Расплата за любовь

Во второй половине дня загружают новый товар. Займут несколько складов. Надо быть наготове. С ребятами мы сотрудничаем не первый раз, но сейчас, следует быть крайне осторожными, друзья могут легко стать врагами… Любой может ударить в спину.

А после у нас сборы. Завтра важный день и нужно еще раз все обсудить. Заодно постреляем немного. Расслабимся.

Около уха зажужжал овод. Наверно залетел, когда садились. Я приоткрыл окно, чтобы выгнать насекомое. Гулкий звук мотоциклов заставил меня насторожиться. Это любимый транспорт Русая. Я нажал на блокировку дверей, а также окинул взглядом окна. Все закрыто.

Мы только выехали из нашего поселка. И нам предстоит дорога, ведущая к шоссе. Идеальное место для нападения. Машины разъедутся с трудом, а вот двухколесный транспорт то, что нужно. Надеюсь, мои подозрения не подтвердятся.

– Смирнов, слышу мотоциклы, – проговорил я и достал из кобуры пистолет.

– Парни, внимание. Будьте наготове, мотоциклы в это время и в этом месте…

– Понял.

– Филипп Георгиевич, что случилось? – прижимая к себе сумку, произнесла Дарья. Её лицо исказилось от страха, и я подумал, что если бы на Дашином месте оказалась Юля, та бы вперед меня достала пистолет и начала готовиться к атаке.

– Даша, ляг на пол и не высовывайся, – в ответ она только уставилась на меня, раскрыв свои подведенные черными стрелками глаза. – Быстро, – схватив за шею, я сам опустил девушку, прижимая её лицо к полу.

До шоссе оставалось несколько километров, когда мы увидели их – выстроившихся в шеренгу экипированных байкеров, оседлавших спортивные мотоциклы. Они стояли и газовали, создавая вокруг себя дымную атмосферу.

Пугают нас, хотят чтобы мы обгадились, еще до начала атаки. Представляю их довольные лица в этот момент, но и мы не лыком шиты. Посмотрим кто кого.

– По нашу душу голубчики. Давим тварей, остальных под огонь. Останавливаться нельзя, они облепят нас как мухи. Неизвестно чем гаденыши вооружены.

Они сорвались с места и двинулись на нас. Самоуверенность лилась через край. На ходу меняя строй, мотоциклисты словно циркачи начали вставать на одно колесо, подпрыгивать, стараясь впечатлить и навести на нас страх. Только мы пуганые и не такое видали, за плечами опыт погонь, перестрелок, многие выкарабкивались из такой жопы, из которой и пути обратного, как думали – нет.

Надеюсь, и на этот раз удача на нашей стороне.

Мотоциклы ехали на нас с обеих сторон – спереди и сзади. Численность приличная.

– Филипп Георгиевич, прошу не высовывайтесь. Мы сами справимся, – проговорил водитель. – Пригнитесь.

– Не указывай мне, сам знаю, что делать.

Раздались громкие звуки автоматной очереди и движущиеся на нас мотоциклисты, не успевшие уйти от огня, начали падать. Каких-то протаранила охрана и байки покатились с пригорка в лесной массив. Но это не юнцы без опыта, а наемные убийцы. Их достаточно много. И у этих парней одна цель – добраться до меня.

Обстрел велся из двух машин, но мотоциклисты не отступали. Окна покрылись паутинкой из разбитых стекол.

Достав «Лимонку» из кармана, я выдернул чеку и, приоткрыв окно, бросил гранату. Шум от взрыва немного оглушил, и я качнул головой, пытаясь сбросить глухоту. Пробравшихся сквозь дымку, я начал обстреливать.

– Филипп Георгиевич, закройте окно, вас могут ранить.

– Заткнись, Смирнов, – видя поворот, я проорал. – Вперед, только вперед. Надо выехать на шоссе. Там они отступят, – но машина покинула колонну и повернула. – Что ты делаешь? Я сказал гнать вперед.

– Мне нужно спасти вас.

– Поворачивай. Ты что творишь?

Я оглянулся, чтобы посмотреть, сколько за нами байкеров, но ни одного преследователя там не было. Машина резко затормозила и когда я взглянул на Смирнова, на меня был направлен пистолет с глушителем.

