«Лунное ожерелье» – 2 вторая книга

«Иван Алексеевич, как платить будем? Каждый за себя?» «Все расходы в походе – из общей кассы, – напомнил Иван Алексеевич. – Раз капитана нет, расплачивается за столик его заместитель – Остап Степанович».

«За девушек, Михаил, платишь сам, – парировал механик. – А за всё остальное – касса взаимопомощи». В ресторане играла бодрая музыка в стиле раи – современная алжирская поп-музыка, сплетённая из арабских и европейских мотивов. Девушки заметили внимание молодых моряков и ответили им лёгким флиртом. «Смотрите-ка, – не унимался Остап Степанович, – молодость к молодости тянется. Нас, стариков, уже и в упор не видят». Впрочем, дальше обмена контактами дело не зашло. Команда вернулась на яхту далеко за полночь и, не задерживаясь на палубе, разошлась по каютам. Ночную вахту вызвался нести Иван Алексеевич. С утра небо нахмурилось – тёмные тучи встревожили экипаж яхты «Арабелла» и всех, кто готовился выйти в море. Но к полудню ветер разогнал облака, и выглянувшее солнце рассеяло последние тревоги. Капитан будто знал о ненастной погоде и заранее запланировал выход на послеобеденное время, чтобы дать экипажу выспаться. Кок Николай Михайлович по случаю выхода в море приготовил праздничный обед. Капитан напомнил всем, что через три часа – отплытие. Иван Алексеевич, сдавший вахту ещё утром, тоже поднялся к столу – такое событие, как выход в море, нельзя было пропустить. После неторопливой трапезы капитан собрал команду и объявил: «Через два часа отходим. Курс – на Танжер, порт на севере Марокко, у самого входа в Гибралтарский пролив. До него более пятисот миль. В пути, если повезёт с погодой, проведём дней восемь-десять. Идти будем в пятидесяти милях от берега – так, в случае чего, до суши можно будет быстро добраться». Получив одобрение команды, ровно в назначенный час «Арабелла» отошла от причала. Прекрасная погода и благоприятный прогноз поднимали всем настроение. Судно, уверенно разрезая воду, брало курс навстречу новым морским просторам, восходам и закатам на пути к легендарному Гибралтару.

Конец 2 главы.

Глава 3. Путь на Гибралтар

Яхта, стремительно расправляя паруса, двигалась на северо-запад, разрезая лазурные воды на пути к Гибралтарскому проливу – заветной мечте всех моряков. Этот легендарный пролив, служащий связующим звеном между южной оконечностью Европы и северо-западным побережьем Африки, соединяет Средиземное море с Атлантическим океаном, разделяя два континента и два мира. Переход через Гибралтар из Средиземного моря в Атлантику считается испытанием более сложным, чем преодоление Босфора или Дарданелл. Здесь властвует капризное поверхностное течение, идущее из Атлантики на восток, в то время как в глубинах таятся обратные потоки.

К завершению первого этапа перехода Иван Алексеевич уже уверенно стоял у штурвала, накапливая опыт в этом, как утверждали его товарищи, увлекательном плавании. Погода в день их выхода из Алжира была великолепной: тёплый ветер мягко дул в корму, словно подталкивая яхту к цели. Мысль о скором завершении этого отрезка пути и предстоящей стоянке в Танжере приносила радость всей команде. Иван Алексеевич с удовольствием наблюдал за стаей дельфинов, уже пятые сутки сопровождавших яхту, весело резвясь у самого форштевня. «К добру, когда дельфины плывут рядом с кораблём, – заметил подошедший капитан. – На службе они порой сопровождали нас на десятки миль». К ним присоединился механик Остап Степанович, и завязался неспешный разговор о первом этапе похода. «С какой скоростью идём?» – спросил механик. «Два часа назад по лагу – двенадцать узлов. Сейчас, судя по парусам, чуть больше, – ответил капитан, внимательно всматриваясь вдаль». «С такими условиями мы управимся быстрее плана», – включился в разговор Иван Алексеевич. «Не спеши, Ваня, море спешки не любит. А погода… Она может перемениться здесь не то что за день – за час. Но будем надеяться на лучшее», – сдержанно произнёс капитан. Они помолчали, глядя на морскую гладь, что впереди сливалась с горизонтом, маня своими тайнами. Их ждал долгий переход вдоль африканского побережья, но погода радовала, царили штиль и благодать. Однако, как и предупреждал капитан, море показало свой нрав. На вторые сутки, когда команда готовилась к смене вахты, до этого безмятежное небо заволокло свинцовыми тучами. Ветер резко усилился, а волны начали подниматься, испытывая на прочность лёгкую яхту. «Всем на палубу! Убрать паруса! Ставить штормовые!» – прогремел голос капитана.

