Новейшая история Города Солнца

Позади остались все трудности переезда. Последнего этапа, а точнее сказать, последних двух этапов переезда из большого шумного города в эту необычайную тишь и глухомань. Из Самары на хутор озера Верхний Тагасук переезжал Борис со своим товарищем Олегом. Небольшой рубленый домик уже виднелся на берегу прямо по курсу, посреди маленькой поляны, окружённой молодыми кедрами. Матвей, так звали водителя КрАЗа, и Женя, его напарник, как вы поняли, приняли непосредственное участие в этой одиссее.

Дорога домой на следующий день была уже намного легче. Течение протоки между двумя озёрами Тагасук и Верхний Тагасук не препятствовало, а наоборот подгоняло путников. По огромной луже, закиданной ветками и обрезками брёвен, КрАЗ уже проехал без труда.

Высоко на дереве сидел бурундук. Он был в безопасности, интуитивно чувствуя, что такая громадина, появившаяся вчера на его глаза, по деревьям не лазает. На этот раз он крепко сжимал своими маленькими лапками с острыми коготками самое вкусное своё блюдо – кедровую шишку, чудом сохранившуюся с зимы, уж это не еловая вам шишка. Устроившись поудобней на огромном суку раскидистого кедра, предвкушая вкусную трапезу, зверёк услышал вчерашний знакомый звук рокота дизеля. На этот раз он не метнулся наутёк, а только посмотрел вслед удаляющейся машины, мерно переваливающейся по кочкам, ехавшей уже по своей колее. И увозящей вдаль двух молодых ребят, которым ещё не раз предстоит встретиться лицом к лицу с суровыми условиями девственной тайги.

Пробуждение

Ты думаешь, что смотришь на мир глазами? Да нет, друг мой. Ты видишь мир чувствами. Тебе когда-то захотелось что-то сотворить: нарисовать картину, написать книгу. Сделал попытку, ничего не получилось. И желание загнал глубоко. Так вот, дорогой мой друг. Желание породило благостное семя в душе Твоей. Оно ждёт часа, ждёт благоприятных условий для того, чтобы проклюнуться. И когда Ты станешь готов нести Свет, когда рядом окажутся те, кто помогут, и те, кому Ты нужен, семя начнёт превращаться в прекрасный росток. Как одуванчик взламывает корку асфальта, так и душа прорвётся наружу сквозь наслоения. Тебе казалось, что видишь мир прекрасно во всех красках радуги. А вот теперь Твой внутренний мир заиграл всеми сотнями оттенков этих семи цветов. И тебя просто захлестнуло счастье любования этим прекрасным миром и желанием показать эту волшебную сказку всем людям.

За спичками ремикс

Перефразируя слова Никиты Михалкова, известного режиссёра, актёра и публициста, который обычно начинает свою передачу «Бесогон» с благодарности зрителям, я хочу выразить признательность вам, мои дорогие читатели!

Мой предыдущий рассказ «Переезд», который я опубликовал на различных платформах, таких как Проза.ру, «Дзен», «ВКонтакте» и других, за пять дней прочитали более 1000 человек. А очередной рассказ мой называется «За спичками». Я думаю, вы поймёте, почему он носит название одноимённой известной комедии Леонида Гайдая, вышедшей в свет в 1980 году.

Как вы помните, в этом фильме главного героя Антти Ихолайнена, которого играет Евгений Леонов, жена посылает в соседний хутор за спичками. Иронично-приключенческое произведение классика финской литературы Майю Лассила, по которому снят фильм, основано на том, что ты никогда не знаешь, к чему приведёт, казалось бы, банальное действие, в данном случае поход к соседу за спичками, и какими слухами может обрасти элементарная поездка в город. Так вот, у нашего героя просто бытовая поездка превратилась в… Ну да ладно, всё по порядку.