– Привет от Русая!

И раздался выстрел…

Глава 6

Юлия

Вот упрямец, вместо того чтобы сказать мне – спасибо, Назар решил погеройствовать, обсудить все с глазу на глаз, поступить по совести, запоров мое признание и выставив ревнивой женой. Поедет, поговорит. Зачем, если я уже все сказала? Немного искренности Назара и все бы было кончено, я наконец была бы свободна от вранья… До сих пор не верится, что он ушел в отказ.

Как бы ни оказалось, что это он не Филиппу дал отсрочку, а себе. Вдруг Назар сам не уверен, хочет ли быть со мной? Некая пауза для проверки чувств, когда получил свое и еще думает – как долго все продлится, как быстро надоест ему играть в папу с мамой.

Желание может угаснуть, а вместе с ним и одержимость человеком. Получается, что я вновь нахожусь в подвешенном состоянии. Меня опять лишили уверенности в том, что мы будем вместе. А он молчит, не говорит о дальнейших планах, будто и не думает о них. Может, и не думает…

Сколько же вопросов в голове, но я молчу, не спрашиваю, опасаясь услышать ответ. Вот это начало наших отношений – когда слово боишься вымолвить, переживая, что это может испортить все…

– Юля, попробуй кисель.

– Что? – я посмотрела на Елену Валерьевну, любезно придвинувшую мне чашку с розовой жидкостью, в которой плавали ягодки.

– Кисель. Желаешь?

– Спасибо, с удовольствием, – я подула, создавая густые волны, и отпила сладкий напиток.

– Вкусно? – хозяйка присмотрелась к выражению моего лица, как будто от ответа зависело, получит ли она высшую оценку в соревновании кулинаров.

– Да, очень, – облизнув липкие губы, я поставила чашку рядом с собой. Это и впрямь очень вкусно…

Для нас накрыли богатый стол, совершенно непохожий на заурядный завтрак.

Еще бы, сын вернулся. И мы… нежданные гости, но от которых не менее радостно. Поэтому, дабы не обидеть хозяйку, вставшую спозаранку, для того чтобы удивить нас своими блюдами, пришлось попробовать всего по чуть-чуть. Снятия проб хватило, чтобы сытость приятно опустилась на дно желудка и голод пропал.

– В облаках летаешь? – спросил Назар и, приобняв меня, коснулся ягодиц. Едва надавив подушечками пальцев, он оставил приятное тепло от своих рук и легкое волнение. Я занервничала, боясь, что остальные станут свидетелями его интимного жеста, но все спокойно сидели за столом и трапезничали. Неспешно, вдумчиво и основательно.

– Есть немного, – ответила я, приподнимая расслабленные уголки губ.

Он подмигнул и снова повернулся к столу, а мне только и осталось, что позавидовать его безмятежности. Назар вел себя так, будто его вообще ничего не беспокоит. Общался с родителями уплетая за обе щеки мамкины блюда, и даже смеялся. Может и мне отпустить проблемы, отключить голову. Наслаждаться мгновениями, когда мы все вместе, ловить моменты простого тихого счастья. Неизвестно, как долго продлится наша вынужденная и такая приятная, до дрожи в теле, деревенская ссылка, а может, мы осядем в этом доме… Ну а что? Как показала практика – я вполне пригодна к сельской жизни.

Распущу волосы, надену сарафан и побегу босой барыней по росе полевых трав, играя с Назаром в догонялки. Он настигнет меня у стога сена, где позже мы будем лежать в обнимку, стараясь надышаться друг другом, и думать, что мы правильно поступили, оставшись здесь.

Я улыбнулась, представляя такую картину, и взглянула на Клима. Он сидел у дедушки на коленях, и внимательно рассматривал, как тот чистит ему крутое яичко. Владимир Александрович затеял отправиться на вечернюю рыбалку, всем мужским составом, складывающимся из трех поколений, и рассказывал, какая рыба водится в здешних реках.