Команда бросилась выполнять приказы. Штормовые паруса – малый фок и стаксель – были специально предназначены для таких условий. Они, будучи меньше и прочнее, позволяли сохранить управляемость, не перегружая мачты яростью ветра. Яхту бросало в крен, и Иван Алексеевич, напрягая все силы, боролся со штурвалом. Ветер выл в снастях, трепля прочный брезент, как тряпку. «Подобное видел?» – прокричал Остап Степанович, едва удерживая в руках свёртки брезента для люков. «Прошлый шторм у островов был детской забавой!» «Главное – не паниковать! – отозвался капитан Олег Николаевич, и в его голосе сквозь рёв стихии слышалась привычная уверенность. – Справимся, если будем действовать как одно целое!» Сработавшись за время плавания, команда выполняла указания слаженно. Основные паруса были убраны, поставлены штормовые, и яхта, сбавив ход, начала покорно всходить на волны, уже не пытаясь оспорить их ярость. Море гремело вокруг, но это не могло сломить тех, кто уже познал его характер. Дельфины исчезли, променяв бушующую поверхность на спокойные глубины. Их игривая гармония уступила место разгулу стихии. Время в шторме теряет счёт. Порой казалось, они затерялись в серой, бесконечной пустоте между небом и водой. Но вдруг, как это часто бывает, неистово дувший ветер стал стихать, хотя в воздухе по-прежнему висела тяжёлая, грозовая духота. Наступившее относительное затишье было как нельзя кстати – изношенные паруса, не раз заштопанные, вряд ли выдержали бы ещё один такой натиск. Иван Алексеевич чувствовал, как после шторма на него навалилась свинцовая усталость. Держать штурвал в ярости стихии было непомерно тяжело, и теперь каждую мышцу нещадно ломило. «Скоро закончится эта свистопляска», – безнадёжно пытался он утешить себя, глядя на проясняющееся небо. Но когда он перевёл взгляд по курсу, сердце его сжалось. На горизонте, клубясь и наливаясь сизой тяжестью, копилась новая стена туч. Под руководством капитана команда едва успела подготовиться к повторному натиску. Огромная волна, вздыбившись, швырнула яхту на бок и умчалась прочь, а следом уже катилась другая, обрушиваясь на палубу сплошным водяным хаосом. Пристёгнутые карабинами, моряки с замиранием сердца следили за приближением очередного водяного вала. Они понимали: изменить ничего нельзя. Оставалось только держаться изо всех сил и доверять друг другу, зная, что впереди ещё много испытаний.

