят прямо в академию.

– Нет, мне нужно, чтобы всё было готово через три дня, – лицо хозяйки модного салона преображается в ожидании барышей, и Эдгар не разочаровывает её, – плачу двойную цену. Добавлю сверху, если два повседневных платья, и аксессуары к ним будут готовы завтра к вечеру.

– Как пожелаете, господин маг, – Жози подобострастно улыбается, склоняясь в низком реверансе, и исчезает, видимо, выполнять заказ господина ректора.

Отведав дивного десерта из взбитых как-то по-особенному сливок и неизвестных мне фруктов, по вкусу напоминающих малину, мы отбываем в академию. Завтра начинаются занятия, а я совершенно не готова к ним.

Глава 11

Комната, которую мне выделили во временное пользование, находится на третьем этаже, рядом с лестницей. Рядом проживает комендант во избежание, так сказать, разных инцидентов, которые роятся только в воспалённом воображении ректора.

Сонный Ольгул, которого поднял с постели ректор, открывает дверь, вручает ключи и, пожелав мне доброй ночи, удаляется.

Комната освещается, как я понимаю магическими светильниками, так как выключателя я не нахожу. Светло-бежевый окрас стен придаёт ей уют, на полу красный ковёр и два небольших кресла. Я так понимаю, что обставляют общежития в цветах факультетов.

На столе возле окна сложены стопкой учебники, рядом лежат тетради, перья и расписание занятий с подробным планом, как добраться до нужной аудитории, где находится столовая с графиком её работы и пометками, когда лучше приходить на завтрак, обед и ужин. Нужно обязательно поблагодарить секретаря ректора за такую заботу.

Слева от двери стоит кровать, тщательно заправленная светло-красным покрывалом с эмблемой боевого факультета Лорингийской академии.

В шкафу, справа от двери, аккуратно сложено на одной полке постельное бельё, на другой нижнее бельё, на третьей – колготки и лосины. Во втором отделении шкафа висят несколько комплектов формы: парадная: ярко-красный мундир и бежевая юбка; повседневная: чёрные брюки в обтяжку и приглушённо-красный, почти морковный мундир и пара повседневных серых, ничем не примечательных платьев с красными манжетами и воротником. Под одеждой устроена обувь: пара туфель и сапоги.

Рядом со шкафом расположена ещё одна дверь, я с любопытством засовываю туда нос и взвизгиваю от радости. Это большая ванная комната с овальной чугунной ванной за ширмой и круглой раковиной. Мозаика, которой украшен санузел, бежевая, на стене напротив раковины выложен герб боевого факультета.

Да, комната миленькая, но слишком много красного, раздражающего глаза. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят и я, наскоро споласкиваясь в ванной, отправляюсь спать.

Всю ночь мне снится ректор, спасающий меня от домогательств Кайдена, и в тот самый момент, как он собирается меня поцеловать, а я в предвкушении закрываю глаза, приоткрыв губки, раздаётся противный звук, отдалённо напоминающий сирену.

Господи боже мой, это так будят адептов в академии магии? Опоздавших при такой побудке не бывает, попробуй только сказать, что проспал, с такой системой оповещения это просто невозможно.

Быстренько привожу себя в порядок, заплетаю волосы в косу, надеваю повседневную форму с брюками, хватаю учебники и, следуя инструкции секретаря, направляюсь в столовую, пока все столики не заняли.

Я так спешу, что не замечаю, как на лестнице общежития сталкиваюсь с адепткой, выбивая у неё из рук учебники. Не лучшее начало дня.

Поднимаю глаза на пострадавшую и утыкаюсь взглядом в небольшую, пышную грудь, которую плотно обтягивает мундир. На левой стороне красуется имя Алисия Вайн, второй курс, что-то типа бейджика.

Поднимаю голову ещё выше и встречаюсь взглядом с голубыми умными глазами. Белые прямые волосы, вздёрнутый носик на лице в форме сердечка с молочно-белой кожей придают Алисии Вайн загадочный вид.