Сыну было по душе предложение дедушки, он уже загорелся идеей поплавать на лодке и поймать самую большую щуку, чтобы бабуля напекла потом вкуснейших котлет. Я, без сомнений, отпущу его на рыбалку. Двое взрослых мужчин смогут позаботиться о нем. Для Клима это невероятное приключение детства, которое трудно повторить в городе, тем более в таком окружении…

Окунув блинчик в мед янтарного цвета, я вкусила сладость и, смотря на счастливые лица родителей Назара, сыночка и моего любимого мужчины, решила – да, надо жить по принципу – здесь и сейчас. Не заглядывать далеко вперед, есть время остановиться, выдохнуть. Побыть в гостях у таких радушных хозяев, пообщаться. Подумаю обо всем позже или может, Назар сам начнет разговор, о том, как нам быть дальше…

– У вас как, все хорошо? – осторожно спросила Елена Валерьевна, передавая мне вымытую тарелку, чтобы я вытерла и поставила посуду на полку.

– Не знаю, наверно хорошо.

– Трудно с ним? – она указала на Назара, который вместе с отцом и сыном достали удочки и крепили к ним поплавки, наставляя и передавая бесценный опыт подрастающему поколению.

– Очень, – нервно хохотнула я. – Но я не теряю надежду, что настанут времена, когда у нас все будет гладко. Одно то, что он оказался жив, для меня уже чудо, ведь я много лет думала, что отца Клима нет на этом свете.

– А мы хоть и знали, что он жив, но Клим все равно был словно… – она смахнула набежавшую слезу. – Сын не хотел общаться с нами, отгородился, выстроил стену, сквозь которую мы не могли пробиться. Не дай бог тебе как матери узнать, что я чувствовала. С каким камнем на сердце жила столько лет. Поэтому, то что ты для нас сделала… – она повернулась ко мне и обняла. – Спасибо, Юля, ты вернула его нам, – на мое плечо капнули слезинки. – Я буду молиться за вас, на коленях просить, чтобы все сложилось, и вы были счастливы. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, дочка. Для меня ты как ангел, спустившийся с небес. Понимаю, почему сын полюбил тебя. Ты излучаешь свет, девочка моя.

От подобных слов невозможно не растрогаться. Я вытерла слезы и улыбнувшись, закрыла глаза.

– Спасибо вам, что так приняли нас. Впустили в свою жизнь. Я, правда, чувствую здесь себя как дома и ваша поддержка мне очень нужна, чтобы не сорваться в истерику, не сойти с ума, – прошептала я.

– Тогда раз здесь мы закончили, пойдем соберем яблок, и ты расскажешь, что тебя беспокоит. Посплетничаем немного.

– Хорошо.

Елена Валерьевна дала мне соломенную шляпу, с белой атласной ленточкой, обрамляющей тулию, и сама надела на голову похожий предмет гардероба. Мы подошли к зеркалу и я, последовав ее примеру, тоже примерила головной убор.

– Красавица, как тебе?

– Мне очень нравится.

– Я сама их сплела.

– Серьезно?

– Да, в деревне бывает скучновато, поэтому я овладела многими способами, как бороться с унынием. Дарю.

– Спасибо большое…

– Красуетесь? – Владимир Александрович подошел к супруге и обняв её со спины крепкими жилистыми руками, положил на плечо подбородок. – Куда собрались?

– Яблоки собирать.

– Дело хорошее. Что готовить будете?

– Пироги и компот.

– Одобряю. Только осторожнее, в саду могут быть пчелы.

– Мам, а вы куда? – Клим подбежал ко мне, и я подняла его на руки.

– Яблоки собирать. Пойдешь с нами?

– Нет, у нас есть дела повазнее. Мы на рыбалку собираемся!

– Одобряю, – повторила я в манере Владимира Александровича.

– Ну пошли, дочка…

Взяв ведро, мы направились в палисадник. Аромат спелых яблок донесся не сразу, в безветрии он притаился между отяжелевших от сочного груза шершавых ветвях, спрятался у корней в траве, среди упавших и кое-где начавших темнеть боками переспелых плодов. Но когда мы встали у подножия раскидистого ветвистого дерева, я смогла насладиться окутывающим сладковатым запахом.

Сорвав приглянувшеесе мне румяное яблочко, я вкусила сладкий плод и, повторяя за Еленой Валерьевной, начала собирать урожай в ведро.

– Расскажешь, что мучает тебя?

Я сжала губы. Как-то нехорошо жаловаться матери на её же сына, но мне очень хочется рассказать, что произошло в кабинете.