После второго жестокого удара стихия стала утихать, и уже через час наступило зыбкое затишье, пугающее капитана куда больше самого шторма. Он знал: спокойствие после бури не всегда означает конец опасности. За ним может последовать новый, ещё более яростный шквал. Поэтому, скрывая тревогу, он приказал команде сохранять бдительность. «Осмотритесь вокруг, – сказал он ровным, дружелюбным тоном, стараясь вывести людей из оцепенения. – Видимых повреждений нет, но расслабляться рано. Несите вахту исправно». К счастью, на этот раз погода установилась. К вечеру воцарились тишина и покой. Ветер стих настолько, что механику Остапу Степановичу пришлось завести двигатели, чтобы поддержать ход. Он мастерски сочетал работу моторов с парусами, выбирая оптимальный режим для скорости и манёвренности. Через несколько часов, когда ветер окреп, яхта вновь пошла под парусами. Ночь прошла спокойно, в привычном ритме вахт. Капитан, как всегда, несколько раз поднимался на палубу – проверить курс, прислушаться к ночному морю, бегло осмотреть судно. Это была не проверка команды, а врождённая морская привычка – нести груз ответственности за всё и за всех. Именно за эту неукоснительную верность долгу Иван Алексеевич и уважал капитана, безоговорочно веря, что тот не подведёт в трудную минуту. На восьмые сутки пути из Алжира до Танжера оставалось пройти около суток. Команда изрядно вымоталась; все мысли были теперь только о твёрдой земле под ногами. «Организму после такого нужна перезагрузка, – говорил Иван Алексеевичу капитан Олег Николаевич. – Молодёжи, – он кивнул в сторону Михаила и Артёма, – хоть бы что: бессонные ночи, качка… А нам с тобой, Ваня, да и Остапу нашему, потяжелее. Возраст даёт о себе знать». Они поговорили о доме – с родными связывались каждый день по рации, – а затем разговор плавно перешёл к планам следующего перехода, теперь уже океанского. «Ваня, по прибытии в Танжер соберёмся, обсудим с командой наш дальнейший маршрут», – сказал капитан. Помолчав, он продолжил, и в его голосе зазвучали мечтательные нотки: «Есть варианты. После Гибралтара, в Атлантике, можно взять курс на Карибское море. Оно отделено от океана цепью Антильских островов. Там есть поразительной красоты уголки – например, острова Эльютера или Багамы. Вода там – не описать словами: бирюзовая лагуна резко отделяется от тёмно-синей океанской глубины тонкой песчаной косой. Это нужно видеть. А можно пойти южнее, к берегам Южной Америки, к устью великой Амазонки, где пресные речные воды встречаются с солёным океаном. Где ветер приносит густые, влажные ароматы тропического леса, а воздух наполнен щебетом птиц и таинственным шорохом листвы. По берегам прячутся живописные деревни, а под сенью гигантских деревьев кипит невидимая жизнь. Попасть туда – всё равно что шагнуть в другой мир, застывший вне времени».

Капитан на мгновение задумался, а потом оживился: «Да, кстати, я вам с Остапом об этих краях рассказывал, когда вы в первый раз ко мне домой приехали!» Постояв ещё немного, наслаждаясь чудесной погодой и морскими просторами, они так и не определились с маршрутом для «Арабеллы». Олег Николаевич заторопился: нужно было по рации подтвердить бронь в порту Танжера. «Лучше, Ваня, позаботиться заранее, чем потом торчать на рейде в ожидании очереди», – сказал он и ушёл в рубку. Иван Алексеевич остался один, погружённый в мысли о доме и о близких. Следующий день встретил команду великолепным восходом. С самого утра царило приподнятое настроение: впереди была захватывающая встреча с Гибралтарским проливом. Кок Николай Михайлович приготовил праздничный завтрак с хрустящими булками, свежими фруктами и даже специально испечённым тортом. Пройти такой легендарный рубеж на яхте было для всех большим событием. По расчётам капитана, до пролива оставалось около четырёх часов хода. Он с одобрением взглянул на небо: «Хорошо, что ветер попутный. При сильном встречном или боковом Гибралтар может устроить моряку серьёзную проверку». Перед самым входом в узкий пролив он приказал убрать паруса и завести двигатели. Сбавив скорость до минимума, «Арабелла» осторожно вошла в пролив. Вскоре, почувствовав, что ветер снова им благоволит, команда вновь подняла паруса. Пока яхта двигалась вдоль европейского берега, по левому борту во всём своём величии высился африканский континент. Его берега, поросшие пальмами и яркой субтропической зеленью, завораживали. Все, затаив дыхание, смотрели по сторонам – даже бывалые моряки, не говоря уже об Иване Алексеевиче, для которого это было впервые. Яхта скользила по узкой полоске воды, разделяющей два моря и два континента. Течение здесь чувствовалось физически, судно слегка сносило, но «волнительный» участок вскоре остался позади благодаря попутному ветру, сгладившему все трудности. Пролив кипел жизнью: мимо проплывали гигантские танкеры и контейнеровозы, сновали быстрые катера, а где-то вдалеке виднелись крошечные утлые лодчонки – немые свидетельства отчаянных попыток людей найти лучшую долю. На мостике «Арабеллы» тихо пикала система AIS, показывая на экране курс яхты. Капитан настоял на её установке сразу после покупки яхты: «В такой оживлённой воде, когда проходим проливы, лишняя пара глаз, даже электронных, никогда не помешает», ― рассудил он тогда и оказался прав. Иван Алексеевич, оглядывая берега, спросил у товарищей: «Интересно, а мосты здесь где? Может, ближе к океану?»

