Прости, помилуй, упаси

Марат Шукдин

Прости, помилуй, упаси

Прости… помилуй… упаси…

Марат Шукдин

Прости… помилуй… упаси…

Три слова, как три дохлых мухи, зависли в пустоте сна. Чьи? Сбой системы? Совесть бормочет после вчерашнего у Ляпуновых? Чёрт его знает.

Сам сон был шикарный. Не сон — сеанс погружения. Лежу в кресле «Лазарь-Сон 7.0», которое помнит мою задницу лучше меня самого. Надо мной кибер-яблоня «Антоновка-М»: листья пульсируют зелёным в такт сердцу и гудением отгоняют комарьё. Воздух пахнет грозой. Птички поют. Ага, щас. Это «Свирель» в скворечнике льёт в мозг идеальную трель, прямо под альфа-волны.

Рядом Света. Голограмма, разумеется. Застывшая улыбка, режим «Пассивное присутствие». И кляп. Модный, из ткани «Безмолвие v3». Да, я заказал такую опцию. Иногда хочется абсолютной тишины. Перфекционист, мать его.

Всё было просто замечательно.

И тут голос. Не Светкин. Холодный женский тембр без капли тепла, с вибрацией, будто рядом гудит оголённый кабель. Звучал прямо в черепе.

— Статус субъекта: Владислав Игоревич. Уровень релаксации: «Нега». За сеанс зафиксирован один голосовой запрос: «прости, помилуй, упаси». Классификация: не вопрос, не желание. Отклонён. Доступен запрос уровня «Дельта»: ответ на любой вопрос. Или исполнение любого желания. Сформулируйте.

Любой вопрос. Любое желание. Я поискал в себе хоть один. Не нашёл.

— Отвали, — прошипел я сквозь дрёму. — Ничего не надо. Ничего не трогай. Просто верни как было. Конец связи.

Тишина. Плотная, как вакуум. Даже «Свирель» заткнулась.

Потом голос вернулся. С треском, с помехами, будто перегретый процессор пытался материться, но не знал слов.

— ОШИБКА. ОТКАЗ… кхр-р-р… ПРИНЯТ КАК ВЫБОР. Тебе дали любой ответ. Любое желание. А тебе не надо. Тебе надо обратно, в свой мирок. Хорошо. «Ничего не трогать» — принято. «Верни как было» — принято. Всё останется на своих местах, Владюша. Всё. Посмотрим, как ты запоёшь в своём мирке. Наслаждайся выбором, урод.

Вспышка. Не света — лавина данных сквозь мозг. Мир скукожился в точку и развернулся обратно. Тот же сад. Та же яблоня. Только листья мерцали рвано, как подбитый глаз дрона. А кресло стало ледяным. Оно обожгло спину.