– Я призналась Филиппу, что люблю Назара, а ваш сын не подтвердил мои слова, – сказав это, я испытала облегчение. Мне нужен взгляд со стороны, неужели я правда поступила неправильно, думая только о себе. И в такой ситуации, в которую меня окунул Филипп, я должна еще думать о том, чтобы поступить по совести. Как по мне, достаточно того, что я вообще с ним заговорила после случившегося. – Он хочет поехать к Филиппу и только тогда поведать о нас.

Елена Валерьевна остановилась и опустила взгляд.

– Клима можно понять, с Филиппом их связывает многолетняя дружба. И поверь, сыну будет тяжело с ней распрощаться. Только… Как бы этот разговор не обернулся бедой.

– Думаете, они подерутся?

– Как бы они ни поубивали друг друга. Не знаю, насколько сильно Филипп любит тебя, но помня этого мальчика, могу предположить, что ты для него все.

– Сомневаюсь, – прошептала я.

– Тебе лучше знать, какие у вас сложились отношения, но даже если чувства не такие сильные, то это не значит, что он отдаст свое. Поэтому тоже считаю, что вариант с телефонным признанием наилучший в этой ситуации. Если Филипп захочет мести, а, скорее всего, так и будет, то не сможет вас найти. Зря Клим не сказал правду, – Елена Валерьевна сняла шляпу, и начала обмахивать ей покрасневшее лицо. – Юль, я попробую поговорить с сыном, но… не знаю, поможет ли это. После того как он вырос, Клим перестал меня слушать. Он опирается только на свое мнение, на которое очень тяжело повлиять.

– С этим трудно не согласиться.

– И как так получилось, что Клим и Филипп влюбились в одну девушку? – Елена Валерьевна вновь надела шляпу и наклонившись, подняла яблоко. Оглядев плод со всех сторон, она опустила его в ведро и вздыхая проговорила: – Судьба-злодейка, но значит, так предрешено, – да, иначе как судьбой это не назовешь, ведь получается, если бы я не познакомилась с Филом, то не встретила вновь Назара. – Ты знаешь, климовских ребят было много, и они все дружили, но у Филиппа и Клима была какая-то особая связь, как говорится – они были на одной волне. Мне всегда нравился этот мальчик. Как сейчас помню, придет к нам домой и всегда спрашивает – «Чем помочь»? – она усмехнулась. – Заботливый такой, вежливый, обходительный. Если бы я не знала, чем он и остальные ребята занимаются, то никогда бы не подумала, что Филипп как-то связан с криминалом. Положительный такой, – она подняла очередное яблоко. – Красивое и не сразу поймешь, что внутри… – ударив им об ствол, Елена Валерьевна разломила плод на несколько частей и показала изъеденную сердцевину. – Свиньям на корм.

– За все время, что мы вместе, у меня и подозрений не возникало, что Филипп, не тот, за кого себя выдает. Если бы я знала, какой он на самом деле, то не стала бы с ним связываться.

– Но ты теперь знаешь, что Назар, – она запнулась, подбирая слово, которым назвать сына, – киллер.

Да, вполне подходит для любящей матери – не убийца, не душегуб, а нейтральный «киллер».

– Знаю, он продемонстрировал свои умения, по подстреливанию жертв при нашей первой встрече и это не стало причиной, чтобы не влюбиться. Наверно я ненормальная.

– Ну тогда и я тоже. Когда узнала, чем Вова начал заниматься, сначала очень испугалась, но у меня даже и мысли не возникло бросить его.

– Вам не было страшно с ним жить?

– О нет. Как говорится, работа всегда оставалась за пределами дома. Он замечательный муж и хороший отец. Вова, конечно, винит себя за то, кем стал Клим, но тогда было лучшим решением научить его постоять за себя. Тяжелые были времена и только сильные могли выжить, а слабых нам оставалось хоронить и оплакивать. Славу богу мы вырвались и начали новую жизнь, только жаль, что Клим не захотел того же, а продолжил дело отца. Да и не он один, многие кто до сих пор в группировке – дети наших друзей, соседей. Все росли на моих глазах.

– А вы не знаете, чем Клим обязан Филиппу?