«Не ищи, Иван Алексеевич, их тут нет и не будет», – ответил капитан.

«Технологически такое строительство пока невозможно, – поддержал его Остап Степанович. – Глубина в среднем около километра, плюс течения, плюс сейсмика. Опоры поставить – задача из разряда фантастики. Да и экономически проект невероятно дорог, окупаться будет вечность».

Механик подробно разъяснил вопрос, но суть была ясна: пролив навсегда останется водным путём. Хотя команда находилась в проливе всего пару часов, нервное напряжение уже давало о себе знать. Встречное течение местами упорно мешало проходу яхты, затрудняя выход в Атлантику. Вода вела себя коварно: сверху, в поверхностном слое, менее солёная атлантическая вода прорывалась в Средиземное море, а снизу, в глубине, тяжёлая солёная вода текла обратно. Эти сталкивающиеся потоки рождали непредсказуемые волны, изматывающие даже опытных моряков. Подобное, хотя и в меньшем масштабе, команда уже видела в Дарданеллах. Дополнительную сложность создавал непрерывный трафик: гигантские суда, паромы и рыбацкие лодки. Капитан вёл яхту ближе к берегу, пытаясь поймать попутное течение. Но трудности не угнетали команду – все с терпением ждали скорой стоянки в Танжере. «Сколько ещё нам идти по проливу?» – спросил Иван Алексеевич. «Однозначно не скажешь, – пояснил капитан уверенным тоном бывалого моряка. – Всё зависит от ветра и течения, а мы идём против него. На сухогрузе я однажды пробивался тут почти всю ночь, а на парусной яхте – за девять часов. С нашим гибридным ходом, надеюсь, управимся быстрее. Но гадать не будем – увидим». После шести часов напряжённого пути капитан решил выйти на связь с портом Танжер, чтобы предупредить о прибытии и получить инструкции. Теперь, после выхода из узости пролива, нужно было внимательно следить за навигацией и судоходством у оживлённого побережья. Он помнил, что на подходах к порту нужно свериться с маяками и буями, а перед самым входом – запросить разрешение у диспетчера. Поскольку стоянка уже была недалеко, он незамедлительно это сделал. После всех формальностей предстояло пройти паспортный контроль. Капитан, стоя у штурвала и ведя яхту на медленном ходу к причалу, ободряюще обратился к матросам, готовым к швартовке: «Даже самому долгому плаванию приходит срок встать к причалу. Заход в порт – это не просто пауза, а целое событие, способное преобразить всё путешествие. Ты вырываешься из величественного, но однообразного ритма моря и погружаешься в суетливый водоворот береговой жизни. И именно в этом контрасте – вся соль. Порой простая прогулка по рыбацкому кварталу или посещение местного рынка оставляет в душе больше, чем самые прославленные достопримечательности. Главное – почувствовать пульс нового места, заглянуть в его душу и унести с собой это тепло». Пока капитан делился с командой мыслями о пользе предстоящего отдыха, яхта уверенно направлялась к марине Tanger Marina Bay, расположенной в самом сердце одноимённой бухты.