Грунтовая дорога перед утёсом поворачивала налево, огибая его, словно огромная змея, так плотно, что казалось, вот-вот сейчас сожмёт его в своих объятиях так, что ещё немного и посыпятся огромные валуны, нависшие над дорогой на самой вершине. Слева лес немного уступал небольшой полянке, залитой лучами восходящего солнца. Утренний туман уже почти рассеялся. В воздухе стоял сочный аромат разнотравья. С поляны открывался панорамный вид на бескрайние просторы девственной тайги. Десятки километров одна за другой тянулись сопки и на заднем плане обрамлялись величественными заснеженными вершинами хребтов Восточных Саян. Поляна резко обрывалась берегом реки, несшей свои кристально чистые воды с высокогорья. То плавно огибая валуны, то пенясь и бурля на порогах, холодное течение, играя, неуловимо торопилось на встречу с ещё более могучим течением своей сестры. Шум от потока был слышен даже у дороги, по которой порой за сутки никто не проезжал и не проходил.

Из-за поворота показались двое. Они не шли, они бежали. «Ну что, обратно?» – сказал один из них. Это были молодые парни не старше двадцати пяти. Одежда их не была похожа на тех, кого можно было встретить в глухой тайге. Скорее наоборот. Они привычно смотрелись бы где-нибудь в Москве в парке «Сокольники» на утренней пробежке. Летний спортивный костюм, кроссовки… Но это была действительно утренняя пробежка. Слепни, эти кровососущие насекомые, особенно активны в августе, не дали нашим спортсменам насладиться видом, открывающимся с поляны. Они десятками начали пикировать на потные белые майки пытавшихся остановиться бегунов. Пришлось, ни секунды не медля, развернуться и бежать обратно. Когда бежишь, они только в эскорте сопровождения летят. Обратная дорога казалась быстрее, то ли скорость прибавили, то ли оттого, что домой возвращались, и от этого ближе расстояние кажется. Дистанция в два километра быстро закончилась: подгоняемые бесшумно летающими насекомыми друзья очутились у калитки дома. Только сосед-старовер, дед Митяй, удивлённо посмотрел на эту парочку легкоатлетов, думая про себя: «Во чудаки, на стройке целый день работают, да ещё и по утрам бегают». Друзья действительно работали на стройке – помогали соседке, переезжавшей из Москвы, ставить времянку. Два товарища, один с Москвы, другой с Петропавловска-на-Камчатке, переехали в эту глушь, как и многие романтики потянулись сюда в 90-е строить новую жизнь. Из больших городов в глухую тайгу. Но это уже будет другая история. А сейчас наши герои, плотно позавтракав, не торопясь идут помогать возводить незамысловатую времянку на участке по соседству.

«Слушай, скоро осень, у меня тёплые вещи остались в райцентре на Аникиенко, за пару дней я уложусь, только туда и обратно». Сказал Юрка, так звали «бывалого» камчадала, окончившего когда-то мореходку. «Добро», – блеснул морским лексиконом москвич Женька, отслуживший на корабле три года. Они понимали друг друга с полуслова, ведь у них были общие воспоминания, воспоминания о море. Ничего, что моря у них были разные. Чёрное море от Охотского всё-таки отличается. Тем не менее они ощущали себя причастными к некой тайне, которую только они понимали.

Аникиенко – это название улицы, где жила гостеприимная хозяйка Галя с дочкой Аней, у неё часто останавливались проездом переселенцы. Таковым был и Юра. Оставив там основную часть своих вещей, он налегке, с одним рюкзаком, двинулся дальше вглубь тайги. Вот и остановился он в доме Евгения за две недели перед тем событием, которое круто изменит его судьбу.

Дорога в райцентр оказалась непростой. Юрке пришлось вставать в три ночи, чтобы добраться до ближайшей остановки, находящейся в соседней деревне в двенадцати километрах. Автобус ходил раз в сутки в шесть часов утра. Перекусив и при свете заходящей луны, наш герой двинулся в путь по дороге, знакомой им по утренним пробежкам.

Мы никогда не предполагаем, что будет завтра. К чему приведёт поездка за своими вещами в райцентр или поход за спичками к соседу. Всё может очень круто измениться. И совсем не совпасть с планами, которые мы строим.