Тонкие аристократичные руки с розовыми миндалевидными ногтями и тоненьким серебряным колечком на безымянном пальце левой руки ловко собирают разлетевшиеся тетради. Мне кажется, что это самая красивая девушка, если не в академии, то на факультете точно.

– Прости, Алисия, не заметила тебя, – искренне извиняюсь я, собирая её учебники.

̶– А, Саркони, – прочитав моё имя на бейджике, обиженно произносит девушка, надувая пухлые губки, – чего ещё ожидать от протеже ректора. Я что, по-твоему, такая незаметная?

– Кажется, я извинилась и при чём здесь протеже ректора? – Возмущаюсь я. – Я опаздываю, вот и не заметила тебя. Между прочим, это ты вылетела на лестницу, когда я спускалась. Я не хочу ругаться в первый учебный день и без того нервничаю, покажи лучше, где здесь столовая. Очень кушать хочется.

Забирая учебники из моих рук, она, улыбаясь, говорит:

– Ладно, извинения приняты, давай тогда поспешим, иначе не хватит мест, придётся подсаживаться за столики к каким-нибудь неприятным личностям.

Представляю, что мне предстоит сидеть за одним столом с Кайденом Лунгом, так настроение портится окончательно, и я ускоряюсь, догоняя Алисию.

Неплохо было бы подружиться с ней, нужно же с кем-то общаться, кроме ректора, а она кажется не такой снобкой, как Лунг.

– Как ты попала в академию, ведь набор производится в конце учебного года, и тебя на вступительных экзаменах я не видела, – интересуется Алисия, пока мы спешим в столовую.

– Долгая история, – отвечаю я, не горя желанием посвящать её в подробности, – но если кратко, то у меня случайно обнаружилась магия и отец связался с ректором академии. Вчера порталом он доставил меня к себе в кабинет.

– Получается, что тебя экзаменовал сам ректор? Он же такой строгий и безжалостный, – ужасается она. – Я бы умерла от страха и не ответила ни на один вопрос.

– Почти то же самое случилось и со мной, – соглашаюсь с её определением Эдгара я. – Ректор – жуткий тип.

– Но в тебе он, видимо, разглядел потенциал, – дружелюбно улыбается она. – Слушай, это же здорово. Ты такая отважная.

Алисия относится к тому редкому типу людей, которые во всём умудряются находить хорошее и это мне по душе.

– А ты как поступила в академию? – интересуюсь я, когда мы выходим на длинную аллею. С разных сторон на неё стекаются сонные адепты в форме разных цветов.

– Сбежала из дома и поступила, – делится она. – Мама умерла, а отчим решил жениться на мне, пришлось дать дёру.

Я даже приостанавливаюсь, чтобы взглянуть на неё. Ничего себе история, а я ещё считаю, что моя жизнь не удалась. На мне, по крайней мере, не желал жениться опекун.

– По твоей жизни кино надо снимать, – случайно проговариваюсь я, оглядываясь, не слышал ли кто.

– К сожалению, здесь нет кино, – отвечает автоматически она и с расширенными от удивления глазами смотрит на меня.

– Значит ты… – говорим мы одновременно и смеёмся.

Кажется, теперь я точно подружусь с Алисией. Интересно, а ещё кто-нибудь здесь есть из нашего мира?

– Ты из двадцать первого века? – Спрашиваю я.

– Нет, – ошеломляет меня своим ответом Алисия.

Глава 12

Что значит она не из моего века? Ещё раз внимательно приглядываюсь к ней, как будто у Алисии на лбу написано, откуда она. Если знает кино, тогда без вариантов двадцатый век.

– Дай угадаю, – вдруг мне хочется подшутить над ней, – ты из двадцатого века.

– По тому, что я знаю о кино, догадаться нетрудно, – разгадывает мой замысел Алисия. – Давай-ка поторопимся, а то останемся без завтрака.