«Марина, к слову сказать, крупнейшая в Марокко и оснащена всем необходимым для морских путешественников», – заметил капитан, обращаясь к Ивану Алексеевичу. – «Только представь, Ваня, здесь могут разместиться больше тысячи четырёхсот судов!» В выбранной им гавани действительно было всё: от ремонтных мастерских и зон отдыха до отелей, ресторанов и даже крытого паркинга. Капитан настаивал, что провести техобслуживание и ремонт нужно именно здесь. Он не уставал напоминать команде, что предстоящий выход в Атлантику – не шутка: «Там шторма будут посерьёзнее нашей средиземноморской качки», – говорил он, беспокоясь о готовности судна к океанским испытаниям.

Заранее, чтобы не забыть в суматохе, на мачте подняли марокканский гостевой флаг в знак уважения, а чуть ниже – карантинный (жёлтый) флаг, сигнализирующий портовым властям о том, что на борту нет больных и судно запрашивает свободную практику. На подходе к порту открылся вид на длинный таможенный причал. Процедура, как все понимали, могла затянуться, но команда, привыкшая терпеливо преодолевать трудности, сохраняла бодрость, с интересом разглядывая огромную, кипящую жизнью гавань. Её масштабы, и правда, впечатляли. Как только «Арабелла» вошла в акваторию марины, внезапный порывистый ветер усложнил и без того непростую швартовку. С большой осторожностью яхту причалили к пирсу, и началось оформление. Сначала – заполнение бумажных анкет, затем – индивидуальный опрос каждого в кабинете офицера, штампы в паспортах, досмотр. После всех формальностей и оплаты стоянки прошло больше трёх часов. И вот он настал – долгожданный момент. «Дорогие друзья! Мы достигли конечной точки нашего первого большого перехода – порта Танжер!» – торжественно провозгласил капитан Олег Николаевич.

На палубе воцарились всеобщее волнение и радость. Моряки поздравляли друг друга, делились воспоминаниями о пройденных милях, о штормах и штилях, о дельфинах у самого борта яхты и бездонных звёздных ночах. Лица сияли от счастья и чувства выполненного долга. С оглушительным хлопком была откупорена первая бутылка игристого. «Ура! – крикнул матрос Михаил, самый молодой и пылкий из экипажа, высоко поднимая бокал. – За команду, за «Арабеллу» и за новые горизонты!» В ответ грянуло дружное «Ура!». Капитан, наблюдая за всеобщим ликованием, не мог сдержать широкой, довольной улыбки. «И пусть это станет лишь началом! – воодушевлённо сказал он, когда шум немного стих. – Уже на следующей неделе нас ждут просторы Атлантики, а с ними – новые приключения, загадки и открытия!» Каждый на борту понимал, что впереди – не просто захватывающие маршруты, а шанс сродниться с океаном, который надолго станет для них и домом, и дорогой, и наставником.

Конец 3 главы.