Прошло два дня…

С автобуса никто не пришёл. «Ну задержался», – подумал Женька. Прошло ещё два дня. Никого нет. «Может, дела какие-то», – успокаивал себя Женька. После двух недель ожидания пришла весточка с Аникиенко. У Юры мама заболела, и он срочно вылетел на Камчатку. Ну понятное дело, мама – святое.

Женя успокоился. В эпоху отсутствия интернета и сотовых телефонов, если вы не обменялись контактами, адресами, телефонами на бумаге, то восстановить связь, наверное, можно было только через передачу «Жди меня». Такое произошло и с нашими героями. Контакты потеряны.

Прошло два года.

И вдруг доходит каким-то чудом, наверное, через десятые руки, весточка от Юрки.

Он в Америке.

Вот тебе и раз. Поехал за вещами в райцентр и оказался в Америке. Бывает же такое? Спросите вы. И сами ответите: бывает. Ну, о похождениях Юрки в этой самой Америке и о том, как он туда попал, это уже будут Юркины рассказы. Вкратце могу сказать только вот что: на Камчатке друзья его пригласили участвовать в парусной регате по Тихому океану. Как истинный «мореман», он не мог пройти мимо такого предложения. У берегов Америки его яхта потерпела крушение, это, конечно, сильно сказано, просто сломалась. И он оказался в Сиэтле. Устроился работать, снял жильё, чуть было не женился, но, видимо, что-то не устраивало в этой Америке Юрку, тоска по нехоженой тайге, конечно, начала превалировать над тоской по морю, последнюю он мог утолять хоть каждый день, глядя на бескрайний Тихий океан. Но больше, конечно, была тоска по друзьям и отношениям, оставшимся там. И это стало, наверное, главным определяющим фактором его возвращения. Сейчас он живет в соседней деревне. Жена Дарья – красавица, три лапочки дочки: Есения, Кристина и Марина. И дом себе построил в образе корабля. И, наверное, сидя в кресле у камина, в уголках памяти всплывают воспоминания о безбрежном океане, о белом паруснике, о свежем ветре с привкусом соли от брызг. Вот и сходил «за спичками».

Наваждение

Если бы наш герой обладал бы литературным даром и описывал бы то же самое событие, свидетелем которого вы станете в ближайшее время, то его жанр повествования находился бы в области мистики или, в крайнем случае, в области фантастики. Но, увы, это событие описывает ваш покорный слуга. И, как вы уже догадались, гриф рассказа будет иметь «По реальным событиям».

Наука, соперничая с народной медициной, чего только не придумала для избавления человека от такого порока, как алкоголизм. Но метод, которому подвергся Ваня, персонаж весьма необычный, не то что ни в одних научных трактатах не найдёшь, но даже самому Стивену Кингу, маститому мультиформату, в кошмарном сне не присниться.

Во всех деревнях бескрайней нашей Родины почти всегда встречается типаж мужичка неопределённого возраста с бомжеватой внешностью, с добрыми глазами, готового в любую секунду прийти на помощь просто так и отдать последнюю рубашку, но вечно просящего взаймы. От него всегда пахнет перегаром, он готов рассуждать о дуальности бытия, но основное место в его разуме занимает только один вектор направленности.

Таковым был и наш Ваня. Проснувшись рано утром то ли от крика соседского петуха, то ли от головной боли, он ощущал серьёзную сухость во рту. Стакан родниковой воды на время заглушил эту сухость, заполнив прохладой не только гортань, но и все остальные органы тела. Приятная истома длилась недолго. Спать уже не хотелось. Ваня начал одеваться для выхода в свет, точнее, в деревню. Одеваться особо не пришлось. Замусоленный спортивный костюм, полуразрушенные кроссовки. Ваня пока не понимал, куда он пойдёт. Так было всегда, решение принималось на ходу в зависимости от ситуации.

На дворе был сентябрь месяц. Это был необычный день в сентябре. Ночью ударил заморозок и выпал снег. Он, конечно, растает, но, согласитесь, выглядит необычно. Сродни кадрам из «Служебного романа». Когда в Москве в сентябре выпал снег, Эльдар Рязанов поднял всю съёмочную группу как по тревоге и заснял уникальный сюжет к своему фильму.