– Что такое телевизор знаешь? – спрашиваю я, чтобы примерно определиться с периодом. Алисия кивает.

– Ну, значит, где-то вторая половина двадцатого столетия, – говорю я, – если видела цветные телевизоры.

Алисия снова кивает, но для меня это не так уж и важно.

– Даю тебе время до конца занятий, чтобы догадаться, из какой я страны, – улыбается Алисия.

Деловая, даю тебе время! А может, я совсем не хочу угадывать. Если она вселилась в чужое тело, а судя по её рассказу всё так и было, то значит, она могла попасть сюда хоть из Африки.

– А мне всё равно из какой ты страны, – искренне говорю я, – мы с тобой здесь, в Лорингии, и нужно держаться друг друга.

За взаимным узнаванием мы опоздали в столовую. Я обалдела от её размеров. Мы заходим в массивные деревянные двери и оказываемся в широком коридоре с диванами и растениями в кадках. По двум сторонам коридора находятся четыре арки-входа в обеденные залы с огромными окнами и массивными светильниками.

Мы сворачиваем в последний зал. Почти все столики оказываются занятыми адептами разных факультетов.

– Пойдём в другой зал, – тянет меня за собой Алисия, но не тут-то было. Нам преграждает дорогу Кайден с дружками.

Сегодня на нём ещё и красный мундир адепта боевого факультета. Его учебники держит один из парней. Двое других становятся за ним, не давая нам ни единого шанса на спасение.

– О, Саркони, – рисуясь перед друзьями и стайкой девчонок, наблюдающих за ним с соседнего столика, – я тебя как раз искал.

Адептки услышав, что он уделяет мне такое внимание, за секунду возненавидели меня, судя по выражению лиц и взглядам, бросаемым на меня.

– Не могу сказать, что рада нашей встрече, – огрызаюсь я. – Давай на этом и закончим.

Не хочу устраивать здесь разборки с этим типом, как я поняла, блондинчик не играет честно, у него всегда козырь в рукаве.

– Я пришёл загладить свою вину за вчерашний поцелуй, – говорит он так громко, что в столовой становится тихо. Гаденькая улыбка появляется на красивых губах, вызывая омерзение.

Так, он хочет опорочить моё честное имя, которого ещё даже никто не знает. Весёленькое дело получается, протеже ректора не успела появиться в академии, а уже целуется с самым желанным парнем, по версии самого парня.

Я физически ощущаю, что градус ненависти ко мне среди женской половины зала зашкаливает. К концу дня я стану самой ненавидимой девушкой в академии.

Вот гадёныш! Никакого поцелуя не было, а он даже из этого умудрился сделать себе пиар-компанию. Ну, что ж, я у меня тоже припасён козырной туз в рукаве и это я сейчас не о ректоре.

– Да, извиниться стоило бы, – так же громко отвечаю я, скривив в презрительной гримасе лицо, – это был самый паршивый поцелуй в моей жизни. Тебе бы поучиться не мешало и побольше тренироваться.

Зал взрывается хохотом. Кайден не ожидал от меня такого выпада. Он некрасиво краснеет, как умеют это делать только блондины. Уж я-то знаю, о чём говорю, сама страдаю от этого. Лунг краснеет пятнами, покрывающими лицо и шею, пока они не сливаются в однотонный цвет лица.

Одна фраза делает его всеобщим посмешищем, пусть и ненадолго, но мой звёздный час настал. Я упиваюсь его злостью, насмешки в его адрес греют мне душу. Я выиграла этот бой.

– Кайден, я могла бы потренировать тебя, – произносит симпатичная брюнетка слева, – скажем, сегодня в семь.

Она бросает на него манящий взгляд и кончиком язычка облизывает яркие сочные губки. Парни, стоящие рядом с Кайденом, сглатывают и отводят глаза.

– А я завтра в пять могу дать тебе парочку уроков, как нужно целовать девушку, – подхватывает её подружка-рыжуля, играя локонами и прикусывая белыми идеальными зубками нижнюю губу.