Глава 4. Порт Танжер

Яхта «Арабелла», покачиваясь на лёгкой зыби, стояла у причала знаменитого марокканского порта. После завершения всех формальностей – оформления стоянки в марине, таможенного и паспортного контроля – капитан собрал команду на верхней палубе. «Поздравляю с успешным завершением первого этапа! – сказал он, и в его голосе звучало искреннее удовольствие. – Наша цель достигнута. Танжер – ворота в Марокко и начало большого Атлантического плавания». Олег Николаевич обвёл взглядом команду и продолжил, явно наслаждаясь моментом: «Город этот особенный. Разделён на две части: старую Медину, опоясанную древними стенами, и новый, европейский город. Медина – это лабиринт улиц, базары, мечети и крепостные стены. А новая часть тянется от порта и пляжей на севере до зелёных холмов на юге. Есть здесь и свои контрасты: деловой центр, престижный район Монтань, где находится королевская резиденция, и тихий, почти провинциальный полуостров Малабата на востоке». Капитан помолчал, давая словам дойти до экипажа, затем добавил: «История у города бурная. В прошлом веке он даже был международной зоной под управлением нескольких европейских держав и лишь в 1956 году вернулся в состав независимого Марокко. Но почувствуем мы это всё сами, когда всё осмотрим. А сейчас – к делам нашим праведным». Голос его стал уже деловым и чётким: «По плану у нас замена парусов и детальная ревизия всего такелажа на палубе. Механику Остапу Степановичу произвести полную проверку двигателей, дизельных и электрических. Меняйте всё, что вызывает малейшие сомнения. Наш поход через Атлантику не должен омрачиться поломками в океане. Также нужно полностью пополнить запасы: воду, провизию, топливо, смазочные материалы». Олег Николаевич выдержал паузу, оценивая реакцию команды и продолжил в том же духе: «На все работы, по моим расчётам, уйдёт три дня. В эти дни, пока на судне будут идти запланированные работы, ужинать будем в ресторане марины. А после завершения всех дел, мы посвятим Танжеру, у нас будет пару дней. Я намерен выйти в море не раньше, чем через пять суток, с учётом ремонта и отдыха». На лицах матросов мелькнуло оживление. Капитан улыбнулся: «Успеем и по Медине побродить, и на Большом базаре побывать – ковры, специи, сладости там отменные. В новой части города посмотрим площадь Франции и посетим знаменитое кафе «Париж», заглянем на оживлённую площадь Сокко. А ещё, всего в пятнадцати километрах отсюда, находятся Геркулесовы пещеры. Легенда гласит, что сам античный герой отдыхал в них между подвигами. Так что будет и красиво, и познавательно!» Для экипажа «Арабеллы» три дня напряжённой работы пролетели быстро. Каждый понимал: от исправности яхты в открытом океане зависит их жизнь, и потому относился к делу с предельной самоотдачей. Особенно хлопотал механик Остап Степанович. Он составил обширный список необходимых процедур: замена масла и фильтров, проверка уровня антифриза, натяжения ремней, диагностика топливной системы и охлаждающих контуров. Его внимательность к своим обязанностям не ускользнула от капитана, и он похвалил механика. «Спасибо, Остап Степанович, – сказал Олег Николаевич, просматривая список. – Работаете на совесть. Если потребуются дополнительные руки или консультация местных мотористов – сразу скажите, решим вопрос». Механик кивнул в ответ, удовлетворённый похвалой капитана, и снова углубился в проверку узлов и агрегатов, отмеряя надёжность будущего пути не на мили, а на винтики и показания приборов. Капитан Олег Николаевич тем временем лично взялся за такелаж и паруса. Он тщательно осматривал каждый узел, каждый трос, выискивая малейшие признаки износа и тут же заменяя подозрительные участки. Негодные паруса решили менять целиком. На камбузе хозяйничал кок: пополнив запасы, он теперь копошился вокруг газовых горелок, готовясь к их профилактике, и пересчитывал огнетушители. Матросы, действуя под чутким руководством капитана, старались вовсю. Работа закипела; все торопились уложиться в срок, чтобы потом, как шутил матрос Артём, «оторваться на полную катушку». Несмотря на деловой шум и спешку, в воздухе витал особый