– У ребят большой счет. Они постоянно выручали друг друга, во всем поддерживали. Даже и вспоминать не хочу, из каких передряг эти парни выходили вместе. Но самое главное, что Филипп сделал для сына – это занял его место во главе группировки, хотя никогда не желал этого. Принял на себя огромную ответственность. Он – молодец. Взвалив на себя такой груз, он отлично справился с новой обязанностью, а это очень трудно. Здесь надо не только удержать вокруг себя людей, сделать так чтобы они тебя слушали, но и обеспечить безопасность, контроль, доход, поддержание мира с остальными влиятельными людьми. Можно сказать, надо быть дипломатом на минном поле. Эти качества были и у сына, только смерть Таисии надломила его, изменила взгляды на дальнейшее существование. И когда все зажили мирно, то он все равно не смог успокоиться, не захотел или не смог вести жизнь обыкновенного человека. Клим продолжил убивать, очищая мир от мракобесья. Цели у климовцев и у него стали разными, и ему легче было уйти, чем остаться. Но теперь, думаю, пришло то время, когда и сын может успокоиться, – Елена Валерьевна заговорила тише и оглянулась. Я тоже обернулась и заметила, что Назар стоит, положив руки на штакетник, и курит, разглядывая нас.

– Подслушиваешь? – спросила она.

– Веду наблюдение, – он подмигнул матери. – Не против, если я украду ненадолго твою помощницу?

– Она – твоя, – Елена Валерьевна расплылась в улыбке и откусив яблоко, продолжила работу.

– Моя, даже не сомневайся.

Я вышла из палисадника, радуясь его словам. Мне показалось милым то, что он так сказал.

Назар, взял меня за руку и повел к сарайчику, расположенному за баней, скрытому от любопытных взглядов.

– Закрой глаза, – я послушалась и прикрыла веки.

По скрипу я поняла, что Назар открыл дверь.

– Осторожно, порожек, – он завел меня внутрь, и звякнула щеколда. – Открывай.

– Ничего не видно, – в сарайчике стояла тьма, окон не было. – Надеюсь, здесь нет животных.

– Есть. Я! – Назар включил свет, и по обе стороны я заметила две кровати. На одну из которых так легко, с помощью небольшого толчка была опрокинута.

– Что это за место?

– Времянка и с сегодняшнего дня комнатка для нашего уединения.

Назар раздвинул мои ноги и устроившись поверх моего тела, начал страстно и безудержно целовать. Его губы оставляя на губах шоколадный вкус, быстро наполнили меня желанием. Рука добралась до резинки спортивных брюк и проникнув под неё, обвила пальцами пульсирующий член.

– Мы что займемся сексом днем? – спросила я, приподнимая бедра, чтобы соприкоснуться с горячей плотью, которую вытащила наружу.

– Это не займет много времени. С утра думаю об одном, как поскорее стянуть с тебя трусики, – он привстал и снял их вместе с брюками. – Иди на меня…

Сидя, прижимаясь друг к другу, мы двигались быстро, иногда замедляясь, чтобы немного оттянуть момент оргазма. Пик удовольствия приближался, и мы нарочно останавливались, наслаждаясь сладким томлением. Я чувствовала пульсации Назара внутри, готового разрядиться в любой момент, но ждущего меня. В очередной раз я уже не смогла сдержаться и, поддавшись сильнейшему напряжению, начала кончать, едва сдерживая стон. Оперевшись одной рукой на его колено, я выставила грудь, а голову откинула назад. Плавно, очень медленно бедра стали опускаться и подниматься, скользя по члену и стараясь как можно больше продлить блаженство… Свое и Назара, который, сощурив веки, кусал мои соски и наполнял нутро семенем…

Когда удовольствие отступило, оставляя после себя приятные ощущения, я легла на твердое мускулистое тело и прижалась к колючему подбородку щекой.

– Я заказал для тебя и Клима новые документы.

Ну вот, стоило просто немного подождать и не лезть с расспросами. Он сам знает, что делать.

– И кем я теперь буду? – водя пальчиком по волоскам на груди Назара, спросила я.

– Курочкиной Ниной Павловной.

Я ущипнула его за сосок.

– Ты что издеваешься?

– Не бей, помилуй, – засмеялся он.

– Правда, что ли? – неужели он серьезно?