Сам же Лунг, самый красивый парень академии не реагирует на заманчивые приглашения подружек. Да он мне ещё должен остался, за то, что его популярность взлетела до небес. Выбирай любую девушку, и она с удовольствием решит его проблему.

Со всех сторон зала то и дело доносятся приглашения на тренировки. Кайден, злой как чёрт, наверное, впервые в жизни не знает, что сказать. Мне кажется, что даже его дракон на груди в бешенстве оскаливает пасть. Я моргаю, но да, действительно дракон дышит огнём.

Я умудрилась разозлить даже дракона. Что ж, именно этого я и добивалась: щёлкнуть заносчивого блондина по носу, навсегда отбив охоту со мной связываться.

Но что-то идёт не так. Кайден приближается ко мне так близко, что у меня от страха учащается пульс. Злобный взгляд пробуравливает во мне дыру. В зале снова становится тихо, затаив дыхание адепты наблюдают за нашим противостоянием.

– Я это так просто не оставлю, – шипит он мне в лицо, – ты ещё пожалеешь. Обещаю, что будешь бегать за мной, как собачонка.

Его шёпот набатом бьёт у меня в голове. Все адепты в зале слышат это возмутительное обещание.

– Да я скорее выйду замуж за ректора, чем буду встречаться с тобой, – от злости, я привела, как мне казалось, самую абсурдную идею, но Кайден схватился за неё.

– Договорились, – хватает меня за руку блондинчик и выходит из столовой.

По залу проносится ропот, а я стою и как дура хлопаю глазами. Я обеспечила себе самую геморройную неделю в своей жизни.

Глава 13

– Ну, что застыли, – произносит рыжуля, – садитесь, а то скоро первый урок.

Мы с Алисией усаживаемся за столик. Я, не стесняясь, разглядываю двух подруг, а то, что они дружат, понятно по тому, как близко сидят друг к другу и как шушукаются. Брюнетка в форме цвета зелёной травы, а рыжая в сиреневом мундире, который смотрится на ней кошмарно. Не идёт ей сиреневый цвет.

Как объяснила в своей записке секретарь, зелёный – цвет факультета целителей, а сиреневый – менталистов. Девушки с разных факультетов, но дружат. Читаю бейджи на форме: брюнетка Корделия Лиани, а рыжуля Патрисия Корф.

– Ну, ты даёшь, Саркони, – то ли восхищённо, то ли недоумённо говорит брюнетка, – ты хоть знаешь, что нарвалась на неприятности?

Я киваю. Ещё бы мне этого не знать. Проблемы я чувствую копчиком, спинной мозг уже зудит от ощущения предстоящих неприятностей на мои упругие ягодицы.

– Лунг не прощает даже малейшего неуважения, а тут ты его прилюдно унизила, – улыбается Патрисия, вот только мне не до смеха.

Подружки переглядываются, радуясь позору Кайдена. Я выразительно смотрю на Алисию, которая, сжавшись в комок, сидит на краешке стула и, кажется, даже дышать боится. Что за странное поведение? То с блондинчиком язык проглотила, теперь девчонки её ввергли в состояние, близкое к панике.

– Но это было красиво, – мечтательно произносит Корделия, – никто себе раньше такого не позволял. Наконец-то Кайдену утёрли нос.

– Ты войдёшь в историю академии, Саркони, – уверяет меня рыжуля Корф. – Вот только теперь жди какой-нибудь подлости.

И без них знаю, что Кайден меня в покое не оставит. На долю секунды появляется желание наябедничать на него ректору, и Эдгар Лунгу уши оторвёт.

Но где-то в глубине души скребётся любопытство, что же такого выдумает Кайден, чтобы я влюбилась в него. На мой взгляд, это невозможно, но он же наверняка попытается. Вот и интересно, что? Опять прибегнет к обману или старому проверенному способу – ухаживанию?