дух – дух слаженной команды. Каждый понимал: от его усилий зависит не только безопасность, но и общий успех плавания. Иван Алексеевич, наблюдая за экипажем, чувствовал, как крепнет эта незримая связь, как растёт значимость каждого. Глубоко уйдя в проверку двигателя, Остап Степанович ворчал себе под нос, но беззлобно: «Проморгать течь – в океане потом плакать будем… Каждая капля на счету! Где в открытом море масло возьмёшь?» Эти бормотания вызвали у окружающих лишь понимающие улыбки. «Как паруса?» – поинтересовался Иван Алексеевич у капитана, который в это время разбирал на палубе один из самых больших старых парусов. «Один новый уже привезли из мастерской, – ответил Олег Николаевич. – Остальные обещают к завтрашнему вечеру. Главное – успеть до выхода в море, и чтобы качество было на высоте». Поговорив ещё немного о такелаже, Иван Алексеевич спустился в каюту передохнуть. Солнце клонилось к зениту, рассыпая по воде ослепительные блики. Все знали, что впереди трудный путь и что их старания не напрасны. Но сначала нужно было заслужить этот путь, выполнив всё, что запланировано. Матрос Михаил, бывало, говаривал: «Отдых нужно заслужить». Закончив с замерами парусов, капитан на мгновение оторвался от дел и посмотрел на палубу, где вовсю трудился экипаж. Он видел, как крепчает команда, как слаженно идёт работа, и это радовало его больше, чем простое соблюдение графика. В воздухе, несмотря на дневную суету при ремонтных работах, витало спокойствие и уверенность. «Так, не расслабляемся! – ободряюще крикнул он для проформы. – Впереди ещё много дела, но мы управимся!» Воодушевлённые, матросы с новыми силами взялись за работу. Морской ветерок нежно трепал край нового паруса, привезённого из местной мастерской. Ещё полностью не закреплённый, он тихо бился о мачту, словно торопя их и предвещая скорый путь. Первый день в гавани, посвящённый полностью ремонтным работам на яхте, выдался настолько напряжённым, что от ужина в ресторане решили отказаться. Кок Николай Михайлович приготовил на камбузе отменную рыбу, и компания прекрасно провела время на борту. За столом говорили всё о тех же работах, но усталость брала своё. Ещё до темноты все разошлись по каютам и проспали почти до десяти утра следующего дня. Новый день встретил их солнцем и теплом, поднимая настроение. Позавтракав, команда легко и привычно включилась в работу: тело уже входило в ритм, и усталость отступала. После обеда в разговорах всё чаще мелькали намёки на вечерний отдых в ресторане. Капитан, улыбаясь, пообещал всё устроить – он понимал, как важно иногда переключиться и восстановить силы. Воодушевлённые перспективой, все с новым задором продолжили ремонт. Остап Степанович копался в двигателе, матросы под присмотром капитана красили борт и палубу. Объём работ таял на глазах, а дух товарищества и уверенности лишь креп. Под конец дня капитан обошёл яхту, оценивая проделанную работу. В этот момент он замер, поражённый красотой: солнце, опускаясь за горизонт, заливало небо и воду огненными оттенками золота и пурпура. «Ну и вид! – воскликнул он про себя. – Красота-то какая!» Вдохновлённый, он подошёл к команде. «Всё, ребята, на сегодня хватит! – с улыбкой объявил он. – Столик в ресторане зарезервирован. Собирайтесь, сегодня отдыхаем – вы это заслужили». Команда ответила весёлым гулом одобрения, радуясь не только ужину, но и тому, что капитан сдержал своё обещание. Они собрали вещи и отправились купаться, предвкушая весёлый вечер. Каждый мечтал об отдыхе, полном смеха и тёплого общения. Перед уходом команда, как того требовал протокол безопасности, активировала на яхте систему видеонаблюдения. Теперь в случае любого нештатного происшествия всё будет зафиксировано – камеры хорошо справлялись даже с ночной съёмкой. Ресторан, который выбрал капитан, поразил их разнообразием: в меню соседствовали блюда марокканской, средиземноморской и восточной кухни. Выбрав местные кулинарные изыски, экипаж не ошибся – еда оказалась изумительной. Их внимание привлекли знакомые лица – те самые девушки, с которыми они пересекались ещё в Алжире. Неожиданная встреча добавила нотку веселья.