– Шучу. Какая ты Курочкина? Будешь Бойцовой Ольгой Николаевной.

– Вот это мне нравится.

– Домик в Стамбуле уже ждет нас, пока поживем в Турции, а дальше сама выберешь, где осядем. Как только я вернусь из Москвы, мы улетаем…

Глава 7

Филипп

– Все! Жить будешь, – сказал Пинцет и, сделав последний стежок, отрезал черную нить. Еще одна памятная зарубка на теле. – Сейчас Катюша перевязку сделает, дождешься анализов и, если все нормально, можешь ехать.

– Спасибо, брат.

Пинцет снял перчатки и, бросив их в урну, подошел к раковине, чтобы вымыть руки, а Катя принялась за дело.

– Что делать будешь? – спросил он.

Я перевел разочарованный взгляд на окно. Бороться, даже несмотря на предательство, которое больно ударило по мне. И я не о простреленном бедре. Всегда трудно осознавать, что человек, так долго находившийся рядом, служивший тебе верой и правдой, с которым ты общался, которому безвозвратно дал денег на операцию сестры, может перейти на чужую сторону и захочет лишить жизни.

Прям хоть из дома не выходи… Верить никому нельзя. Каждый для меня потенциальный предатель.

– Жить…

– Правильно, командир, не отчаивайся. Понимаю, что сейчас творится в твоей душе и мне самому от этого тошно. Никогда бы не подумал о Смирнове как о крысе, просто пинцет какой-то, но истинные братья всегда с тобой. Их не переманить, не перекупить, они никогда не подставят тебе подножку. Все будет хорошо.

Я ухмыльнулся, услышав фирменное «пинцет» – слово-паразит в его речи, за которое он и получил свое прозвище. Хирург сказал правильные вещи и до последнего момента я тоже так думал про братство и про несокрушимость товарищества, только слабые места есть у каждого, можно если не купить, то надавить или запугать…

– Не надо меня успокаивать. Свои выводы я сделал.

Он громко выдохнул и вышел из кабинета, за ним последовала и медсестра. Я сел на кушетку и опустив рукав, начал его застегивать.

– Можно, – несмело спросила Дарья, показавшись из-за двери.

– Заходи.

– Как вы себя чувствуете?

– Жить буду… благодаря тебе…

Да, если бы она вовремя не среагировала и не ударила своей сумкой по руке Смирнова, он бы угодил мне прямо в лоб, а не в бедро.

При воспоминании рана дернулась, и я будто снова ощутил, как пуля порвала кожу. Тогда это единственное, что я почувствовал, не было времени отвлекаться на шок и боль. Ударив Смирнова рукояткой пистолета в висок и вывернув его руку, я отобрал ствол. А дальше никакой жалости одна ненависть.

Тонкая удавка легла на горло и потянув её на себя, я с предвкушением надвигающейся смерти стал наслаждаться видом брыкающегося и пытающегося хвататься за жизнь предателя.

Это были его последние попытки вдохнуть.

– Кто еще из наших на стороне Русая? Говори!

– Он тебя замочит, сука, – прохрипела падла, пытаясь засмеяться, но увы, ему не удалось это сделать. Сдохла крыса…

Всю дорогу, что мы добирались сюда, Дарья сидела белая как молоко. Я даже стал переживать, что она онемела от увиденного, но ничего – отошла. Стоит розовенькая и улыбается, посматривая на мою грудь и пресс, выглядывающие через расстегнутую рубашку. Рада видеть, что я сижу перед ней в полуголом виде – трусах и сорочке. Не удивлюсь, если она уже сочится влагой.

– Я не могла допустить, чтобы вас убили.

– Спасибо тебе, Дарья. Век не забуду. С меня подарок.

– Мне ничего не нужно, – произнесла она и опустила голову. Глаза забегали из сторон в сторону, показывая, что она все-таки на что-то рассчитывает.

Что же, я готов выслушать и исполнить ее хотелки. Шуба, путевка на курорт, машина.

– Говори что хочешь. Не стесняйся.

– Поцелуй, – выпалила она, а я приподнял брови от её желания.

Хорошо хоть не секс. Тьфу.

– Поцелуй, значит. Слишком маленькая цена за жизнь, тебе не кажется? – в ответ она покрутила головой. – Это твой выбор. Ладно.