Ваня потянулся к ручке, чтобы открыть дверь. Что-то его остановило. Он задумался на несколько секунд. Как много может решать в судьбе, откроешь ты или не откроешь дверь. Своим шагом за порог Ваня уже определял крутой поворот в своей судьбе. Что бы было, если бы он не пошёл во двор тогда, именно в эту секунду?

Тупо смотря под ноги, Ваня маленькими шажками дошёл до калитки и медленно, как в замедленном кино, начал поворачивать голову в сторону улицы. То, что он увидел, мало сказать, что это явление повергло его в ужас. Ужас в его жизни не раз и не два наступал. Прежде всего при ужасе у Вани сначала за доли секунды в сознании прокручивалась вся ненормативная лексика, которую он только знал. Сейчас же от увиденного как будто все слова стёрлись из памяти, причём и нормативные тоже. Глаза как будто остекленели, челюсть отвисла и начала подёргиваться, сухость в горле моментально прошла, и он сглотнул. Только выражение, ни разу им не употреблявшееся, «ёжкин кот», Ваня вдруг вспомнил из какого-то старого фильма, хотя это был не кот и тем более не ёжкин.

Предыдущий день. Десять часов назад.

По деревенской улице шла группа мужчин, что-то бурно обсуждая. «Ну приняли, так приняли, конечно, выйду», – говорил несколько эмоционально один из них, высокого роста, с аккуратно постриженной бородой, с голубыми глазами. Внешность была под стать сибиряку, и только заметный акцент выдавал его за представителя прибалтийских республик. Люди шли с собрания общины. В спокойную, размеренно загнивающуюся жизнь деревень этого региона с недавних пор начала вторгаться совсем другая жизнь. Духовные и творческие искания жителей не только России, но и всего мира стали воплощаться на небольшой территории юга Красноярского края. Сюда потянулись переселенцы.

Правила хозяйственной деятельности общины были таковы, что решение принималось на собрании большинством голосов, и все обязаны его выполнить. Если приводимые аргументы в дальнейшем обоснованы и указывали на ошибочность предыдущего решения, то решение изменялось.

Ничто не предвещало изменение погоды. Стоял по-летнему тёплый день. Отава после летнего покоса хорошо выросла, и её не успели скосить. И вот решили на вечернем собрании, что выходим завтра на покос. Сбор у общинного дома. Утром погода резко изменилась, но делать уже было нечего. Воспитанные на законопослушании советских времён, мужчины утром двинулись к общинному дому, взяв известные атрибуты для покоса, чтобы на пятиминутке изменить решение вечернего собрания, уже явно всеми видимого как ошибочного.

Ваня изо всех сил сжал руками штакетник калитки. Утренний туман начал потихоньку рассеиваться. Вдалеке улицы сквозь дымку показались силуэты, издалека они казались чёрными, контрастируя с белым снегом, каждый держал через плечо косу, они шли прямо на Ваню. Ноги стали ватными. Изо всех сил хотел бежать, но получилось неуклюжее перебирание ногами. Захлопнув за собой дверь, тяжело дыша, он готов был провалиться сквозь землю. В сознании у Вани прокрутилась вся его никчёмная жизнь, причём эпитет «никчёмная» к своей жизни Ваня обнаружил только что. На это ушло несколько секунд, а дальше в его голове всплыл его мировоззренческий дуализм, который не находил ответа на увиденное ни с позиции атеистически-философской, ни с позиции религиозно-мистической. «Неужто целый отряд прислали, или мне показалось всё это?» Наконец-то спустя пару минут блуждающие мысли оформились в фразу, которая Ване не очень нравилась. И, перебарывая страх, идя за своим ответом, он открыл дверь второй раз. Выглядывая уже со двора, он увидел спины тех же самых силуэтов с косами, растворяющихся в дымке тумана. Быстро опять придя домой, он сел на табуретку за стол. И просидел так целый час. Наверное, с позиции психоанализа происходило расширение сознания, реальность начала казаться совсем по-другому. С позиции Вани он думал думу.